Часть 1

Тихий щелчок входной двери на мгновение озарил пустую квартиру приятным звуком. Молодой мужчина вошел в прихожую, по пути включая тусклый свет в небольшой прихожей и, закрыв за собой дверь на замок, устало опустился на пуфик. Он протяжно выдохнул и, запустив руку в волосы, растрепал их так, чтобы они небрежно смотрелись на голове. Такой образ он любил еще со школы, и многие ему говорили, как отлично он выглядел в роли плохого парня. Он бы и дальше придерживался своего стиля, если бы не работа финансовым директором в престижной фирме. У мужчины было всё. Высокооплачиваемая работа, приносящая кучу денег, высокое положение в обществе, большие связи и трёхкомнатная квартира в центре Москвы. Единственного, чего у него не было — это любви, а вместе с ней и самого дорогого — семьи. Скоро приближался теплый и уютный праздник — Новый год, который он в очередной раз встретит его в одиночестве. Именно в такие моменты грусть накатывала как холодная волна, внезапно окатившая с головы до ног, а после стоишь и дрожишь то ли от холода, то ли от обреченности. Размышления прервал неожиданный звонок телефона в кармане пальто. Вздохнув, мужчина вытянул телефон и с явной неохотой принял вызов. — Здравствуйте, — послышался женский голос в трубке. — Прошу прощения за поздний звонок… Вы Соколов Марк Андреевич? — Да, здравствуйте, — ответил мужчина, ослабляя черный галстук на шее. Странное предчувствие поселилось на душе, сковывая ее и не давая возможности унять тревогу. — А вы, собственно, кто, и по какому вопросу звоните? — Я из органов опеки. Зовут меня Тамара Леонидовна, — представилась она. — Вы знакомы с Мельниковой Полиной Александровной? Услышав знакомое имя, внутри Марка вмиг всё похолодело и стянуло внутренности тугим обручем, мешая нормально дышать. — Да, — надломленным голосом признался он. — Что случилось? — Полина умерла три дня назад, — одна единственная фраза выбила почву из-под ног. Если бы Марк в данный момент не сидел, то точно бы свалился на пол. — Ее маленький сын Даня остался один… — женщина на долю секунды запнулась, будто что-то обдумывая. — Знаете, это не телефонный разговор. Вы не могли бы завтра к девяти часам подъехать к нам и всё обсудить? Адрес я сброшу вам сообщением. Марк на автомате согласился, а стоило женщине отключиться, как он обессиленно опустил телефон и зарылся рукой в копну своих волос. Он до сих пор не мог переварить в голове услышанное. Не мог заставить себя поверить в смерть любимой женщины. *** Полина навсегда осталась для него первой и единственной школьной любовью. Они с пятого класса всегда были вместе. Сначала как лучшие друзья, а после стали друг для друга чем-то большим. Он любил ее всем сердцем, оберегал, заботился, поддерживал в трудные минуты. И Марк до боли в сердце верил в то, что она чувствовала к нему тоже самое. Но после ее предательства внутри него что-то окончательно сломалось в тот роковой день, когда он стал свидетелем ее измены. Насколько сильно бы он ее не любил, но простить столь низкий поступок никогда бы не смог. Марк в тот же день разорвал все связи с ней. Перевелся в другую школу, сменил адрес, номер телефона и перестал выходить на связь со всеми, с кем когда-то общался и дружил. Боль от предательства любимой была настолько сильна, что Марк на целых два года замкнулся в себе. Лишь со временем, стоило сердечной ране немного затянуться, он решил узнать у бывшего друга про судьбу Полины. И снова пожалел о своем любопытстве. Как оказалось, девушка вышла замуж за того самого, с кем изменила ему в прошлом, сразу же после окончания школы. После этой новости он навсегда перечеркнул любые воспоминания, связанные с ней, и пытался жить в свое удовольствие. Отучился в престижном вузе, нашел интересную и высокооплачиваемую работу в центре столицы, пытался строить личную жизнь. Но если в финансовом плане у него всё было на высоте, то на личном дальше одной бурной ночи ничего не заходило. Около полугода назад Марк случайно наткнулся на страничку Полины в соцсетях. Ради интереса он решился заглянуть и посмотреть, как ей