Глава 47

Ни за что! Никогда в жизни я не позволю этому высокомерному аристократишке, беспринципному убийце и жестокому тирану меня спасать! Мне не нужны чужие подачки, великодушные уступки и услуги, за которые я не смогу расплатиться всю оставшуюся жизнь! Я сбежала из коридора, полная ярости. Не только на Стефано, чьи одолжения мне не понадобятся, даже если я буду умирать в муках. Кристиан разочаровал меня намного сильнее. Вот уж не ожидала, что услышу такую просьбу от него! Зная о моем отношении к семье Фарнезе, к магии и самому Стефано, он все равно решил обратиться к ведьмаку за помощью. Он попросил спасения у того, кто и привел меня к смерти за руку. О чем он думал?! Стефано стал моим кошмаром с первой нашей встречи. Он обличил все изъяны аристократии, держал меня в вечном страхе, потом заколдовал и оставил в ожидании мучительной гибели. Он издевался надо мной во снах, поджидал в реальности, окрашивал каждую нашу встречу пеплом и вкусом крови во рту. А сейчас согласился помочь?.. Этого не может быть. Где-то здесь зарыт подвох. Кристиан уверен, что брат ему поможет. Почему? Лишь потому что Стефано задолжал услугу или потому что младший брат все еще не потерял веру в родственные узы? Кристиан потерял голову, забыл о кровавом прошлом старшего брата. Но я помню все. И не позволю такому человеку хоть пальцем ко мне прикоснуться. Лучше я умру, чем приму от него помощь. Тем более, если на деле она окажется совсем не благородным одолжением. Стефано никогда не делает что-либо бескорыстно. У каждого его поступка есть последствия. Погрузившись в немую ярость, воспылавшую внутри, я спустилась на первый этаж, собралась было выбежать из дома, но вспомнила, что оставила амулет Кристиану. Последние несколько дней у меня и мыслей о прогулке не было, так что я и не просила магическую безделушку обратно. Тогда мне пришлось найти укрытие в особняке. Я зашла в бильярдную, убедилась, что она пуста, и укрылась в тени кожаного дивана. Напротив него стоял резной камин, давно потухший. Обожжённые поленья все еще лежали в очаге, но огонь давно уже не разводили. Я села на пол, прижав к груди колени. Откинулась спиной на сиденье и закрыла лицо руками. «Как ты мог, Кристиан?..» — подумала вновь, но уже не с яростью, а лишь с отчаянием. — «Ты ведь предал меня». Мы с Кристианом были вместе. Нас объединяла ненависть к семье Фарнезе, отличие от всего остального мира. Мы оба были потеряны и никому не нужны, оба оказались лишними среди окружающих. У нас была общая цель. А теперь… Он все это предал, смял и выкинул все наши планы. Он обратился к тому, кого еще вчера мы считали общим врагом. Мокрые дорожки обожгли щеки. Я сморщилась, пытаясь остановить поток слез. Ладонями растерла влагу и огляделась по сторонам, убеждаясь, что никто не видит нежеланной слабости. Вдруг я заметила деревянную тумбу, подпирающую кожаный диван. На серебряном подносе стоял стеклянный штоф с янтарной жидкостью, рядом — два граненных бокала. Чуть призадумавшись, я друг встала на ноги, взяла бутыль и стакан. Вернулась на место и перелила жидкость в чашу. «Что я делаю?» — задумалась на секунду, принюхиваясь к алкоголю. Пахло, честно говоря, неприятно. Учитывая, что я никогда в жизни еще не пробовала подобное. Но почему-то именно сейчас возможность показалась весьма удачной. Я часто слышала разговоры прожженных любителей выпить о чудных свойствах алкоголя, от сословий чуть богаче узнавала, что отличный способ забыться — пара стопок вот такого напитка. А мне сейчас как никогда раньше нужно забыться. Поэтому я сделала глоток. Жадный, жаждущий глоток алкоголя. И тут же зашлась кашлем. «Ну и гадость!» — подумала, едва не вернув все содержимое в бокал. Горло обожгло, словно я выпила жидкое пламя, но никак не что-то приятное и расслабляющее. Я сморщилась и отставила стакан в сторону. Задумалась, как люди это пьют. И решила, что проблема все-таки во мне. Раз остальных все устраивает, значит, алкоголь и вправду обладает каким-то свойством, мне неизвестным. Несколько минут в бильярдной сохранялась гнетущая тишина. Я глядела прямо перед собой, одновременно думая обо всем и ни о чем. Странная пустота в голове смешивалась с вереницей абстрактных мыслей. Когда в камине вдруг блеснула искра, я вздрогнула. Резко подняла глаза на очаг и ошарашенно наблюдала за тем, как из пустоты рождается огонь. Сначала совсем слабый, он стремительно разросся и перепрыгнул с одного поленья на остальные. В миг тело обдало жаром. — Удивлена? Голос Жаклин показался мне острым ножом, проскользившим по ушам. Я резко обернулась в сторону дверей и тут же почувствовала головокружение. Попыталась совладать с собой, но мысли стали какими-то ватными. — О, Санта Мария… — насмешливо проговорила девушка, приблизившись. — Ты распиваешь виски Маркиза Фарнезе? — Не твое дело, — медленно ответила я, отвернувшись к огню. — Как ты это сделала? — Ровно также, как и это, — Жаклин