Братья

На острове Рассвета ночь неожиданно светла. Дома, улицы, деревья и даже стены города украшены гирляндами, а дворяне одеты в самые дорогие наряды. Все последующие вечера, которые они проведут на балах в честь Нового года, будут блистать роскошью и изыском. Самые дорогие блюда, ценные вина, припрятанные драгоценности — всë выставлено на показ, дабы каждый приезжий смог увидеть богатство королевства Гоа. Гомон с главной площади, как обычно, слышно на всю округу. В замок прибыло так много народу, что им приходилось ждать на улице объявления о прибытии. Понимая это, королевская семья решила разместить угощения прямо там, чем, безусловно, только порадовала гостей столицы. — В прошлый раз такая буря поднялась, а сегодня снега дай бог по колено наберëтся! — сказал бородатый старик, улыбчиво наливая вина собеседнику. — И не говорите. Казалось бы, явно не Гранд Лайн, а погодка — шаловливая девица, — рассмеялся второй, набирая в тарелку различных закусок — сельдь, кусочек белого хлеба в жаренном беконе, рулет с сыром и любимую им сушëную рыбу. Как и другие порядочные дворяне его возраста, он считал правильным есть только из своей тарелки. Это очень контрастировало с его отцом, воспитанным совершенно по другим правилам. Пока мужчина потихоньку опустошал свою тарелку, каждый раз, когда во рту пропадал привкус соли, старик поворачивался в сторону стола и накалывал что-нибудь на вилку. Это различие не мешало близким наслаждаться вечером, но всë же мужчине казалось странным то, как за разговором они продолжают двигаться вдоль стола всë дальше и дальше. Но он всерьёз обратил на это внимание только тогда, когда в тарелке закончилась солëная рыба. — Отец, неужто это вы всë съели? — удивительно громко произнëс мужчина. Вся еда, около которой они проходили, т.е. занимавшая девять метров десятиметрового стола, исчезла, будто бы еë и не было. — Что? Как смею? Мне казалось, твоя тарелка от того и не пустеет. Даже руку твою видел! — рассмеявшись, старик повернулся к столу и взял кусочек хлеба. Слева тут же пронеслась рука, захватив пять таковых. — Ну дела! Снова ты за своë, — он повернулся, и понял всë только в тот момент, когда увидел ошеломлëнное лицо. Его сын стоял справа, а рука — всегда пролетала слева. К тому же — она растягивалась. — Сила нечистая! — закричали оба, когда, в попытках понять ситуацию, заметили огромный зубастый шар в горе мусора. — Изыди! Изыди! Два вытаращенных глаза медленно повернулись в их сторону, и, пока дворяне не пришли в себя, бесстыже блеснули в темноте. Резиновые руки сразу же растянулись в разные стороны. Пока одна пролетела наверх и крепко зацепилась за красную крышу, другая направилась прямо между сопливыми носами в сторону подносов с едой. Завернув всë, что только можно было достать, в белоснежную скатерть, она с огромной скоростью устремилась в сторону тела, которое из двухметрового шара прямо в полëте уменьшилось до размеров обычного человека. — Ой-ой, заметили! Ши-ши-ши-ши-ши, — захохотало нечто на всю округу. О том, что оно такое, знали только те, кто жил здесь восемь лет назад. Именно тогда спокойствие города еженедельно разрушали три паренька, тело одного из которых, при помощи когда-то съеденного дьявольского фрукта, растягивалось, как резина. *** Луффи с хохотом летел под шум новогодних улиц, освещаемый яркой луной. Ещë утром, когда он решил потренироваться в округе, то заметил необыкновенное городское волнение, а потом и вовсе подслушал разговор о банкете. Вспоминая слова старшего брата о том, что нельзя соваться в город, Луффи с горем пополам уговорил себя вернуться в лес, но сам не заметил, как под вечер оказался среди сияющих городских улиц. — «Ну, раз я уже тут, можно и подкрепиться», — именно так он и оказался на городской площади. И не ошибся. Хотя еды было мало, она точно была вкуснее ежедневных крокодилов — двух на завтрак, одного на обед и трëх на ужин. Да, точно, сегодня он победил только