живется, и как она выглядела в роли чужой жены. Какого же было его удивление, когда на странице он нарвался на посты, в которых она горевала о собственном муже, погибшем в автомобильной аварии несколько месяцев назад. Среди всех постов о горе утраты и скорби, он нашел одну единственную, от которой у него резко кольнуло в сердце. Полина, ее муж и их маленький сын, на вид которому было около пяти лет. Счастливые, нарядные, излучающие теплоту и радость на семейной фотографии. То, о чем всегда мечтал Марк, досталось совершенно другому мужчине. Он одновременно был и счастлив, что у Полины всё сложилось идеально, и в тоже время зол, что это счастье ему не принадлежало. Утром Марк всё-таки решился написать девушке. Выразить соболезнования, поинтересоваться ее делами и просто услышать ее голос, который он слышал в последний раз еще в далёкие школьные годы. Он не надеялся на ответ, но заметив, что сообщение было прочитано, с замиранием сердца стал ждать ответ. Полина лишь скинула ему свой номер телефона и попросила позвонить. И Марк тут же набрал номер на смартфоне, дрожащими пальцами нажав кнопку вызова. Такой родной и мелодичный голос прозвучал в трубке, от которого всё его тело покрывалось мурашками, будоражущие всё естество, мысли, эмоции. Но он сдерживался. Не смел произнести ничего лишнего, только слушал и как губка впитывал каждое ее слово. Полина рассказала ему всё о своей жизни, а он в ответ только выразил соболезнования и пообещал, что будет иногда звонить ей, и просто, как когда-то лучший друг, интересоваться ее жизнью. Пару дней назад, общаясь с ней по телефону и слушая ее радостный голос, Марк в тот момент и предположить не мог, что тот разговор, наполненный радостью и воспоминаниями, станет для них последним. *** Сидя в кабинете старшего инспектора по делам несовершеннолетних, Марк всё старался понять, каким образом именно он оказался втянут в дело по поводу дальнейший судьбы сына Полины. Он его и вживую никогда не видел, только на фотографиях, не говоря уже о том, что сам мальчик даже не знал про существование мужчины. — Доброе утро, Марк Андреевич, — поздоровалась женщина, прикрывая за собой дверь. — Простите, что вызвала вас, но кроме вас больше никого нет. Тамара Леонидовна виновато улыбнулась и присела за стол, кладя рядом с собой объёмную папку с бумагами. — К тому же время поджимает, Новый год через неделю, — к чему-то напомнила она, тяжело вздыхая. — По какому вопросу я здесь? — без всяких приветствий начал Марк. — Понимаете, — нахмурилась женщина. — У Дани, сына Полины, не осталось больше родственников ни со стороны матери, ни со стороны отца. Без родственников ему прямая дорога в детский дом. — А я здесь причем? — не понимал Марк. — Я ему никто. Он даже в глаза меня никогда не видел. Не отрицаю, я был знаком с его матерью, но это было очень давно. К мальчику я не имею никакого отношения. — Странно, — хмыкнула женщина, сложив руки перед собой. — Он утверждал обратное. Марк вздрогнул и удивленно уставился на нее. — Даня слышал про вас от своей матери. Она рассказывала ему о вас, о ваших отношениях. Как плохо она обошлась с вами в прошлом, и как сильно жалела об этом всю жизнь. В телефоне Полины Александровны мы нашли только ваш номер и ее подруги, а мальчик, когда мы его забирали после похорон матери, упрямо настаивал связаться с вами. Вот мы и вызвали вас с одной целью. Взять опеку над этим мальчиком. — Вы серьёзно? — рассмеялся Марк, не веря в то, что только что предложила женщина. — Как я возьму совершенно чужого мне ребенка под свою ответственность? — Но ведь Полина вам не чужая, — подметила она, в упор глядя на него из-под очков. — Вы и созванивались накануне ее гибели. Марк замолчал и мрачно уставился на папку с документами, на которой лежали руки женщины. Как он ни старался, но в голове не укладывалась мысль, как можно взять ответственность за чужого ребенка совершенно постороннему человеку. И как бы ему не была дорога Полина и память о ней, но Марк боялся принять ее ребенка. Боялся, что не справиться с ним, не найдет общего языка. Видя, что мужчина