.

Не то, чтобы это был стандартный банкет, нет, о нет!.. На стандартный заклинатели бы принесли мечи. Мадам Юй принесла бы меч. И не стала бы надевать это дурацкое платье. — Матушка, — мягко зовет Яньли. — Подол. Гуевы многослойные подолы!.. Гуев «мирный» праздник!.. А ведь банкет будет только вечером, а сейчас они прогуливаются по прекрасной площади Безночного Города, здороваясь со смутно знакомыми людьми. Еще и служанок пришлось отослать от себя, чтобы следили за отведенными покоями во избежание подлога. Мадам Юй тяжело выдыхает, делает крайне спокойное лицо, потом осторожно и незаметно поправляет слой за слоем. Яньли смотрит с доброй улыбкой, но глаза дочери смеются. — О, мне стоит заняться и твоими тренировками? — уточняет мадам Юй. Потому что — да! — за пятнадцать лет своего замужества за Цзян Фэнмянем она отвыкла от подолов. Да она даже три раза на Совет Кланов в мужском одеянии являлась — и никто ничего не сказал!.. А сейчас она почти побеждена платьем. — Не думаю, что в этом есть нужда, матушка, — вежливо отвечает Яньли. — И я прошу прощения за своеволие, но… я давно не видела Цзян Чэна и Вэй Ина. Мадам Юй прищуривается и оглядывается по сторонам. А-Чэна она взяла с собой, потому что он — наследник клана, ему уже двенадцать и надо знакомиться с людьми его статуса, а вот Вэй Ина просто нельзя одного оставлять надолго — это порождение иньской энергии, заскучав, могло вытворить что-то невообразимое. Нет уж, пусть лучше будет под присмотром. Вот только это гуево платье отвлекло настолько, что мадам Юй упустила обоих мальчишек!.. Кто кого подбил сбежать — сомнений нет, как и в том, кому влетит больше, потому что в незнакомом городе нельзя исчезать вот так, как в Пристани Лотоса. — Куда они могли пойти? — оглядывается по сторонам мадам Юй, а потом прищуривается, когда к ней через огромную площадь почти летит а-Чэн. — И где он потерял это мелкое несчастье? Вэй Ина с а-Чэном не было. И это было подозрительно. Потому что Вэй Ин мог вытворить что угодно — вплоть до случайного проникновения в тайное подземелье, о котором было известно только то, что оно есть. Да, это уже было. — А-Чэн, ты в порядке? — перехватывает сына за плечо мадам Юй. — Матушка, там Вэй Ина собаки на дерево загнали!.. — с ужасом говорит сын. — Это цишаньские псы!.. Злые!.. — Посмотрим, — хмыкает мадам Юй, — кто злее. На пальце тихо и успокаивающе трещит Цзыдянь. Почему-то ее кольцо почти никогда не воспринимают как серьезное оружие, а то, что им она, в основном, и сражается, как-то дружно позабыто. Мадам Юй хмыкает и идет следом за сыном. Вэй Ина, правда, загнали собаки на дерево. Адепты Цишань Вэнь стоят в сторонке и гогочут. Прекрасно. Кажется, сейчас у нее будет выбор: развязать войну из-за непонятно чьей крови побродяжки или нет?.. — Что тут происходит? — властно спрашивает мадам Юй. — Почему вы травите ребенка собаками?.. Адепты Цишань Вэнь оборачиваются на нее, кривятся, пара из них начинают собак подзывать, а один выдает сердито: — Вы б, мамаша, за своим сыном следили, чтобы не лез, куда не положено. — Он — мальчик, — хмыкает мадам Юй, — мальчикам положено лезть, куда не положено. А потом до нее доходит, что говорит адепт не о крутящемся рядом Цзян Чэне, а о Вэй Ине, который всё еще трясется, сидя на дереве. Мадам Юй смотрит перед собой и говорит: — И это не мой сын. — Да? — удивляется адепт. — А лицо — один в один. А чего вам тогда до чужого ребенка? Мадам Юй выдыхает. На пальце на миг молнией вспыхивает Цзыдянь. Адепт Цишань Вэнь решает, что ответ ему не сильно-то