Тихий шепот воды и нежное касание жасмина.

Прекрасные длинные волосы цвета огня развивались от легкого дуновения ветра, бушевавшего около берега кристального озера. Звуки падающей воды умиротворённо раздавались всюду, успокаивая ночную гостью. Яркий полумесяц отражался в водяной глади, бледно освещая столь прекрасное место. Владелица тёмно-синих, волшебного цвета океана, глаз была одета в легкое нежно-белое платье, спадающее до самых ног. Среди рыжих волос красовалась белоснежная тиара с всевозможными драгоценными камнями, которые отсвечивали различными цветами при лунном свете. В левой руке часовщица держала свою прозрачную стрелу, а сама сидела на небольшом камне, окунув свои ступни в теплую воду озерца, наслаждаясь столь приятным видом, забыв о всех своих проблемах и обязанностях. Белая Королева устало закрыла глаза и медленно вдохнула, чувствуя легкий запах жасмина. Она и забыла, что недалеко как раз растут ее любимые цветы, посаженные ею же много лет назад. Она всегда приходила в это место, если ей нужно было ограничиться от всего мира и побыть одной. С этим местом у нее было связано много приятных воспоминаний, которыми она невероятно дорожила. Именно тут она обдумывала важные решения в своей жизни, окуналась в прошлое, которое заставляло ее всегда улыбаться, а также иногда невольно ронять слезы и корить себя за свои ошибки в прошлом, которые кардинально поменяли ее жизнь. Вот уже столько лет она видит один и тот же сон, где она проживает свои первые годы счастливой жизни, а в конце погибает, защищая свою любимую дочь. Она видела этот момент и наяву, просматривая свой клубок вероятностей, исследуя всевозможные варианты исхода ее жизни, но во всех случаях был лишь один выход — неизбежная смерть. Женщина смирилась с этим еще в юношеском возрасте, однако это знание преследовало ее всю жизнь, что делало ее еще более сложной и запутанной. Белая Королева встала с камня и наклонилась к земле, где россыпью лежали различные красивые камушки вперемешку с большим количеством осколков черного стекла, острого и одновременно прекрасного. Где-то вдалеке ухнула сова, а позже раздался хруст ветки. Рыжеволосая резко повернула голову в сторону раскидистых кустов и высоких деревьев, где находился вход в это замечательное место. Из тени вышел высокий мужчина с русыми волосами, одетый в легкую рубашку и длинные черные штаны. Синеглазая моментально среагировала и, прошептав свое числовое имя, вызвала прелестные крылья, спрятавшись под ними. Затаив дыхание, она пристально наблюдала за шагами таинственного гостя, ведущими к тому месту, где и сидела Белая Королева несколькими секундами ранее. Конечно же, она узнала в мужчине Нортона Огнева, так горячо любимого ею уже столько лет. Но она не знала причину, по которой он пришел сюда: ему необходимо было успокоиться после ситуации, произошедшей в Расколотом Замке, где Лисса спасла юного Драгоция, поставив на кон свою жизнь. Дух переживал о своей дочери, которая чуть было не погибла, и о своей возлюбленной, решившей спасти Фэша. Он всегда приходил в их тайное место, о котором знали только они. Он несколько изменился с их последней встречи, которая заставила женщину, тогда еще молодую девушку, проплакать несколько дней подряд, проклиная всех — себя, самого Нортона, их мать Нерейву, мерзкого и хитрого Духа Астрагора, отнявшего у нее все, что и кого она так любила и ценила, за что и кого была готова отдать все, даже свою жизнь. При одном этом воспоминании у рыжеволосой сжалось сердце, однако она быстро себя успокоила и продолжила наблюдать за своим возлюбленным, который остановился прямо около нее, из-за чего она чувствовала его размеренное дыхание. Он присел и вытянул руку, которой коснулся поверхности озерца, зачерпывая прозрачную воду. Нортон внезапно выпрямился и повернулся в сторону небольшой клумбы, где росли посаженные ими цветы. Мужчина наклонился и бережно прикоснулся к белоснежному бутону цветка жасмина, ласково поглаживая лепесток. Лицо Огнева пробрала дрожь от навеявших воспоминаний и он прошептал: — Лисса.. Как мне тебя не хватает. Даже после всего того, что ты наделала, я не перестаю тебя любить.. Услышав свое имя из уст любимого человека, у королевы сжалось сердце. В этот раз она не смогла сдержать свои чувства, отчего вокруг скрытой от посторонних глаз под шестью