четырëх? Маловато. Уже совсем не за горами и его отправление в море, поэтому нужно было тренироваться ещë усерднее. Необходимо обязательно стать сильнее Эйса, сильнее Шанкса, и сделать всë для того, чтобы потом получить титул Короля пиратов и… Его взгляд упал на женщину с ребëнком. Они прогуливались около нарядных киосков и будто околдованные смотрели на прилавки магазинов. Блеск разноцветных подарочных упаковок, детских игрушек и дорогих нарядов завораживал смотрящих до тех пор, пока они не дошли до магазина с украшениями. Когда женщина огорчëнно вздохнула, Луффи понял, что раньше на витрине находилось что-то желаемое. Вдруг сияющий от радости мальчик залез в свою сумку и передал маме фиолетовую коробочку. Открыв еë, женщина заплакала и сильно обняла ребëнка. Внутри находился серебряный браслет, который уже несколько месяцев останавливал на себе взгляд матери. Луффи засиял. — Точно, сегодня же Новый год! А у меня как раз есть подарок для Макино! И, повиснув на стене, он разглядел внизу уставленную новогодними коробками витрину. Не желая оставлять без присмотра мешок с украденной обворожительной едой, он быстренько проглотил еë в ближайшем переулке, а затем на цыпочках подобрался к магазину. Ярко-красная коробка с зелëной лентой сразу привлекла к себе внимание. Луффи тихонько заглянул внутрь здания и схватил столь приглянувшуюся находку. Напевая что-то про себя, уже было направился к выходу, но за прилавком сверкнуло что-то бронзовое. Встретившись носами с обескураженным такой наглостью продавцом, Луффи хихикнул, засунул короб внутрь куртки и молниеносно шмыгнул за угол. Конечно, полуголый мужик за ним не побежал. Он спокойно собрался, вышел на мороз и пошëл писать заявление в полицию. Даже не догадываясь о том, что этого мальчишку знает весь участок, а вот поймать — никак не поймает. *** Пока мужчина прошëл только половину пути, Луффи уже нëсся в сторону леса. Перелетал с одной крыши на другую, прокатывался по снежным горкам и при каждом удобном случае оборачивался в сторону Ист Блю. Где-то там, далеко, плавает его старший брат. Зная Эйса, у него уже есть верная команда, а, главное, талантливый музыкант, который на каждой вечеринке играет Сакэ Бинкса! — Ю-ху-у-у! — он рухнул в сугроб. Снежный ангел получился просто волшебным, за исключением одной, очень странной детали… — Упс, — увлëкшись, Луффи только сейчас заметил, что обмотан какой-то блестящей проволокой, — гирлянду сбил… Ай, ну и ладно! Теперь я ëлка! — осмотрев свою одежду, он поник. — Но ëлки — зелëные… значит, Дед Мороз? Он обернул гирлянду вокруг тела и устремился в сторону деревни Фууся, по пути захватив подготовленный на Новый год подарок из тайной-тайной сокровищницы. *** — Ма-а-акино! — в обычное время его было бы слышно на всю округу, но сейчас голос заглушали метель, сдавливающая шею гирлянда, и, как ни странно, снег во рту. Поняв, что на ëлку он совершенно не тянет, Луффи захотел быть похожим на Деда Мороза. И поэтому, с помощью «блестящей проволоки», попытался закрепить снег в форме бороды. Было неудобно, но Луффи знал, что «гениальные идеи требуют жертв», а потому не спешил разматывать свой новый атрибут несмотря на холод и боль всех возможных видов и форм. — Макино, ты где-е-е?! Но девушки на улице не было. Дав волю холодным расчëтам, от которых у него закипела голова и растаяла борода, Луффи пришëл к выводу, что она, скорей всего, в баре. Правда, «появляться, летя под блеск фейерверков», представлялось в голове намного круче, чем «на пороге просто так — без саней, мешка и, хотя бы, одного оленя». Зато в баре не топилась печка. — Ши-ши-ши… Он мигом слепил новую бороду и одним ловким движением забрался на обледеневшую крышу. Она была прямая, а лëд — не засыпан снегом, поэтому Луффи с трудом удалось сдержаться и не прокатиться по ней. Хотя нет, не удалось. Шаг правой, шаг левой, и вот он уже лежит вниз головой. Благо, резиновые руки не скользят, поэтому всë обошлось