***

Огонь. Это то, что ознаменовало начало моих метаморфоз. Огонь, что покрыл водный город Пристеллу, в уже неизвестно который тысячный раз. Возвышаясь на самом высоком шпиле из трупов, я наблюдал, как некогда город вод полностью высох под пламенью моей нескончаемой ненависти. Ненависти, что жители этого города породили во мне. Стоя на горе трупов и ждя прихода Рейнхарда, меня всегда одолевали одни и те же воспоминания. Один и тот же день, в каждом моём цикле, он приходил и давил на разум, лишь подливая бензин в и без того горящий лес, именуемый чертогами разума. *** Победа, вырванная в тот же триумфальный день в этом же городе. И начало моих бесчисленных циклов смертей, взрастивших во мне ненависть к тем, кого я спас в ту злополучную ночь от культа ведьм. Всё из-за Его глупости. Если б Он не отбился от остальных, Его имя бы не съели. Если бы Он не пытался отчаянно достучаться до своих "друзей", Его бы не посчитали столь подозрительным. Если бы не Его наивность... Он бы и не подумал доверится Феликсу. Этому лживому, коварному, лицемерному, двуличному, ничтожному, отвратительному куску дерьма, что просто увидев как на Него не действовало это отвратительное проклятие драконьей крови... Решил превратить Его в подопытную крысу, для исцеления собственной "Госпожи Круш". Сфальсифицировал действия, которых никогда не было, и объявить его культистом ведьм... Позже, ставшим известным как "Греховный архиепископ Гордыни". Старого Субару Нацуки отдали в его полное распоряжение. Да... Он никогда не забудет, как каждый новый метод "исцеления" от проклятой драконьей крови, так или иначе, приводил его к неминуемой смерти, либо длительному блужданию на грани между жизнью и смертью. Лишь в редких случаях смерть была блаженно быстрой. Он не забудет, как в одном из циклов, Его плоть, кости и органы от нового препарата превратились в не более чем живую биомассу, походящую на слизняка из жидкой плоти. Процесс превращения был медленный и мучительный, создавая ощущение сожженного и заморожённого заживо одновременно, попутно сопровождаемое ощущением нескончаемых ударов молнии во время всего процесса. Но эта какофония боли не прекратилось, даже после завершения процесса. НЕТ! Она только обострилась, заставляя Его бешено извиваться в бесконечной тьме своей желеобразной оболочки, бывшей когда-то Его телом!.. ...К Его счастью, даже Феликсу было отвратительно смотреть на то извивающееся нечто, которым Он тогда стал. Он так и не знал что тогда смогло наконец оборвать его существование. Но это было уже не важно. К тому моменту, Его разум уже сломался окончательно. "Невидимое провидение", сила что отвергалась его телом, начала медленно преображаться. Фактор лени медленно зашевелился на зов своего носителя, чей разум приказывал стать наконец хоть сколько то полезней. В тот день появилось "Неосязаемость", как позже Он её назовёт. Сила, позволившая Ему наконец выбраться из оков, и сбежать во свояси из той уродливой камеры. И всё, о чём Он мог думать в тот момент, было: — "...Я убью вас. Я убью вас. Я убью вас. Я убью вас. Я убью вас. Я убью вас. Я убью вас. Я убью вас...! Я убью вас..! Я убью вас.! Я убью вас! Я убью вас! Я убью вас! Я убью вас! Я убью вас!! Я убью вас!!! Я УБЬЮ ВАС!!! — ...