нужен, да и других довольно споро уводит. Мадам Юй трет переносицу и приказывает сыну: — Спусти этого паршивца на землю. И потом — оба в комнаты!.. Нагулялись!.. — Да, матушка, — выдыхает а-Чэн и идет снимать Вэй Ина. Который… нет. Не одно лицо с мадам Юй. Конечно, нет!.. Но… Со смерти Цансэ-санжэнь и Вэй Чанцзе прошло примерно пять лет. Какой ребенок столько выживет на улице? Памяти у «Вэй Ина» о себе не было совсем — смутное «да, меня зовут Ин» {дитя} в ответ на расспросы. Но редкое дитя в детстве не называли ребенком, так что Цзян Фэнмянь притащил непонятного мальчишку с поломанной памятью и ужасными манерами в Пристань Лотоса. Мог ли этот непонятно откуда взявшийся ребенок быть частью клана Мэйшань Юй?.. Легко. Мадам Юй даже с легкостью могла назвать возможных матерей из этого клана, что тоже сгинули в свое время или сбежали с приглянувшимися мужчинами. А если отец был, то тут и вовсе смешно — он мог даже не знать, что от него был рожден сын. А сейчас мадам Юй смотрит, как а-Чэн и Яньли уже снимают трясущегося мальчишку с дерева и невольно сравнивает не с а-Чэном, нет, но с Яньли — дочь много во внешности взяла от нее. А-Чэн был копией отца почти — чуть острее все мягкие черты даже сейчас, но кровь Цзянов в нем всё же сильна. И вот смотрит мадам Юй, а Вэй Ин на брата Яньли походит больше, чем а-Чэн. К Цзян Фэньмяню этот мальчишка отношения не имеет. К Цансэ и ее мужу… сомнительно. А вот кровь Мэйшань Юй в нем точно есть. Мадам Юй хмыкает, а потом говорит: — Наказание получите уже в Пристани Лотоса. Ясно? — Да, матушка, — бормочет а-Чэн. А Вэй Ин вдруг на нее взгляд затравленный поднимает, шатается, сделав к ней шаг, и пытается поклониться глубоко, хотя его всё еще колотит всего. Мадам Юй вздыхает и ловит его за шиворот, чтобы не навернулся, говорит: — От наказания тебя это не избавит. Вэй Ин поднимает на нее взгляд, а мадам Юй невольно всматривается в его лицо. Что же, ладно, она никогда не бегала от правды, а сейчас видит, что этот ребенок — той же крови, что течет в ней. — Спасибо, что собак прогнали, — бормочет Вэй Ин. — Вел бы себя прилично, не пришлось бы прогонять, — хмыкает мадам Юй. — Они нас из переулка погнали, — не соглашается Вэй Ин. — Там, к рынку ведет. Мы сладости хотели купить себе и шицзе. Я испугался — они рванулись на меня… а — я от них. И на дерево… как-то. — Так и было, — кивает а-Чэн, аккуратно подпирая Вэй Ина. Мадам Юй поднимает бровь, отпускает воротник найдены и уточняет у обоих: — А что не спорили, что сразу не сказали? Если молчать и думать, что всё наладится и правда откроется, ничего не наладится, а ложь поглотит истину. Запомните. Все трое. — Да, матушка, — вежливо говорят Яньли и а-Чэн. — Да, мадам Юй, — вторит им Вэй Ин. Ужасный ребенок, из которого может выйти толк, если хорошо с ним поработать. В клане Мэйшань Юй всегда были лучшие артефакторы, для бойцов они слишком порывисты… и это есть и в Вэй Ине. Что же… это дитя ее крови. Значит, ей и нести за него ответ. — Приведите себя в порядок до банкета, — приказывает мадам Юй. — Яньли? — Я прослежу чуть позже, — кивает дочь, а потом тихо говорит: — А за матушкой я пригляжу сейчас. И многозначительно смотрит на подол. Мадам Юй закрывает глаза и очень терпеливо выдыхает. Если она выдержит испытание этим гуевым платьем, она будет способна на всё — даже воспитать из Вэй Ина толкового человека. С этими мыслями мадам Юй смотрит на подол. А еще она сожжёт это платье, когда вернется в Пристань Лотоса. И мир внезапно становится как-то светлее — намного светлее.