пребывает в сомнениях, Тамара Леонидовна улыбнулась. — Поймите, Марк Андреевич, вы единственный человек, которому мы можем доверить мальчика, — мягко призналась она. — Ему всего пять лет. Детский дом для него — это слишком жестоко. Пожалуйста, подумайте над этим… — Хорошо, — сдался Марк, — я возьму опеку над Даней. Тамара Леонидовна только благодарно улыбнулась в ответ и, протянув мужчине документы, пальцем указала на места, где нужна его подпись. — Я рада, что вы так быстро согласились, — не могла она удержать радостные эмоции внутри себя. — И самое главное, что вы приняли правильное решение. Женщина убрала подписанные Марком бумаги обратно в папку и, встав из-за стола, направилась в сторону двери. Марк последовал за ней, а выйдя из кабинета, решил спросить то, что его волновало всё утро. — Тамара Леонидовна, а Даня знает о смерти мамы? — Нет, — на выдохе призналась она. — Он до сих пор думает, что его мама в больнице. Одна наша девочка пыталась ему объяснить, но он устроил истерику и уверял всех, что мама жива. Марк промолчал и, засунув руки в карманы пальто, послушно следовал за женщиной, размышляя о том, как ему теперь вести себя рядом с ребенком. С детьми ему никогда не приходилось общаться, а уж тем более жить с ними. Он то и не особо горел желанием обзаводиться детьми после пережитого предательства. В глубине души он еще со времен учёбы в университете начал понимать, что отец из него будет никакой. — Сейчас я вернусь с Даней, — вывел его из размышлений голос женщины. — Подождите нас здесь. С этими слова она скрылась за дверью, а Марк облокотился о подоконник напротив кабинета и немигающим взглядом смотрел себе под ноги. Минут через пять дверь снова открылась, и Тамара Леонидовна уже вышла с мальчикам, держа его за плечи. Одет он был в теплый вязаный свитер, черные штаны и ботинки со светящейся подошвой. В руках он крепко сжимал рюкзак с изображением машинок. Даня стеснялся и боялся не меньше Марка. Голова опущена, а пальчики хаотично цеплялись за рюкзак. — Вот, Даня, познакомься, это Марк Андреевич, — представила она ему мужчину. — Друг твоей мамы. Теперь ты будешь жить с ним и не бойся, Марк Андреевич тебя не обидит, — она попыталась успокоить Даню и, видимо, на него это подействовало. Мальчик испуганно поднял голову, наткнувшись на пронзительный взгляд серых глаз мужчины. — Здравствуйте, — испуганно поздоровался он. — Привет, — улыбнулся Марк, пытаясь выглядеть дружелюбно. — Можешь звать меня дядя Марк. — Хорошо, — кивнул мальчик, делая шаг в его сторону. — Ну что же, — с облегчением выдохнула Тамара Леонидовна, — очень хорошее начало, — она потрепала мальчика по голове и перевела взгляд на Марка. — Я полагаюсь на вас, Марк Андреевич. Если будут проблемы или вопросы можете звонить мне. — Думаю, проблем не будет, — уверенно заявил Марк, протягивая руку к рюкзаку Дани, чтобы взять его. — Всего доброго, — он попрощался с женщиной и, забрав у нее документы, направился с мальчиком на выход из здания. *** Войдя в квартиру, Даня какое-то время мялся на одном месте, не решаясь пройти дальше. Он осматривал прихожую, а случайно взглянув на Марку, растерялся и завертел головой. — Не стесняйся, проходи, — взял всё в свои руки Марк. — А когда мою маму выпишут из больницы? — вдруг жалобно спросил Даня, снимая ботинки. — До нового года осталось шесть дней. Мы всегда за неделю до него начинали готовиться. Украшали квартиру, ставили ёлку, вешали гирлянды… — Даня, — прервал его мужчина, вздохнув и присев перед ним на корточки. — Может, мы сами начнём готовиться к новому году? — вдруг спросил он, заглядывая в растерянные глаза мальчика. — А мама? — не унимался Даня. — Я с мамой хочу наряжать ёлку, — в карих глазах уже начинали собираться капельки слёз, а губы дрожали, выдавая начавшуюся истерику. Марк на это лишь тяжело вздохнул и, встав с корточек, несмело коснулся рукой головы мальчика в попытках его успокоить. — Я вас знаю только по рассказам мамы, — всхлипнул он. — Вы мне совсем чужой, а мама родная. Я хочу к ней. Хочу домой… Даня не сдержал рвущиеся наружу слёзы