клятва, которую Он не собирался нарушать. В тот день, родилось чудовище. *** Вспоминая тот день, что должен был стать Его триумфом как "героя"... Он всё сильнее ненавидел его. И именно потому выбрал почти этот же день для сожжения этого города. Ведь Его бросили. Героя, что отдавал свою жизнь для спасения всех остальных, просто бросили и забыли, нарекая злодеем и чудовищем... И они получили то, чего хотели. Он убил многих на пути к этому дню. Оставшиеся в живых архиепископы греха не ожидали, что по их души придёт по настоящему обезумевший бессмертный маньяк, для которого смерть на пути к цели всего лишь маленькое неудобство. Как и рыцари не ожидали, что когда-то до ничтожного слабый "архиепископ греха" вдруг обретёт мощь превосходящей целой армии. А всё из-за одного полномочия... Полномочие жадности: "Odyssey". Каждый раз когда кто-то испытывает отчаяние, боль или агонию, Он становится сильнее. Единственное условие для активации этой силы, Он должен лично "одарить" кого бы то ни было одним из этих трёх чувств. И его это вполне устроило. Как итог, все архиепископы греха были убиты. Жестокость их убийств были неописуемы. Перед смертью, даже их переполненные безумием разумы ломались под Его руками, позволяя наслаждаться их предсмертной агонией. Тот же итог ждал и рыцарей, что отчаянно надеялись поймать Его, не подозревая о новообретённой силе чудовища. Он ни жалел никого. Мабист, по своей глупости подошедший слишком близко? Его ждала смерть. Торговец или авантюрист, даже не подозревавший о Его существовании? Смерть. Случайная деревня, которая просто оказалась на его пути? Определённо, неминуемая смерть. Неважно, старик или ребёнок, богатый или бедный. Смерть ждала всех, кто был перед Ним. И Он стал наслаждался их смертями в полной мере. Смаковал каждую их них, и испытывал великой силы эйфорию от каждого крика агонии, боли или отчаянья. Это была Его божественная симфония, дарующая блаженную заполненность в Его тогда опустевшем духовном чреве. Его новый ориентир и смысл жизни. Однако сейчас... Что-то изменилось. Не так давно Он снова начал чувствовать себя опустошённым. И сколько бы раз Он не сжигал Пристеллу и её жителей живьём, сколько бы туш на своём пути не выпотрошил и не подверг мучениям, Он больше не чувствовал себя заполненным. Даже воспоминания о том дне, верно, но медленно... Перестают вызывать в Нём хоть какие-то чувства. На место ненависти, начало приходить... безразличие. В этот момент, ко мне наконец подоспел Рейнхард, о чём-то кричащий, с направленным на меня обнаженным клинком Дракона... Который я уже не в первый раз просто сломаю своей новообретённой силой. За все те миллионы циклов, что я уже прожил... Смерть от "Клинка дракона" приходила ко мне всего-лишь шесть раза. А затем, ведомый своим желанием показать "Сильнейшему" своё превосходство, я раз за разом втаптывал Рейнхарда в грязь, превращая "Святого меча" в груду костей и изорванной плоти. До тех пор, пока Од Лугуна не дарует ему "божественную защиту Феникса", и всё это не повторится сотни, а временами, когда Од Лагуна особенно настойчива, и все тысячи раз. И лишь когда безжизненная оболочка Рейнхарда перестаёт возвращаться к жизни... Я убиваю себя сам, и начинаю эти бесконечную неделю с самого начала. Вот только сегодня... Мне так не хочется сражаться... Слишком сильно задумавшись, я пропустил момент, когда Рейнхард использовал на мне свой фирменный приём "Астрея". Который, по итогу, лишь слегка подогрел мою "живую броню". Да... Живая броня. Плотная, пластинчатая и крайне твёрдая "кожа" ониксового цвета, созданная полномочием похоти "Метаморфоза". Почему-то сейчас, вспоминая о её названии, оно становится всё более... Значимей? Словно это что-то важное... — Ах, почему же всё стало таким сложным... — неосознанно пробормотал я, пока Рейнхард безуспешно пытался нанести мне хотя бы одни порез своим мечом. Медленно, я перевёл взгляд на сосредоточенного на мне огненно-рыжеволосого рыцаря. Теперь смотря на него... Я видел что-то странное. Словно передо-мной был не воин, который своими ударами способен уничтожать целые горы... А обычного ребёнка. Ребёнка, которого лишили детства, возложив обязанности "Святого меча". Ребёнка, что так любим Од Лагуной, что та выбрала его как своё собственное "воплощение", но которое не