только ударом. Ну, и борода разлетелась по округе. Ладно, вторая попытка. — Хо-хо-хо, Макино, я иду! Зацепившись руками за кирпичную трубу, Луффи потихоньку стал спускаться вниз. Точнее как — руки сами растягивались, и делать ничего не приходилось. Внезапно стало тепло. Он не придал этому значения. Потом теплее. Ну, это же дом. Естественно, что там тепло. Потом стало жарко. Да Макино, похоже, печку всë же топит. Печку. Топит. Луффи торпедой вылетел из дымохода, неся за собой огненный шлейф. Куртка и сандалии полыхали, как будто он уже стал Богом Солнца. — Ай-ай-ай-ай-ай! Девушка, перепугавшись пронзительного визга и узнав в нëм Луффи, тут же выбежала из бара и застала его катающимся по снегу. Отсутствовали половина куртки и низ красных шорт. Сандалии, каким-то образом, лишь немного подпалились, а у самого мальчишки, обхватывая подбородок, висела разноцветная стеклянная гирлянда с примесью мишуры. — Господи, Луффи-кун! — захватив с вешалки две куртки и керосиновую лампу, она наскоро оделась и подбежала к нему. — Ты в порядке? Быстрее одевайся! Но Луффи только вытянул руку вперëд, заставив Макино отпрянуть. Он быстро повернулся спиной к девушке, кое-как собрал снег и прицепил к подбородку. Наконец, с улыбкой до ушей он повернулся обратно и достал из-под куртки красный праздничный коробок. — Хо-хо-хо! Я — Дед Д. Мороз! С Новым годом, Макино! — и протянул ей подарок. Девушка так раскраснелась, что не заметила, как он тихо добавил, — который станет Королëм пиратов, прошу заметить. Медленно положив куртку на колени, она взяла подарок в руки. За то время, что девушка знает Луффи, мальчишка впервые дарит ей что-то, кроме новых ссадин, на Новый год. — Луффи-кун, это?.. Он дождался, пока она развяжет ленточку и откроет коробку, а затем гордо произнëс: — Сосновая шишка в виде жука-рогача! Правда, классная? Это было неудивительно. Такими вот маленькими, смешными выходками, Луффи всегда вызывал улыбку. — Да, и правда. Прекрасная шишка. Спасибо за такой подарок, Луффи-кун. — Кхм-кхм! — указал он на бороду. — А, да. Спасибо за подарок, Дед Д. Мороз. Мальчишка засмеялся. — Хо-хо-хо, рад, что тебе понравилось, — он быстро встал и отряхнул одежду от снега. — Ну, я пошëл! У меня появилась гениа-альная идея! Макино всполошилась. Луффи всегда был ветреным, но чтобы настолько? — Погоди! А куртка?.. Ты знаешь, что резина трескается на морозе?! Луффи остановился, задумался, а потом выдал: — Хо-хо-хо, не волнуйся, Макино! Я — зимняя резина! Она крикнула ещë что-то вслед, но он уже не слушал. Так и побежал куда-то в лес — с голой спиной и подпаленными сандалиями. Снежнобородый, с улыбкой до ушей. *** — Бр-р-р, х-холодно, — сказал он, когда борьба за и так хлипкую дверь против метели наконец увенчалась успехом. В домике на дереве, впрочем, было примерно так же. Окна заколочены, но через щели ветер с радостью продувал, а отопление и вовсе отсутствовало. Вместо обогревателя у Луффи были тренировки, в углу — шалаш из одеял в шалаше из матрасов, которые накрывались шалашом из подушек, ну и, конечно, одна единственная лампочка, которую мальчишка сразу же зажёг. — Так, а теперь… Он потратил около трёх минут на то, чтобы снять с себя гирлянду, и ещё около десяти, чтобы развязать узлы. Когда она аккуратно уместилась на полу, Луффи взял один из концов и попытался прикрепить к стене, на которой уже три года висел покрытый пылью скотч. Он давил и так, и сяк, но гирлянда, как назло, всë не хотела крепиться. Тогда в горе вещей Луффи нашëл давно забытые гвозди, и новой головоломкой стало то, что прибить их было — нечем. Хотя, она решилась довольно быстро. Он прижал гвоздь к доскам, отбежал на пару метров, замахнулся. Да так ударил по стене, что она с треском проломилась насквозь. И решила присвоить себе его правую руку. — Ай-ай-ай, — с каждой попыткой вытащить руку она всë сильнее царапалась об осколки древесины. Тогда Луффи предпринял попытку разломать стену второй