Часть 2.

Вообще, Маша даже не планировала проводить свои летние каникулы в поместье Воронцовых. Может, собралась бы с девочками на пляж, поставили бы палатки и наслаждались природой во всей её красе. Варя наверняка бы испугалась первой попавшейся ящерицы и отказалась идти купаться. А Маша бы стала доказывать ей, что существование безногих ящериц научно подтверждено. И, да, это не змея. И, да, у них другое строение кровеносной системы. И что, что снаружи они почти одинаковые? Или уехала бы с родителями в экспедицию. Они говорили, что планируют отправиться в горы. Ах, горы-горы… Сколько лет она там не была? Чистый воздух, ясное небо. Костёр, спальный мешок, холод, пониженное атмосферное давление… Ностальгия, одним словом. Или начала бы готовиться к сдаче дипломной работы. Днями и ночами сидела бы в библиотеке, листая материал, который был бы достаточно авторитетен для их преподавательского состава. Но, вот незадача, общежития на лето закрывались, снять квартиру на два месяца затратило бы слишком много ресурсов, а стипендия и так была не шибко большая. Родителей ещё в мае командировали в далёкую-далёкую местность, куда она бы сама не добралась. Девочки, в отличие от неё, состоявшие в студенческих союзах, поехали на море по оздоровительным программам, а Снежка отправилась к родне, куда-то, на Север. Сказала, что у неё появился то ли двоюродный, то ли троюродный, а, может, и более далёкий брат. Или сестра. Или оба. Или это у Алёнки? К счастью, Корвин предложил погостить в поместье. И славные представители древнего рода, по его заверениям, тоже не были против, наоборот, звали, желая познакомиться. Ну, новые друзья и знакомые — это же всегда хорошо, да? Ещё он упомянул огромную библиотеку, собираемую веками, прекрасную оранжерею невиданных размеров, упомрачительную архитектуру и изящный сад. И родственников. Правда, тут же перевёл тему, словно боялся лишний раз произносить их имена. Странная ситуация, тёмная. Стоило бы поволноваться, вспомнить фильмы о домах с приведениями, неупокоенными душами и, просто-напросто, чокнутыми хозяевами. Но, нет. Одно единственное слово «библиотека» и ещё «старинная», ах, да, «не волнуйся, у нас хороший повар», ну, и, конечно, «я не дам тебя в обиду». Как же без этого? А ей большего и не надо.

***

— А вот это твоя комната. Она в гостевом крыле, так что, и до столовой тоже добраться будет не трудно. А, если будет, то… — Парень говорил сбивчиво, то и дело забывая контекст. — Корвин, Роберт уже всё сказал, — устало, но, всё равно радостно, сказала Маша. — Я отдохну с дороги и явлюсь на чаепитие в пять. — А, да чаепитие… Откуда ты знаешь? — В нелепом бархатном костюме и с зализанными волосами он действительно походил на воронёнка. — Ты сказал это, проходя мимо гостиной. И отметил, что сегодня будет самый настоящий эрл грей. Широколистный, отборный. — Девушка снова устало улыбнулась. — Ты уже всё объяснил. Я, пожалуй, пойду. — Ах, да, конечно, иди. Ужин в семь, помнишь? — Да. Если что, скажешь после чаепития. Я пойду, хорошо? — Конечно. Если что-то понадобится, то… — Он снова замялся. — Знаю. И всё-таки, я пойду. До скорой встречи. — Маша успела скрыться в своей комнате и захлопнуть дверь, на которую тут же облокотилась спиной, и сползла вниз, закрывая глаза. — Так, не спать! — Тут же скомандовала она себе, кое-как разлепила веки и вздохнула. Комната была немаленькая, гораздо больше, не только палатки, но и её комнаты в общежитии. Кровать с резными дубовыми столбиками и бархатным балдахином впечатляла одним своим размером. Маше очень хотелось верить, что матрас у неё не такой же винтажный. Тумбочка, туалетный столик и стул, шкаф из того же дуба давали понять, что комната обставлена явно не для кого-то малозначимого. Бархатные шторы точно помогут выспаться днём, а ковёр позволит ходить босиком — Маша страсть как не любила носить тапочки, тем более, по-настоящему удобные модели встречались ей редко. Багаж уже стоял посредине комнаты. Теперь понятно, для чего Корвин устраивал экскурсию в обход гостевого крыла. За это время Роберт успел принести чемодан, повесить полотенца и халат в шкаф. Маша тут же схватила банные принадлежности и устремилась в душ.