может раскрыться из-за оков, которые навесили на бедное дитя. Он был похож на выросшую в коконе гусеницу, так и не сумевшей стать бабочкой. И почему-то... это показалось мне знакомым. Медленно, силы, дарованные моим полномочием жадности, начали постепенно ослабевать. Вот только меня это не слишком волновало. Я начал всё глубже задумываться о своём метафорическом примере, и подстраивать его под себя. И действительно смог увидеть схожесть. Моё старое "я" тоже долгое время было в похожем коконе. Раньше, это был кокон Его неуверенности в себе. За ним, пришёл новый слой кокона, бывший Его ненавистью ко всем и вся. А за ними ещё один... Последний слой, отображающий Его бесконечное желание убивать и мучить, лишь для того чтобы повторить это вновь. Сейчас, он мог чувствовать в себе, как этот последний слой медленно рвётся, обрывая, и, вместе с тем, зарождая что-то в его груди. Это было не чувство, нет... Иное ощущение. Словно цель, к которой его душа отчаянно пытается прорваться сквозь тот плотный кокон, что он выстроил в себе давным давно. Цель, которую Он отчаянно желает постичь, но не знает как. Как раз в момент последней мысли... клинок Рейнхарда наконец-то смог пробиться сквозь мою "живую броню" прямо в грудь, заострённым концом выходя прямо из позвоночника. В момент что-то щёлкнуло в моей голове. Не физически, ментально. И я позволил пройти клинку ещё глубже внутрь себя, пока святой меча не начал, словно рычагом, медленно прорезать костный мозг, постепенно подбираясь к основанию черепа. Наконец, послышался треск, и голова Субару, с блаженной от удовольствия улыбкой, наконец отделилась от располовиненного тела. В тот же день, что и родился, монстр наконец-то умер. *** Тьме. Бесконечная и неосязаемая тьма, что стала ему сродни второго дома. Место, что сравнимо лишь с бездонным морем, в котором медленно плыла одинокая фигура человека. Немигающими глазами, он всматривался в чёрноту этой бездны. И вдруг, в месте где не могло быть слышно звука, вдруг прозвучал громогласный смех. Смех "человека", что плыл в течении меж времён. Его смех, что в грядущем мгновении станет последней из испытываемых им эмоций. Последний раз, когда он чувствовал себя счастливым. Последний раз, когда Он что-либо чувствовал. *** Рейнхард был необычным человеком. Он был редким, но заброшенным цветком, что в начале жизни цвёл и благоухал, но позже был забытым и всеми брошенным. Неограненным, так же всеми забытым алмазом, которому ещё предстояло стать совершенной формой себя прежнего. Он видел то, чего не видели другие. Тот кокон, что Рейнхард выстроил вокруг себя. Кокон, покрытый слоями неуверенности и страха, которые ему внушили против воли. Кокон, в котором жил маленький Рейнхард, чтобы огородить других от "Монстра". Титулом, которым ребёнка одарили два старых идиота. Сейчас, этот ребёнок стоял прямо передо мной. Ошеломлённый и напуганный, он смотрел на "кокон", который когда-то был его старым другом. Медленно рвущаяся, словно натянутая на что-то чужеродное бледная кожа, скрывающая за собой мой новый, истинный, совершенный облик. Сегодня, моя линька наконец завершилась, явив миру "Совершенно существо". Гуманоидное, почти два с лишним фута в высоту, покрытое толстым слоем хитина и затвердевшей кожи цвета платины. У меня больше не было глаз. Не было ушей. Не было носа. И даже не было рта. Однако... Я всё ещё видел весь тот ужас, что испытывал ребёнок передо мной. Слышал, как интенсивно он дышит и сильнее вжимается в рукоять меча. Чувствовал запах пота, который поступил к нему после снятия моей старой кожи. И я мог легко и чётко заговорить с ним. Наконец вылетевший из своего кокона "мотылёк", теперь поставил себе цель. Помочь маленькой гусенице-куколке, наконец пробить свой кокон, чтобы стать "бабочкой".