и, руками закрыв глаза, горько и надрывно заплакал. При виде данной картины Марк мысленно обматерил органы опеки за то, что те не смогли рассказать мальчику о смерти его мамы, а всё повесили на него. Теперь Марку предстояло рассказать Дани страшную новость, что его мамы больше нет. Она не вернётся с больницы, не обнимет, не поцелует, не встретит с ним Новый год. — Дань, пойдем я покажу тебе твою комнату, — попытался улыбнуться Марк. — Тебе нужно отдохнуть. Мальчик всхлипнул и, утерев рукавом слёзы, последовал за мужчиной. *** На следующей день Даня проснулся от странного грохота в гостиной. Он с неохотой вылез из-под тёплого одеяла и решил посмотреть, что же там происходит. Каково же было его удивление, увидев посреди гостиной большую, пышную ёлку. — О, Дань, доброе утро, как спалось? — с улыбкой поинтересовался Марк, ставя большую коробку рядом с ёлкой. — Нормально, — пожал плечами мальчик, — а что вы здесь такое делаете? — Времени до нового года остается всё меньше и меньше, пора бы и ёлку начать украшать, — радостным тоном подметил мужчина. — Иди чисть зубы, переодевайся, завтракай, а потом подходи ко мне. Пока ты будешь заниматься утренними процедурами, я начну вешать гирлянды. Договорились? Даня лишь нахмурился и вяло кивнул в ответ. В последний раз посмотрев на большую ёлку, он развернулся и без всякого энтузиазма поплелся в ванную комнату. Марк прекрасно видел, что мальчик не особо горел желанием украшать ёлку. В расстроенных чувствах он отодвинул коробку с ёлочными игрушками в сторону, буквально ногой затолкнув их под журнальный столик, и присел на край дивана, не понимая, что он опять сделал не так. Проснувшись рано утром, он первым делом решил заказать ёлку, гирлянды и всякие разные игрушки. Хотел хоть как-то порадовать Даню и создать ему атмосферу праздника, надеясь вызвать у него положительные эмоции, а в итоге всё опять мимо. Весь вчерашний вечер мальчик просидел в комнате, играясь с машинками и солдатиками. Выходил лишь в туалет и поесть, обменивался с мужчиной короткими фразами, ясно давая понять, что общаться с ним он не желает. Он даже ни разу не обратился к нему по имени, что очень сильно задевало Марка. — Я всё, — оповестил мальчик, заходя в гостиную. Увидев, что коробка с игрушками, которую еще несколько минут назад хотел открыть мужчина, теперь небрежно валялась под журнальным столиком, Даня как-то странно потупил взгляд и стал теребить пальцы. — Извините меня, — виновато прошептал он, чем невольно поразил Марка. — За что? — искренне удивился он. — Вы старались сделать мне приятно, а я так себя повел, — стал оправдываться мальчик, стыдясь поднять голову и взглянуть на мужчину. — Всё в порядке, — отмахнулся Марк, вытягивая ту самую коробку из-под стола. — Ты расстроенный, что тебе приходится жить с чужим мужчиной. Не хочется праздника из-за ситуации с мамой, а тут я еще со всеми этими гирляндами, игрушками. Просто скажи, что не хочешь, я пойму и не буду заставлять тебя делать что-то через силу. Марк вздохнул и, поднявшись с пола, намеревался отправиться на балкон, чтобы затянуться долгожданной сигаретой и выдохнуть с дымом всё плохое, что терзало его уже двое суток. Проходя мимо мальчика, Марк не ожидал, что тот схватит его за руку, тем самым прося не уходить. — Дядя Марк, — наконец-то решился Даня назвать его по имени. — Давайте вместе ёлку наряжать, — предложил он, поднимая на мужчину свои глаза, наполненные детской грустью и раскаянием. Даня был точной копией своей матери. Те же карие глаза, которые всегда смотрели на мир с детской наивностью и озорством. Русые волосы, чёлка которых у него была зачёсана на левую сторону. В глубине души Марк был несомненно рад, что маленькая копия его единственной любимой женщины теперь всегда будет с ним. — Даня, — мужчина улыбнулся и, присев на корточки перед ним, взял его ладошки в свои руки. — Я должен тебе кое-что сказать… Марк понимал, что долго скрывать факт смерти его мамы он не сможет. Будет намного лучше, если мальчик сейчас и именно от него узнает правду. Какой бы горькой она не была. — Твоя мама… Она