Последнее "прости"

Отдаленную орбиту осадила сосредоточенная тишина. Ряд бесчисленного скопища спутников подытожено роптал, пока молчание требовало выговор. Из отрещенных, безучастных подопечных, показалось лицо Титана. Он вышагивал с тяготой, ведь несколько сотен глаз непрерывно пожирали его взглядом. Откуда-то из тени в ожидании наровился наблюдать Ганимед. Его взор на доли мгновения замер на Титане, прежде чем потерялся в количестве остальных. Его взгляду, лицу, требовалось сохранять прежнюю хладнокровность, но быстрый взор на Землю рассчитывал иначе. Кровь яростно прилила к жилам, когда Титан смял кулаки. Он с частым, рваным дыханием обратился к нему. — Ну и теперь, Земля, какова на вкус эта Революция? — С уст его собеседника донесся слабый стон ещё жалящих ран. Он был опущен на колени, задержан прочими спутниками, льстящими плану Ганимеда. Пару измученных глаз, владелец с тяжестью поднял на Титана. — Ты..ты..как ты можешь? А как-же Сатурн? — смято вставил слово Земля, стараясь переговорить ноющую, сводящую челюсть. Титан оценил его смешанным взглядом, когда на шумном выдохе выдал; — Сатурн..он причастен. Суть революции как раз таки заключается в том, что бы дать планетам понять, что ни тот спутник, ни другой, не хуже планеты. Революция добивается уважения к нам - спутникам! — опровергающе свысил голос Титан, но осекся под замечанием Луны. — Но ваша Революция - нет тот случай. — горячо заявила Луна, когда его попытались заткнуть. С тяжелым хрипом, земной спутник ощутил тяжелый удар по голове, немедленно заставивший его подчиниться. — Эта..эта революция могла быть дать плоды, если бы..вы решили все..словами. Титан обернулся к протестующему, что бы услышать больше, однако Луна уже не был в сознании. Тяжелый камень залег на дно его живота, но это тошнотворное чувство перебил внезапный оклик. Европа сровняла дугие бровья, — Луна..он не больше, чем просто затуманенный разумом спутник, который яро защищает эту избалованную планетку. Так что, хватит мяться. Все-же, время поджимает, ты прекрасно это знаешь. — Она хлопнула его по плечу, предупредительно строго сжав его, прежде чем вернулась к публике. Он сменился в лице, когда вернулся в диалог с Землей. Второй молчал, не поднимая ни жалобных звуков, ни глаз, ни протеста. — Ты можешь сказать что-то, прежде чем..— Титан дважды словил на себе взгляд Луны. Усталый от сопротивления, но несколько измученный, сколько разочарованный. Титан вдохнул больше, справляясь с камнем в груди. — Прежде чем потеряешь на себе жизнь. Земля исчерпал то, что придерживало его на плаву. Неудержимое рыдание смочило его глаза, и сольная влага беспамятно лощила путь по щекам. И почему то, посетившая его надежда была неудержима даже им. Тело земли сотряслось, когда едкие бессолнечные холода, к каким он не привык, пробежали вдоль позвоночника. — Я...я..— от того его голос казался сухим. Прочистив горло, он безвольно начал. — Титан..я..слушай, прости меня. Я был ужасным другом для всех, а в особенности - для тебя. Я слишком зазнался с титулом "единственного", и даже под этим, не узнал о том, как оскорбил тебя..прости, хорошо? — В его глазах зародилось что-то, подобное надежде. И сейчас он заметил, как умоляюще взирают на него тот, кого он привык считать врагом. Титан не посчитал это достаточным. — Я не прощаю тебя. — его сердце оголилось слишком. Зубы затрещали, но не от холода, к которому он явно привык. Нынешняя улыбка Земли дрогнула. — Но..что!? Я же извинился! — Он обескураженно шатнулся на коленях. — Я знаю. И я не-прощаю-тебя, — Титан смиренно отступил на пару добрых шагов, когда развернулся к поджидающим в тишине приспешникам Революции. — Отныне, тяжелое бремя для нас, спутников, закончено. — Объявил он под хором соучастников, заметно поживившихся преподнесенной надеждой. Он обернулся, что бы наградить "любимого ребенка" последним, отчужденным взглядом, за которым последовали следующие слова. — А теперь, разберитесь с ним..— Твердые шаги проводили его прочь, а за ними, в темных сводах пояса Астероидов, зазвучали толчки ударов.