рукой, но, к сожалению, рассчитать силу удара в таком положении было крайне тяжело, а потому застряла и она. — Ну блин… Жарясь от напряжения, он со всей силы оттолкнулся ногами, но и это мало чем помогло. Даже наоборот. Стена пошатнулась. От одной только мысли о том, что он чуть не разрушил их с братьями секретное убежище, Луффи стало в сто раз больнее, чем тогда, когда Эйс столкнул его в ущелье с волками. Но что делать, если выбраться как-то надо? Он глубоко вздохнул и почувствовал, как сердце сжалось. Разрушить то место, в котором произошло столько значимых событий? В котором он, Эйс и Сабо жили бок о бок целых полгода, а потом, после сожжения серого терминала и потери брата, это место стало единственным, что хранит о нëм воспоминания? Нет, уж лучше он повисит тут. До тех пор, пока старая карга из горных бандитов не взбесится и не пойдëт его искать. До тех пор, пока руки не станут сплошными кожей да костями. Ну, или пока не прекратится стук и чей-то такой знакомый смех за спиной. — Ну ты даëшь, Луффи. Договаривались же, что на зиму переедешь к Дадан. Когда Луффи услышал столь родной голос, то сначала посчитал его галлюцинацией. Ну вот что ему тут делать? Так долго ждать семнадцатилетия, чтобы приплыть обратно? Да, это точно голодная галлюцинация - съедено-то было всего четыре крокодила. Но хохот всë не прекращался. Тогда он, с недоверием, повернул голову. Еле сдерживающийся, чтобы не начать кататься по полу от смеха — вот он, прямо около двери. В знакомой рыжей шляпе и чëрных шортах, с озаряющей весь мир улыбкой. — Эйс! Его дорогой брат. — Йо! — кое-как придя в себя, пират одним щелчком пальцев подпалил врезающиеся в руки доски. Луффи мигом высвободился из ловушки, довольно размял руки, и только тогда понял, что что-то не так. Его брат тоже съел дьявольский фрукт? — Какая крутая способность! — Эт… — но не успел старший и слова сказать, как мальчишка подлетел к нему и повиснул на плечах, прижимаясь так сильно, как только мог. — Вот это сюрприз! Я так рад тебя видеть! Всë ещë смеясь, Эйс еле нашëл в себе силы, чтобы отцепить младшего. — Я тоже, братишка, — Луффи почувствовал, как горячая рука коснулась его волос. — Так, и что случилось с твоей одеждой?.. Да и вообще, давай, колись, как ты так застрял и что делать собирался, если бы я не пришëл? — Точно ведь! Я гирлянду повесить хотел, а потом, эм… — подумав, как лучше описать свою идею, он было собрался продолжить, но взгляд случайно метнулся в сторону окна, — а это кто? Какой-то парень в тëмно-синей одежде медленно расхаживал по помещению, заглядывая в каждый угол. Пройдя всю комнату по периметру и осмотрев потолок, он, видимо не найдя искомого, несколько раз вздохнул, поправил перчатки и взглянул на Эйса. А затем бросил: — Как я и говорил, ничего нет, Огненный кулак. Игнорируя вопрос младшего брата, Эйс разочаровано промычал и стукнул ногой по полу. Он ожидал явно не этого, но довольно быстро пришëл в себя. — Дело вот в чëм, Луффи. Поздоровайся, это мой подарок на Новый год! Знал бы ты, сколько я с ним провозился и сколько тумаков словил, пока отлавливал, — смотря на заинтригованного брата, Эйс так увлëкся рассказами о тяжëлом прошлом, что никак не мог найти время перевести рассказ со своей персоны. По крайней мере, до того момента, пока сбоку не раздалось: «Ты сейчас сравнил меня с какой-то неведомой зверушкой?». — Кхм-кхм. В общем, как ты думаешь, кого я привëл? — Откуда мне знать… своего старпома? — Эйс одарил его обиженным взглядом. Тогда Луффи подумал ещë, и закричал так громко, что заложило уши. — О-о-о, неужели это музыкант в мою команду?! Когда Эйс, всë же словив смешинку, закатался по полу, незнакомец, пару раз кашлянув, всем своим интеллигентным видом показал, насколько ему чуждо это предположение. Он поправил кружевной галстук. — Кто-кто?.. Нет, Луффи, рад познакомиться с тобой, я… — Тс-с-с, — шикнул Эйс. Хотелось дать брату ещë одну попытку, — посмотри вни-ма-тель-ней. Он