.

Вэй Усянь может лишь в шоке наблюдать за тем, как раненый Цзинь Цзысюань падает на землю, но Вэнь Цин ориентируется быстрее, немедленно закрепляя один из талисманов, позволяющих погрузить пострадавшего в особый сон, способствующий тому, чтобы у врача было время придумать, как спасти жизнь пациента. А после бесцеремонно, чуть ли не за шкирки утаскивает и тёмного заклинателя, и Вэнь Нина за собой в активированное поле заклинания перемещения… казалось бы почти невозможная картина, но у Вэнь Цин под боком две живые невозможности, а потому приходиться соответствовать требуемой планке. Её могло бы тут и не быть, но нет, потому что целительница не собиралась позволять себе надолго упускать ходячую катастрофу по имени Вэй Усянь, неприятности к себе прямо притягивающую. И слава всем небожителям, потому что нынешние неприятности балансируют на грани катастрофы — Великие Ордена на подобное могут и войну объявить, а союзников у беглецов Дафань не то что бы много… Вэнь Цин старается не паниковать, потому что ей нужно время на то, чтобы спасти Цзинь Цзысюаня. И не позволить Вэй Усяню самому пытаться объяснить что-либо всему заклинательскому миру, ведь в том, что новость о наследнике Цзинь распространится словно пожар. *** Цзян Яньли чувствует смутную тревогу, когда видит вернувшихся людей, среди которых нет ни мужа, ни её младшего брата. И едва только Цзинь Цзысюнь начинает кричать о том, что Вэй Усянь — подлец и убийца, она, ловя тревожный взгляд А-Чена, как раз державшего на руках А-Лина, уже знает, что правды в этом всём нет от слова «совсем», потому что их А-Сянь не таков. И А-Сюаню нарочного вреда бы точно не причинил. А это значит, что её младшего брата кто-то подставил. Цзян Яньли незаметно сжимает кулаки и напряжённым взглядом обводит взглядом присутствующих — нет и капли сомнения в том, что именно кто-то из них плетёт опасную паутину. Вот только… Цзинь Цзысюань наивным простаком никогда не был, а потому у неё в памяти хранится не только целый список имён, но и их совместно составленный план действий на тот случай, если с её мужем что-то случиться. Это не говоря уже о том, что в тайно подшитом в одежды мешочке цянькунь хранятся все необходимые припасы на первое (и не очень) время и письмо для матушки, коей попросила звать себя госпожа Цзинь. И вот с письмом история отдельная, потому что в нём Цзинь Цзысюань подтверждает, что да, он, полностью пребывая в здравом уме, хочет, чтобы Цзян Яньли вместе с их ребёнком в случае чего отправилась к Вэй Усяню. Да, её А-Сюань и А-Сянь могли сколько угодно шипеть друг на друга, но вместе с тем негласно признавали, что лучше них двоих её никто не защитит. Правда, её переселение вместе с сыном в случае чего на Могильные Холмы к А-Сяню с самим А-Сянем возможности обсудить так и не представилось, но Цзян Яньли уверена, что вместе им что-то удастся придумать. В её запасах достаточно денег, чтобы спокойно приобрести если не кровать, то полноценную циновку, и она постарается не обременять лишний раз никого и ей вполне хватит и уголка, где можно разместиться с ребёнком. Да и, в конце концов, как она может тратить деньги тех, у кого и так практически нет средств к существованию? Нет, разумеется, что Цзян Яньли как могла поддерживала беженцев, живущих на Могильных Холмах, периодически передавая то продукты, то лекарства, то бытовые мелочи, то деньги, но ей никогда не казалось, что этого достаточно. Вместе с мужем она смогла передать разного, чтобы А-Сянь и его подопечные смогли пусть и косвенно, но отпраздновать их свадьбу и повеселиться. К слову, Цзян Яньли была приятно удивлена, узнав, что А-Сюань тайно поддерживал беженцев, как мог, ведя дела с Вэнь Цин, потому что «Вэй Усяню гордость не позволит принимать