Часть 4.

— Это что ещё за допрос такой? Скорее интервью на «Давай поженимся»! Какая ещё свадьба? — Они чинно и благородно прогуливались по парку. К счастью для Корвина, рядом не было посуды и тяжёлых или острых предметов. — Обычная, с платьем, букетом, кольцом и женихом. — Пытался смягчить углы парень. — О, прекрасно, тогда устраивай хоть завтра! — Ехидно сказала Маша. — Только без невесты. Он лишь сдавленно простонал. — С какой стати им вообще задавать такие вопросы? Мы даже не встречаемся. Корвин лишь издал сдавленный кашель. — О, неужели всё-таки встречаемся? — Нервно рассмеялась девушка. — И когда ты собирался мне об этом рассказать, — она угрожающе к нему повернулась, — милый? — Маш, я… — Что «я»? Скажи мне, Корвин, я хоть раз делала что-то, что ставило бы тебя в настолько же некомфортное положение? За что ты так со мной? За то, что я каждый раз перевожу тему, если чувствую, что разговор тебе неприятен? Или за то, что не лезу в твоё личное пространство? О, может быть, виной всему стало то, что я даже подругам сказала, что сводить нас они не имеют никакого права? Что я сделала не так, скажи? — Маша, ты всегда была доброй, чуткой и внимательной… — Хорошо, в следующий раз постараюсь не быть. — В глазах уже показались слёзы. — Что-то ещё? — Нет, ты просто… — Это ты просто. Просто сообщил твоей чудесной родне, очень интересующейся твоей личной жизнью, что у тебя есть кое-кто. И, за неимением лучшего варианта, представил меня. — Но ты и есть лучший вариант! — Спасибо. Лучше бы ты лично сказал. И без всей этой ерунды. — Она истерично рассмеялась. — И, заметь, ты ничего не отрицаешь. — Просто бабушка очень настойчива. — О, неужели?! И в качестве щита ты решил выставить беззащитную девушку, которой некуда теперь идти? Он лишь вздохнул. Маша говорила правду. — Значит так, я остаюсь у вас на лето. Корвин удивлённо посмотрел на неё. — Это только во-первых. И только потому что мне просто некуда ехать обратно. А, во-вторых, я более не желаю с тобой общаться без особой нужды. Я попритворяюсь перед всеми вашими, но больше ты меня не увидишь. Парень опустил голову, боясь смотреть ей в глаза. — Ясно? — Решила убедиться, что всё понятно сказала, Маша. — Как белый свет. — Вздохнул он. — Прощай. Спокойной ночи, — она положила ладони на его щёки, повернула лицо к своему и слащаво выдавила, — любимый.

***

На следующий день Маша через дворецкого прислала Корвину расписание их перемещений по поместью: она выходит на чаепития по вторникам, четвергам и субботам, он по понедельникам, средам и пятницам. В воскресенье будут приходить вместе, чтобы у Воронцовых не появилось лишних мыслей. Маша сошлётся на плохое самочувствие и будет завтракать и ужинать в комнате. Корвин пусть обедает в любом месте, которое посчитает нужным, кроме столовой. В библиотеку она будет ходить по чётным числам, оранжерею посещать по нечётным. В парке гулять с восьми до девяти и с трёх до четырёх. Если ему надо что-то сказать, пусть передаст записку через дворецкого или через Августа, который согласился сопровождать Машу на чаепития в будние дни и играть с ней в шахматы. Стоит ли говорить, что расписанию Маша подчинялась безукоризненно, ни разу не позволив Корвину встретить её в неустановленное время? А затем, за две недели до начала учебного года, раритетный автомобиль увёз её из поместья, как казалось, раз и навсегда. Она оставила приятные воспоминания, платок с вышитыми «К В» и записку, в которой благодарила Корвина за приглашение и выражала надежду, что больше не услышит от Корвина подобных просьб и вообще любых просьб, и, вообще, не желает ничего слышать от него и о нём.

***

Корвин был в отчаянии. Для начала, отсутствие общения с единственным другом вынудило его снова избавляться от одиночества в книгах и пытаться придумать, чем бы занять драгоценные дни выходных. После, с началом учебного года, пришлось налаживать контакт с другими студентами, которых ставили ему в пару. Корвин еле сдержался от того, чтобы подойти к Маше и попросить второй шанс — помнил про её записку. Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Бабушка написала в одновременно самый подходящий, и в самый неподходящий момент. Декабрь начался не с первого снега, никак не желавшего выпадать, а с письма, сообщившего, что «Марию очень ждут в поместье и на зимние каникулы». Более того, для неё достанут несколько крайне редких экземпляров из семейных сейфов, коллекцию акварелей знаменитого имажиниста двухсотлетней давности и, конечно, не поскупятся на блюда и праздничный ужин. В другом листе письма, предназначавшемся лично Корвину, Синклитикия сообщила, что, если, внук не привезёт свою очаровательную невесту, то может и сам не приезжать. А её бедное старое сердце, будьте уверены, не выдержит такой долгой разлуки… После прямых угроз, ему ничего не оставалось, кроме как, сообщить Маше пренеприятнейшие известия. На душе было тяжело и сумрачно.