умерла, — с трудом выдавил он из себя эти слова, от которых ему самому сдавило сердце. Даня молча смотрел на мужчину, а по лицу, полному скорби и боли, понимал, что он не врёт. На глазах выступили слёзы, моментально прочерчивая мокрую дорожку по пухлым щекам к подбородку. — Мне очень жаль, Даня, — тихим голосом признался Марк, сжимая его дрожащие пальцы в руке. — Я любил твою маму всю свою жизнь. Она всегда была для меня единственной и навсегда таковой останется. И я обещаю тебе, что буду любить тебя и сделаю всё, что в моих силах, только бы ты был счастлив и никогда не чувствовал себя одиноким. Просто позволь мне быть с тобой. Мальчик слушал его и не смел произнести ни слова. Слёзы непрерывным потоком лились из глаз и не хотели останавливаться. Он просил Деда Мороза о самом сокровенном. О папе. Но он точно не хотел, чтобы папа появился такой ценой. Даня убрал ладонь из рук мужчины и, вытерев слёзы, молча направился в свою комнату, оставляя Марка наедине со своими мрачными мыслями. Тот лишь тяжело вздохнул, так и продолжая сидеть на коленях. Запустив руку в волосы, он едва ли сдерживался, чтобы не сорваться и не разрыдаться вслед за мальчиком. Они оба лишились родного и близкого им человека. Новый год должен быть семейным и теплым праздником, а в итоге он обернулся смертью и потерей самого дорогого. *** Марк проснулся от странного шороха. Подорвавшись на диване, он быстро заморгал, пытаясь отогнать остатки сна. Он совсем не заметил, как уснул на диване в гостиной. Посмотрев на окно, он заметил, что уже заметно стемнело. — Ой, — раздался испуганный писк в стороне камина, у которого была установлена ёлка. — Простите, дядя Марк, я вас разбудил… Мужчина перевел взгляд на мальчика, сидевшего у ёлки в окружении разбросанных ёлочных игрушек. Отогнав последние остатки сна, он заметил, что ёлка уже была наряжена, переливающие блёстками дождики украшали камин и поверхности различной мебели. — Всё хорошо, Даня, — улыбнулся Марк, не веря в то, что мальчик так быстро пришёл в себя после трагической новости о смерти мамы и занялся украшением гостиной. — Это ты меня прости. Я уснул и забыл приготовить обед, — с чувством вины вздохнул он, поднимаясь с дивана. — В холодильнике были бутерброды, — улыбаясь, напомнил мальчик. — Я перекусил ими. Не хотел вас будить. Простите меня, дядя Марк… — расстроился Даня. — Я решил хоть как-то извиниться за свое поведение, и пока вы спали, я нарядил тут всё, — он обвел руками красиво украшенную гостиную. — Только гирлянды не смог повесить. — Гирляндами я сам займусь, — улыбнулся Марк, присаживаясь рядом с мальчиком и аккуратно обнимая его за плечи. — Спасибо, Дань, за такую красоту, — с искренней благодарностью похвалил он его. — Маме бы понравилось, — прошептал Даня, отводя взгляд от мужчины. — Она была бы очень счастлива, что у нее такой самостоятельный сын растёт, — стал подбадривать он Даню, заметив, как тот от упоминания мамы загрустил. — Как только закончатся праздники, мы обязательно сходим к ней на могилку. Договорились? — Угу, — кивнул мальчик. — А знаешь, — вдруг Марка озарила гениальная идея. — Мы завтра сходим в магазин и купим китайские фонарики. В Новый год мы их зажжем и отпустим в небо, чтобы мама видела, что мы ее очень любим, скучаем по ней и никогда ее не забудем. Это станет нашей новогодней традицией. Как тебе такая идея? — Мне нравится, — оживился мальчик и, широко улыбнувшись, пододвинулся ближе к мужчине. — Дядя Марк, — несмело позвал он его, — вы меня не бросите? — Никогда, малыш, — ласково назвал его мужчина. — Я обещаю. То, что произошло дальше, заставило Марка испытать настоящий шок. Поддавшись эмоциям, Даня бросился к нему, крепко обнимая за шею. Такие детские объятия, наполненные добротой и искренностью, вызвали у мужчины прилив необъятной нежности. Марк в ответ обнял мальчика, осторожно прижимая к себе. В этот самый момент он был счастлив как никогда. Мысленно обещая самому себе и Полине, что всегда будет рядом с ним. Будет любить, заботиться и никогда не даст ему даже малейшего повода усомниться в своей любви.