ежемесячную финансовую или иную помощь». Однако, самую любимую часть того разговора новоявленная молодая госпожа Цзинь с огромным удовольствием собиралась процитировать уже в ближайшее время. Хотя бы потому что не было особого смысла скрывать, где она с ребёнком будет жить на время расследования — всё равно все так или иначе узнают — а кроме того, это поспособствовало очищению честного имени её А-Сяня и семьи Дафань Вэнь. — Я никогда не поверю в то, что мой младший брат мог так поступить, и считаю, что это кто-то из внутриклановых врагов моего мужа решил воспользоваться сложившейся ситуацией, чтобы выйти сухим из воды. — голос Цзян Яньли звучит твёрдо и громко, но она не кричит, нет. — И на время расследования я вместе с сыном хотела бы перебраться в безопасное место, которое мы обсуждали с моим мужем. Если точнее, то на Могильные Курганы к моему младшему брату, который не откажет в том, чтобы также поспособствовать расследованию и дать свои показания. В подтверждение моих слов могу предоставить письмо моего мужа. После этих слов в праздничном зале воцаряется полнейшая тишина и, пожалуй, единственные, кто не выглядит удивлёнными это А-Чен и наследник ордена Не, Не Хуайсан, который всё ещё оставался хорошим другом её младших братьев и при необходимости пообещал помочь ей вместе с сыном бежать из ордена Цзинь (всё же её родные Цзян и Юй не всегда могли поспеть с помощью), а ещё пусть и не гласно, но поддерживал идею очищения имён Вэй Усяня и ветви Дафань Вэнь. — Ни за что не поверю в то, что кто-то в самом деле может считать логово преступников и убийц безопасным местом! — глава Яо выглядит непреклонным, но Цзян Яньли прекрасно известно, что этот человек всегда приносил много проблем, не говоря уже о том, что она понимала, что кто-то эту идею озвучит, а потому подготовилась. — Насколько мне известно, Цзинь Цзысюань лично посещал Могильные Холмы, потому что никак не мог поверить в то, что Вэй Усянь, до того не щадивший никого из Вэней, вдруг взял и спас самых настоящих преступников, в числе которых, как оказалось, числились кучка целителей, почти столетняя старуха и двухлетний ребёнок, — насмешливо роняет А-Чен, неловко качая А-Лина на руках. — Этот визит был тайным, потому что А-Сюань не хотел привлекать лишнего внимания, — согласно кивает Цзян Яньли. — Он потом ещё долго не мог оправиться от шока и собирался заняться сбором достаточного количества доказательств их непричастности к войне и добиться того, чтобы этих людей оставили в покое. К моему сожалению, до сих пор мы могли помочь им только деньгами и другими необходимыми вещами. Она не лжёт и умалчивает лишь о том, что так получилось, что А-Сянь об этом визите ничего не знал — Цзинь Цзысюань не захотел нервировать тёмного заклинателя лишний раз, а Вэнь Цин согласилась провести тайную экскурсию и заодно решить несколько важных вопросов, связанных с поставками помощи. Да, это не было действительно хорошей, полноценной помощью, но по крайней мере, стараниями молодой четы Цзинь, Цзян Ваньина и Не Хуайсана у новых жителей Могильных Холмов было некоторое количество вещей, которые бедняки позволить себе не могут: надёжные строительные материалы, лекарственные травы, включая редкие и дорогие, и возможность пусть и изредка, но устроить себе праздник, сытно и вкусно поев. Главы Не и Лань вполне ожидаемо интересуются у Цзинь Гуаньшаня о том, что же в лагере военнопленных делали такие «страшные и ужасные преступники», как старушка и малолетний ребёнок. Впрочем, Цзян Яньли думает, что тут и без неё разберутся, и идёт собирать ещё кое-какие вещи, чтобы прибыть на Могильные Холмы до наступления темноты. Её ждёт серьёзный разговор с А-Сянем. А ещё, как выяснится, живой, но серьёзно раненый муж.