крыльями женской фигуре рассыпались неимоверно красивые бриллианты, ярко сияющие при свете очарованного полумесяца, отсвечивая голубым цветом. При падении камни настроения ударялись друг о друга, создавая тихий звук, привлекший внимания Нортона, обернувшегося назад в поиске источника. Синеглазая затаила дыхание, стараясь не двигаться и не создавать лишних звуков. Мужчина аккуратно подошел обратно к озеру, застыв на берегу в метре от обладательницы тёмно-синих глаз. Наклонившись к земле, Огнев сгреб в руку пару прекрасных бриллиантов и осколков черного стекла, окинув их яростным и одновременно наполненным печалью взглядом, а после выкинул их в озеро, наблюдая за их полетом со сжатыми кулаками. У рыжеволосой в голове крутились много различных мыслей, однако одна «кричала» больше и громче всех: Возможно, это мой шанс исправить ошибки прошлого и начать жить с чистого листа. Было ли это безумие? Несомненно. Представляла ли Лисса, чем в итоге обернется их возможная беседа? Нисколечко. Однако сердце кричало, что это ее единственный шанс хотя бы попробовать прояснить эту терзающую ситуацию и если ничего не выйдет, то просто смириться с исходом навсегда. Вдохнув воздух, тем самым набираясь смелости, Белая Королева легкой походкой подошла к часовщику, рассматривая его татуировку ниже шеи — черное крыло летучей мыши, которым и она сама обладала. Еще одно неприятное, но в то же время любимое воспоминание о замке Змиулан, где и началась эта самая история. — Так сильно любишь, что даже ни разу не попробовал выслушать меня? Нортон Огнев резко обернулся и внимательно вгляделся в пустоту, где прямо сейчас находилась спрятанная под своими крыльями его возлюбленная, та самая с невероятно красивыми тёмно-синими глазами и мягкими рыжими волосами, спадающих до самых колен. Сердце застучало быстрее, а тело пробрала дрожь. Он догадывался, что она тут, хоть и не видел ее, но чувствовал всей душой ее присутствие. Зеленоглазый мгновенно прошептал прелестное имя, оставляющее на языке приятный привкус, и перед ним оказалась она. Его Лисса. Его мир, душа и сердце. Так ненавистна, но одновременно до безумия любима. Его сестра, которая знала все его секреты. Его жена, которая так и не увидела обручального кольца с множеством прекрасных бриллиантов. Мать его замечательной дочери, обладающей лучшими ее качествами. Она была невероятно красива в этом легком белом платье, а ее синие глаза очаровывали и сводили с ума. Женщина не ожидала такого резкого поворота событий и выглядела немного обескураженной, однако быстро взяла себя в руки, напустив на свое прелестное лицо маску холода, когда внезапно предстала пред ним. Ее Нортоном. Ее миром, душой и сердцем. Такой ненавистный, но одновременно до безумия любимый. Ее брат, который знал все ее секреты. Ее муж, который так и не увидел подарок в виде прекрасной ледяной статуи их несостоявшейся семьи — ею, им и их чудесным ребенком. Отец ее замечательной дочери, обладающей лучшими его качествами. В голове пронесся рой мыслей, однако Лисса решила идти до конца. — Когда я пыталась объяснить всю ситуацию, однако ты и слова плохого не хотел слышать о своем обожаемом Астрагоре, предпочитая его вместо своей возлюбленной, матери твоего ребенка. Ты действительно не понял, что он искусно обвел нас всех вокруг пальца, лишив нас друг друга, — на этих словах голос часовщицы дрогнул, однако она продолжила говорить, — Ты так и не понял, что я пыталась донести тебе. — Лисса, я… — Огнев попытался обнять Белую Королеву и нежно прижать к себе, вдыхая столь любимый запах жасмина, гладя волосы цвета огня и целуя любимую женщину, однако синеглазая одернула его руки и продолжила говорить. — Нет, Нортон, сейчас говорю я. Я терпела все эти двенадцать невыносимых лет разлуки с дочерью, увидев ее впервые спустя столько времени, проводя ей посвящение в часовщицы, но под другой личиной. Все наши с ней встречи после того раза можно на пальцах одной руки пересчитать. Ты понимаешь, что это за мука? Видеть ее, но не иметь возможности ни обнять, ни поцеловать, ни даже поговорить с ней. Ты ведь помнишь тот момент, когда я передала нашей Василисе подаренный мне тобою медальон? Это был единственный раз, когда я обнимала ее. Единственный, — последнее слово рыжеволосая прошептала, не сдержав слезы. Сердце разрывалось на куски, а