поднял руку и пламя тут же бросилось к голове незнакомца, осветив его лицо со всех сторон. Тому эта идея явно не понравилась, но, чтобы сохранить хоть сколько-то элегантный вид, он ограничился лишь приставленным ко лбу козырьком. И, пока Луффи думал, обратился к пирату: — Да, кстати, Портгас, ты обещал вернуть мне деньги за сожжëнный цилиндр. У нас тайная организация, поэтому лучше наличкой, когда мне ждать сумму в… Луффи не мог поверить. — Цилиндр? — он свалился на пол. — П-погоди, Эйс, быть того не может… Брат довольно хмыкнул. — С-с… САБО-О-О-О?! Залившись слезами, Луффи резво подскочил, отчего в моменте у него закружилась голова. Несмотря на это, лишь немного пошатнувшись, он бросился к ошеломлëнному блондину так быстро, как только мог. — ТЫ ЖИ-И-ИВ, СЛАВА БОГУ, ТЫ ЖИ-ИВ!.. Эйс всегда был натренирован лучше братьев, но даже он не мог уловить все те моменты, когда Луффи пытался броситься к Сабо на шею, а тот — уклонялся, куда глаза глядят. Это было похоже на салочки, победитель которых был заранее определëн. Будучи детьми, старшие братья никогда не проигрывали. — С-сабо-о-о… — влетев в стенку, протянул младший. Десяти минут слëз и беготни было достаточно, чтобы лишить его энергии. — И-извини, — блондин с виноватым лицом отряхнул пиджак, но стал серьëзней, когда посмотрел на пирата в рыжей шляпе. — Что ж, я, конечно, рад, что напомнил вам какого-то «Сабо», но мне нужно идти. Эйс несколько раз мотнул головой в попытке прийти в себя. Эта идиллия слишком обрадовала, и он совсем обо всëм позабыл. Луффи, несмотря на усталость, тоже напрягся, услышав слова об уходе. — Что? Куда? «Сабо» вздохнул. — Портгас, ты же сам сказал: «Давай навестим наш дом на острове Рассвета. Если даже там ничего не вспомнишь, то я в жизни тебя больше не побеспокою». Как видишь, воспоминания не вернулись, — он медленно подошëл к двери и ещë раз оглянул помещение, как будто бы, несмотря на брошенные слова, ещë пытался найти что-то знакомое. Но ничего не произошло. — Так что на этом я с вами прощаюсь. Приятно было познакомиться с тобой, Луффи. Очевидно, намного приятнее, чем с тем, кто попытался засунуть меня в мешок при первой же встрече… Блондин повернулся к выходу. Его тяжëлые шаги эхом раздались в головах двух людей, что считали парня своим «выжившим братом». Луффи ничего не понимал. Вот же он — Сабо. С той же походкой, кучерявыми волосами, манерой одеваться. Лицо содрогнулось. Глаза застлали слëзы. Эйс нашëл его и привëл сюда. Эйс подтвердил, что Луффи не ошибся. Но при этом сам Сабо говорит, что он — не Сабо? Мальчишка было бросился к нему со всех ног, но пират вытянул перед ним руку. Стерев с глаз новую порцию нахлынувших слëз, Луффи заметил, как Эйс сжал кулаки: — Луффи. — Да? — Вяжем его. *** — Ну как? Что-нибудь вспомнил? — улыбнулся Эйс, создавая ещë один узел вокруг ствола дерева, на котором находился и держался их дом. — Что я должен был вспомнить за те доли секунды, что нахожусь связанным? — раздражëнно раздалось слева. — Например, то, что мы с тобой так же обошлись с Луффи при вашей первой встрече, — смеясь, ответил пират. Новая причëска собеседника, которая образовалась после слëз и обнимашек младшего, уж слишком забавляла. — Помню только то, что ты рассказывал об этом несколько дней назад, — дунул «Сабо» на чëлку в надежде, что она вернëтся в прошлое положение. Пока у блондина продолжались попытки придать себе хоть сколько-то адекватный вид, справа Эйса ухватили за руку: — Я ничего не понимаю… Так он всë-таки Сабо? — с надеждой протянул Луффи и почувствовал, как его нежно потрепали по волосам. — Сабо, Сабо. Только когда я его нашëл, оказалось, что память потерял. Вот и не узнаëт ни тебя, ни меня. Еле как уговорил его приплыть сюда, посмотреть, вдруг вспомнит что, — глядя на недовольного блондина, Эйс отвесил ему щелбан, но отвечать за свой проступок явно не собирался, показав язык. — Пока добирались, я ему всë рассказал — о Гоа, тебе, нашем