***

Будильник прозвенел ровно в без четверти пять. Маша сморщила нос и отключила его. — Надо бы поменять мелодию… — Вслух задумалась она. — Слишком резкая какая-то. Наверное, что-то из классики подойдёт. Вивальди или Шопен? Девушка попыталась найти что-то в интернете, но телефон сеть не находил. — Странно. А в машине ловило… Ну, что-то из системного тоже сойдёт. — Маша уже собралась прослушать все более-менее подходящие аудиозаписи, но краем глаза заметила время. — Ой, без десяти! Надо поторопиться. Она отложила телефон, нацепила на себя первое попавшееся платье из чемодана, обулась и выскочила из комнаты. Приближаясь к гостиной, перешла на шаг и восстановила дыхание. Прибыла даже на две минуты раньше. Корвин уже был там. Он галантно встал, подошёл к ней и под руку ввёл в комнату. Маша подумала, что так, видимо, надо по этикету и смирилась. Ей очень хотелось произвести хорошее первое впечатление на его родственников, так что, она старалась держать спину максимально прямо и не показывать страха. — Рад представить вам Марью. Надеюсь, вы примете её радушно. Корвин отодвинул стул и помог сесть. Синклитикия уже была там. Кроме неё, сидели ещё несколько женщин и мальчик лет десяти. Женщины были более молоды, на вид не дашь и полсотни, но фасон платьев, как две капли воды, похож на наряд Синклитикии. Маша посмотрела на колени и с ужасом поняла, что подол еле их прикрывает. Но Воронцовы, вроде бы, не собирались сжигать её или прогонять. Значит, всё относительно хорошо. Дамы представились. Маша очень старалась запомнить их имена, но даже выучить органическую химию было легче. Одной только Синклитикии с неё хватило. — А это Август, мой троюродный кузен. — Представил мальчика Корвин. — Приятно познакомиться, — улыбнулся Август. В отличие от родственниц, он сделал это искренне. По крайней мере, Маше очень хотелось в это верить. — Мне тоже. Принесли чай. Он оказался крайне хорош и ароматен. В городе Маша часа три потратила на то, чтобы понять этикет чаепитий. Удержать кружку на прямых пальцах оказалось довольно трудно, но девушке терпения было не занимать. Как стало ясно теперь, тренировки запястья были ни к чему. Сервиз тонкой работы, чистого фарфора, с аккуратным узором из ромбиков, поразительно лёгкий, не то, что её керамическая кружка на триста миллилитров. Август пил чай, обхватив кружку обеими руками, не стесняясь разъярённых взглядов тёть и бабушки. Судя по всему, понимал, что при гостье никто ругать его не будет. Пирожные девушка не брала. Максимально точной и достоверной информации о том, как их правильно поднимать с подноса она не нашла. Конечно, можно было подглядывать за кем-то из Воронцовых, но совесть не позволяла «списывать». По прошествии получаса, дамы начали покидать комнату. Сначала Синклитикия, следом за ней, все остальные. Потом из комнаты выбежал Август. — Как ты? — Впервые за несколько минут взглянул на неё Корвин. — Нормально. — Еле выдавила из себя Маша. — Ты им понравилась. — С радостью сообщил парень. — Правда? — Поразилась девушка. — Конечно! Они не прогнали тебя, не облили чаем, не приняли за служанку… В тот момент Маша поняла, что боялась она не того. Но, всё хорошо, что хорошо кончается. — А платье? — А что с ним? — Корвин внимательно посмотрел не неё. — Ну-ка, покрутись. Маша послушно встала и потопала, совершив разворот на все триста шестьдесят градусов. — Ну, как? — С волнением спросила она. — Красиво. — Лаконично ответил парень. Маша покрылась румянцем. — А длина? — Выдала она главное, что её беспокоило. — Маш, они застали семидесятые. Их уже ничем не шокируешь.