душа, наконец-то, выплескивала все накопившиеся страдания, боль, чувства и мучения наружу, выражая это словесным фонтаном. — Я не рассказывала тебе, но во время родов я увидела вокруг себя невероятное количество различных камней, однако не придала этому значения, что нельзя было сказать о врачах, которые сразу же доложили об этом нашему Учителю. Не спрашивай меня, откуда я это знаю. Спустя некоторое время, в Змиулане, тринадцать лет назад, Астрагор вызвал меня к себе якобы для того, чтобы поздравить с рождением дочери. Он специально отослал тебя тогда подальше из замка, чтобы ты не помешал его плану. Учитель умело манипулировал мною, заключив со мной контракт о приобретении необычного дара взамен на нитку судьбы нашей дочери. Он обманул меня, ибо этим даром я уже обладала. Он обернул тебя против меня, забрав у меня мою дочь после того, как феи признали меня своей королевой, и нашей матери, которая незаслуженно получила страшный шрам на лице до конца своей жизни, — фея судорожно сглотнула, видя изменения выражения лица Нортона, которое с каждым ее словом делалось все печальнее и злее одновременно. Где-то в глубине души часовщица улыбнулась, ибо он наконец-то согласился выслушать ее и понял всю ситуацию, однако по лицу текли не сдерживаемые слезы, — Если бы ты тогда поверил мне, то Василисе не пришлось бы расти на Остале целых двенадцать лет у незнакомой женщины, вместо того, чтобы расти со своими родителями и сызмальства знать, что же такое родительская любовь, — На этих словах Лисса окончательно разрыдалась, сорвав с себя всевозможные маски, и опустилась на землю, прикрывая лицо руками, пытаясь сдерживать всхлипы, ручьи слез и судорожные вздохи. Часовщик внимательно ловил каждое слово, ужасаясь от рассказа и от понимания того, каким идиотом он был. Как он мог не понимать ту искренность ее слов, когда она пыталась объясниться в тот самый день, когда все, что они строили и ценили, рухнуло как карточный домик. Его окутывала злость на себя и злость на Духа, разбившего семью Огневых. Когда его возлюбленная содрогнулась и упала на землю в рыданиях, блондин сразу же присел и бережно обнял ее за плечи, прижимая к себе и поглаживая нежную кожу рук. — Прости меня, Лисса, прости пожалуйста. Я готов положить весь мир перед твоими ногами ради твоего прощения. Прости меня за то, что не выслушал тебя тогда, тринадцать лет назад. Прости за то, что игнорировал тебя это время и презирал. Прости за мое нежелание выслушать тебя. Я всегда любил и буду любить тебя, — после этих слов мужчина аккуратно отвел ладони Белой Королевы от ее лицо, а после, бережно взяв его в свои руки, вгляделся в синие-синие глаза океана, мерцающих и блестящих от слез. Спустя мгновение, Нортон ласково прикоснулся своими губами к губам возлюбленной, вкладывая в этот нежный поцелуй всю свою любовь к этой замечательной женщине, которую он так сильно ранил и предал. Губы Лиссы были еще солеными от слез, однако она, закрыв глаза, ответила на поцелуй, положив свои руки на затылок Огнева, прижавшись к нему сильнее. Это первое проявление чувств за последние тринадцать лет каким-то образом грело душу обоим, создавая маленький шанс на счастливое будущее. Однако оба знали одно точно — это время суток принадлежит им, давая им шанс поговорить и побыть счастливыми хотя бы ночь. Лишь шум водопада был свидетелем столь чудесного зрелища, создавая поистине чарующую атмосферу. *** Нортон Огнев стоял около деревьев, скрытый ото всех густой листвой, наблюдая за жемчужным дождем в королевстве фей. Чародол находился в трауре, наблюдая за столь душераздирающей картиной. Он видел около озера его маленькую девочку, плачущую над телом свой матери, защитившей дочь и доказав всем, что ее слова всегда были правдой, а дар — природным. Мужчина понимал, что ему нужно успокоить свою Василису, однако физически не мог этого сделать. Часовщик стоял, не двигаясь с места, и не мог поверить в произошедшее, хотя он давно знал, что в этой параллели Лисса умрет, но осознанно вернулся сюда ради их дочери. Блондин достал что-то из своего часолиста и аккуратно взял в руки. Зеленоглазый больше не мог сдерживать эмоции и позволил себе пустить слезу при виде этой вещи — ледяной статуи их несостоявшейся семьи: улыбающийся Нортон, бережно обнимающий смеющуюся Лиссу, держащую на своих руках малышку Василису.