обещании, но нет — и так не помнит. Луффи засиял. Сабо томно вздохнул. — Да говорю же, вы нашли не того… Оббежав вокруг дерева, младший свалился к нему на колени и ярко улыбнулся: — Но тебя же зовут Сабо. Блондин посмотрел ему в глаза. — «Сабо» меня назвали только из-за того, что это имя было вышито на моëм платке. Точнее, этот платок мог быть и не моим, — он устало вздохнул. — Не отрицаю, что я из королевства Гоа, но вполне возможно, что мы с вашим братом разные люди. Например, близнецы. Насколько я понял, вы об этом Сабо почти ничего не знали, так что такой вариант имеет место быть-ай-ай-ай-ай-ай… Злясь, Эйс потянул его за щëки. — Ты думаешь, я лицо своего брата не узнаю?! Я провëл с тобой на пять лет больше, чем наш младшенький, и могу со стопроцентной уверенностью сказать, что именно ты… — Эйс замолчал. Недовольство в мгновение ока переросло в восхищение. Восхищение собственной гениальностью. — Так, слушай, Луффи. У меня появилась ещë одна идея, как вернуть ему память. Оставайся тут и следи, чтобы он не убежал, а я быстро — к старой карге и обратно. Луффи встал и непроизвольно повторил жест дозорных, которому его научил вице-адмирал, и, по совместительству, дедюля, Гарп: — Есть! Кивнув в ответ, Эйс умчался к двери и исчез в ночном лесу. Только подойдя вплотную к окну можно было заметить горящий красный огонëк, что освещал дорогу пирату, но и он быстро скрылся в снежной буре. К сожалению, Луффи было не до того, чтобы его высматривать. — Сабо, нельзя. Стоило только на секунду отвернуться, как блондин уже развязывал узлы. — Не перенимай привычку Портгаса, я тебе не собака… — но Луффи всë продолжал без умолку повторять эти слова, и тогда от раздражения начал дëргаться глаз. Вдруг, увидев куртку мальчишки, он кое-что понял. — Послушай, Луффи, — тот сразу замолк, — тут такое дело… на самом деле я уже всë вспомнил. От радости младший сам не заметил, как бросился к брату. — Что?! Правда?! — Да, да, — Сабо улыбнулся и кивнул. — Мне было интересно, насколько далеко зайдëт Эйс, чтобы вернуть мне память, но теперь я всë понял. Так что не мог бы ты сходить за ним? — С радостью! — Луффи мигом подбежал к двери, с трудом открыл еë и повиснул на косяке. — Подожди здесь, я скоро вернусь! — Не торопись… Поняв, что узлов на верëвках слишком много, Сабо кое-как достал из-под пиджака карманную Дэн Дэн Муси и стал на ощуп нажимать на кнопки. — «Конечно, вспомнил. Нифига», — зато Сабо совершенно неинтересно было его «возможное прошлое», и он наизусть знал маршрут сюда, а также парочку шифров и номеров, которые всегда помогут революционеру, если тот попадëт в плен. Хотя, учитывая Новый год, шифры могли и не понадобиться. Исходя из прошлогоднего опыта его друзей, дозорным в праздничную ночь лишь бы напиться, а эти двое «братьев» вообще вряд ли знали, что за говорящую улитку он держит в руке. Из которой, между прочим, уже раздавался приветливый «га-ча». — Сабо? — Драгон-сан! — Коала уже предупредила меня о том, что ты взял оплачиваемый отпуск, — из Дэн Дэн Муси послышался шелест бумаг и скрежет перьевой ручки. Даже общаясь с близкими подчинëнными его начальник не собирался бросать работу. — Никакой отпуск я не брал, — обиженным голосом стал отрицать блондин. Точнее, вроде как, брал, но если обстоятельства изменились, то почему бы не сохранить его на потом? — Меня тут это, похитили… Дверь открылась нараспашку. Из-за неë показалась чëрная макушка, еле держащая на себе соломенную шляпу. — Сабо, Эйс сказал, что ты так уже обманывал его раньше, так что я вернулся… — с испугу Сабо уронил Дэн Дэн Муси на пол, и она сразу была замечена и оценена Луффи как «невероятно-крутая-томно-вздыхающая улитка». — Что ты делаешь? И блондину оставалось только смириться с ситуацией. — А вот и один из моих похитителей, Драгон-сан… Улитка сделала серьëзный вид, чем ещë сильнее приколола к себе внимание очарованного паренька, у которого никак не получалось закрыть входную дверь. — Вот