вдруг опустилась на пол рядом со мной. Девушка согнула руку перед собой, и над ее тонкими бледными пальцами тут же заплясали всполохи искр. Я с недоверием глядела на это представление. — Как прекрасна может быть смерть, — прошептала Жаклин задумчиво. Девушка сидела на полу, поджав под себя колени. Она не боялась ни запачкать белоснежное легкое платье, ни прожечь в нем дыру своими фокусами. Ее светлые волосы были распущенны и водопадом спускались на грудь. Тонкие руки оказались спрятаны в полупрозрачных рукавах. — Магия прекрасна, — саркастично протянула я. — Может, для вас, больных на голову, так и есть. Жаклин удивленно усмехнулась, глядя на меня во все глаза. Она перевела взгляд на мой бокал, почти не опустевший, и засмеялась. — Ребенок попробовал виски. Не говори, что пьешь в первый раз. — У крестьян не так много времени на веселье, — вновь огрызнулась я. — Потому что крестьяне нужны лишь для службы таким, как мы, — Жаклин вдруг забрала бокал и сделала несколько небольших глотков. Девушка прикрыла глаза, смакуя напиток. Я внимательно наблюдала за ее лицом: ни один мускул не дрогнул, губы расслабленно растянулись в улыбке, ресницы чуть задрожали, а грудь мерно поднялась от глубокого вдоха. Жаклин, явно привыкшая к крепкому алкоголю, наслаждалась его вкусом. — Ты видишь во мне только крестьянку? — спросила вдруг я, не силах больше наблюдать за чужим наслаждением. — Сейчас не только, — огорошила меня девушка. — Еще я вижу кусок мяса, который вскоре прокормит мою семью. Я резко схватила Жаклин за волосы и притянула ближе к себе. Руки едва слушались, поэтому хватка вышла неудачной. Но Жаклин не стала отпираться. Она послушно замерла в паре сантиметров от моего лица, хитро улыбаясь. Ее карие глаза блестели от всполохов огня, бледная кожа сияла, лицо оказалось совершенно расслаблено — ни единой морщинки. — Какая же ты тварь… — процедила я, вглядываясь в ее аристократично-высокомерное лицо. — Еще и совершенно глупая. Я уже тысячу раз пожалела о том нашем разговоре. Но ты и не послушала меня. Отличная зверушка для Фарнезе. Я отпустила Жаклин, и девушка медленно отстранилась, приглаживая волосы. Она продолжала улыбаться. — Глупая здесь далеко не я. Твое невежество так умилительно, ведь ты никогда не поймешь нас. — Ведьм? — выплюнула я. — Аристократов. Я шумно выдохнула раскаленный воздух. Даже сейчас Жаклин не преминула возможностью напомнить о моем положении, наступить на меня каблуком своих туфель и в очередной раз показать свое превосходство. — Ты правда думаешь, что он любит тебя? — Конечно, нет, — Жаклин расслабленно повела плечом. — Он не умеет любить. А мне это и не нужно. — Значит, ты все еще здесь только из-за положения семьи Фарнезе? Готова терпеть всю эту грязь, жить рука об руку со смертью лишь ради известной фамилии и бессметных богатств? — И не сомневайся. — Ты… сумасшедшая, — едва промолвила я. — Не глупая. Просто больная. — Меня больше интересует, почему не бежишь ты. Теперь, когда так много знаешь, — сказала вдруг Жаклин. — Не твое дело. — Я посмотрю, ты вовсе перестала прятать свои зубки, — рассмеялась девушка. — Кусайся, пока можешь. Скоро твои клычки обломают. — Я хотя бы не стану чужой ручной зверушкой, — я покосилась на ожерелье, что почему-то вновь оказалось на груди Жаклин. Я отчетливо помнила, как девушка сорвала его со своей шеи. Она разорвала заколдованные бусы, уничтожая связь с семьей Фарнезе. А теперь надела его вновь. Или это вовсе не оно… — Твоя игра сведет тебя в могилу, — прошептала с неожиданно пришедшим осознанием. — В мире сильных и властных выживают лишь хитрецы, — ответила Жаклин, глядя на пламя. — Водить за нос — навык сейчас необходимый. Советую и тебе ему обучиться. Совсем скоро Жаклин ушла. Мы больше не разговаривали, лишь сидели рядом, наблюдая за танцующими языками огня. Я была напряжена всем телом, то и дело посматривая на профиль Жаклин. Девушка же расслабленно откинулась на сиденье дивана, задумавшись о чем-то своем. Видимо, продумывала дальнейшие планы по выживанию в особняке Фарнезе. Кому-кому, а ей точно нельзя терять хватку. Иначе быстро превратится в новую Габриэллу. Вскоре решила уйти и я. Когда последняя искра в камине потухла, а головокружение отступило, попыталась встать. С трудом, но заставила ватное тело держаться ровно. «Вот же черт побрал…» — подумала с раздражением. — «Чтоб я еще хоть раз…» Я не закончила мысль, потому что направила все силы на ровную походку. Сделала несколько шагов, убедилась, что могу идти, и отправилась в свою комнату. Впереди еще ждало испытание лестницей, но я совершенно об этом не думала. Все мысли занимала дорога до дверного проема. За всеми этими хлопотами я и не заметила, что алкоголь достиг желаемой цели — я отвлеклась от тревог и гнетущих мыслей. Забыла о Стефано, Кристиане и даже о Жаклин, переключившись на мысли куда более насущные — об удачном возвращении в свою комнату.