оно как… — заговорила она. — Я слушаю ваши условия. Сколько нужно, чтобы вы вернули мне моего человека? Луффи нахмурил брови. Не совсем этих слов он ожидал от говорящей улитки. Даже не так. Совсем не этих. И будь эта улитка с татуировкой на мордочке хоть самой крутой в мире, Луффи было всë равно. Он на бегу набрал в лëгкие воздуха и со всех сил закричал в трубку: — Я — Монки Д. Луффи, человек, который станет Королëм пиратов! И Сабо — мой брат, ты не имеешь права присваивать его себе! Улитка замолчала. — Спасайся сам, Сабо. — Драгон-сан! И надежда на спасение растворилась вместе с низко протянутым Дэн Дэн Муси «га-ча». Как бы Сабо не надеялся на помощь, а Драгон — не хотел ему помочь, «Монки Д. Драгону» нужно было время, чтобы понять, после какой такой пьянки у него появился ещë один сын. Да ещë и из дворянской семьи. Что вообще происходит? А пока он всë обдумывал, Луффи уже вовсю тыкал животное, как будто улитка — это милый слайм, а не живое существо. Даже умудрился набрать какой-то номер, но, пока никто не успел снять трубку, быстро передал Дэн Дэн Муси освободившемуся Сабо. Который, к счастью мальчишек, сумел отключить звонок раньше, чем пьяный «кулак любви» фантомно врезал по кому-либо из них. — Фух, — выдохнули трое. Трое?.. — Как рядом с Луффи один остался, так сразу всë вспомнил? В жизни не поверю, — Эйс почти попал по Сабо кулаком, но тот вовремя уклонился. — Если ты и правда всë вспомнил, то скажи-ка, что это? Конечно, Сабо соврал насчëт своих воспоминаний, но и дураку было понятно, что это: — Письмо. — Бумага? — Молчи, Луффи, — раздалось с двух сторон, и Луффи захохотал. Пожалуй, единственная причина, по которой блондин и правда хотел что-то вспомнить, это отношение их с Портгасом к младшему. Что бы тот не творил за время их недолгого знакомства, в душе всегда была какая-то доля умиления, из-за которой не получалось всерьëз злиться на этого пятнадцатилетнего паренька. Почему-то казалось, что Эйс испытывает то же самое. — Ай. На этот раз удар по голове прошëл без проблем. Хорошо, что сделан был он этой самой «бумагой», а то кулаки Портгаса за эти несколько проведëнных вместе дней вспыхивали уж слишком часто. Впрочем, не сказать, чтобы Сабо как-то уступал. Наоборот, далеко не на каждом задании встретишь бойца-ровесника, и фраза «первый начал» была как раз про него. — Эй, Сабо, ты слушаешь? — протянул пират. Революционер неохотно повернулся в его сторону. — То, что это письмо, думаю, поняли все. А вот что в этом письме? — Наверное, мои извинения. — Наверное, текст? — Луффи! — младший хихикнул и, со словами: «Вы такие крутые», отчего братья залились краской, снова уместился у Сабо на коленях, который, если это действительно его угомонит, не сильно-то и возражал. — Так, ладно. Молодец, что слушал мои рассказы и умножил два на два, но знаешь ведь, что я всë равно не поверю. Просить тебя рассказать содержимое, думаю, бесполезно, так как «прошло уже восемь лет» и тому подобное… кхм, в общем, я зачитаю. Луффи, — он хотел сказать, чтобы тот тоже послушал, но вовремя остановился. Луффи сейчас — счастлив. Пусть он и дальше невинно перебирает волосы Сабо, пусть к нему и дальше не возвращаются те воспоминания, в которых он потерял дорогого человека, — ничего, забудь. Эйс сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Это письмо — единственное, о чëм Сабо ещë не знал. Единственная надежда, что этот дурак, заставивший их волноваться, что-то вспомнит… хотя настоящим дураком, не сумевшим предотвратить случившееся восемь лет назад, был именно Эйс. И даже не смотря на то, что всë обошлось, что вот он — Сабо, старающийся хоть как-то спасти свои волосы от мелкого, слишком бесстыдного паренька, в глубине души Эйс всегда будет корить себя за то, что не смог ему помочь. — «Эйс, Луффи, вы в порядке? Сильно ли пострадали от огня? Я волнуюсь, но верю, что у вас всë хорошо. Извините меня за это, но к тому моменту, как вы прочитаете это письмо, я буду уже в море. После раздумья, я решил отплыть раньше вас. Куда? Главное, чтобы подальше отсюда. Когда мы станет пиратами, свободнее, чем кто-либо другой, то встретимся снова где-нибудь в этом большом, свободном океане. Обещаю!» Кстати, да, Эйс, как ты думаешь… — Кто из нас старший брат?.. Когда на макушку Луффи начали капать холодные слëзы, он оторопел. Эйс тогда ещë ничего не понял, лишь тихо, с болью в голосе зачитывал быстрые строки. А Сабо — понял всë. Он закрыл лицо руками, чтобы ничего не видеть, но картинки из воспоминаний несмотря ни на что собирались во что-то целое и такое родное. Что-то, что он потерял и намеренно пытался спрятать подальше. Как будто бы «забыть родителей» было куда важнее, чем «помнить братьев». — «А-А-А!». Внутри он кричал. Голова так болела, так раскалывалась на кусочки, но это была самая слабая боль, которую Сабо испытывал в этот момент. Он знал, что его не осудят. Ни за то, что он бросил их, ни за то, что забыл. Но боялся открывать глаза. Какие лица он увидит, если уберëт сейчас руки? Эйс — злится? Да, Эйс из воспоминаний — явно сейчас злится. А нынешний? Нынешний Эйс шутил намного чаще, нынешний он не снимал улыбки с лица все четверо суток, что они путешествовали вместе. Эйс изменился. А Луффи? Такой дорогой сердцу, прекрасный младший брат. Он всегда был как открытая книга, и Сабо уверен, что и остался таким. Значит, Луффи — прежний? Нет. Он стал сильнее. Вряд ли он опережает их с Эйсом, но, всë же, стал намного лучше. Смотреть на то, как легко его братишка сейчас управляется со своей силой, когда раньше об этом только мечтал, вызывало столько положительных эмоций. Чëрт, сколько же всего изменилось? Сколько всего он потерял, пока тренировался на Балтиго? И, одновременно, получил сейчас. — Сабо?.. Закрывшись в себе, он сам не заметил, как, через застелившие глаза слëзы, уже смотрел на растерянных ребят. Да, все они — изменились. И он был так рад, что заметил это. Что теперь всегда сможет это замечать. — Извините… извините, что оставил вас одних… Луффи подскочил и ударился с ним лбами, но, будто не поняв ошибки, затем стукнулся ещë раз. Отчего Сабо захохотал, а Луффи — в ответ. — Ура, ты всë вспомнил! — он крепко-крепко обнял его, отчего блондин чуть не задохнулся и свалился на пол. В этот момент письмо с шелестом выпало из дрожащих рук и должно было тихо спланировать на пол. Но, вопреки своей судьбе, гонимое ветром, оно пронеслось по комнате прямо до того места, где раньше висели три чашки для сакэ. На которых трое мальчишек, не связанных кровью, поклялись быть братьями. Эйс усмехнулся. В отличие от двух младших, которых поклялся защищать, он, казалось, не имел права позволить себе плакать, а потому незаметно для остальных сжигал свои слëзы с помощью фрукта Мэра Мэра. — Точно всë вспомнил? Или снова шутки шутишь? — казалось бы, ответ очевиден, но в голову не приходило ничего другого. — Серьëзно, Эйс? Да, не спорю, я изменился, но не настолько, чтобы заливаться поддельными слезами. По крайней мере, не рядом с теми, кем дорожу больше жизни. — Ты… — Эйс опустился на пол и крепко прижал братьев к себе. — Луффи, Сабо, я так рад, что с вами всë в порядке… Сабо мягко улыбнулся. Он тоже, тоже очень рад видеть, что у них всë хорошо. — Спасибо, что заботились друг о друге всë это время. Усмехнувшись, Эйс потрепал его по голове. — Да кто о ком заботился? Луффи постоянно одни неприятности доставлял. Знаешь, как сложно было его порой утихомирить? — Ладно тебе, Эйс… — Аха-ха-ха, пусть делает, что хочет. На то он и младший брат, верно? Комнату один за другим осветили разноцветные огни. Жëлтые, синие, красные. Когда Луффи подбежал к окну, то в глазах заблестели фейерверки, радостно встречающие Новый год. Хотя, конечно, ему охотнее верилось в то, что они горели ради них. Пока братья смотрели в окно, Эйс кое-что вспомнил. — Кстати, Сабо. Всë-таки я — самый старший брат. — Что? Почему? — У меня день рождения.