⛧°。 ⋆༺♱༻⋆。 °⛧

      Дыхание замедлилось, сердце будто перестало биться. ***       Мужчина, являющийся главой группировки «Универсам», сейчас пребывал в своём самом беззащитном состоянии. Он был полностью расслаблен, будто бы находясь разумом далеко от подвала, который «Универсам» ласково и по-домашнему называл «качалкой». Удерживая несколькими пальцами бутылку водки, Кащей докуривал очередную сигарету, думая о чем-то своём.       Совсем скоро к нему в его маленькую каморку должны были прийти гости на разговор. В каком состоянии они придут, с каким настроем и что будут делать, Кащей не знал, да и ему уже было все равно. В данный момент его не интересовало ничего, кроме водки, сигареты и свертка в кармане его кожаного плаща.       Он давным-давно закончил бы со всем этим воровским миром, бандитизмом и беспределом. Он не задумывался о том, как он будет выживать дальше – хитрый Кащей накопил денег на жизнь на несколько лет вперёд, да ещё и мог позволить себе жить на широкую ногу. Он мог бы распрощаться со всеми и уйти, но нет. Уйдя, он потеряет авторитет, уважение и страх к его персоне, которым он питался ежедневно. В такое нелёгкое для Казани время потерять уважение – все равно что собственноручно подписать себе приговор, выкопать свою же могилу. Не мог он уйти. По крайней мере сейчас. Хоть и плевать на все хотелось.       Поднявшись с дивана и подойдя к вешалке, кареглазый вытащил из кармана плаща небольшой свёрток, с которым вернулся обратно. Смотря на потрепаную ткань и ощупывая содержимое, Кащей не мог понять – нужно ли ему это снова, хочет ли он этого. Он думал так каждый раз, когда доставал подобные свертки. Чуть ли не каждый день.       Шумно сглотнув, мужчина с пьяной дрожью в руках развернул ткань и уставился на предмет, который она скрывала. Блестящий шприц. Он мог поклясться, что сосуд светится, будто бы заманивая к себе ещё сильнее, но сейчас даже клясться было некому.       Положив желаемое рядом с собой на диван, Кащей расстегнул ремень, вытащил его из брюк и уже привычными, «родными» движениями стал затягивать его у себя на плече. От предвкушения пересыхало в горле, из-за чего постоянно нужно было смачивать его любимой беленькой. Мужчина рассчитывал хорошо расслабиться этой ночью и избавиться от всех ненужных мыслей, просто плыть по течению обстоятельств, ничего не понимая и не предпринимая.       Взяв шприц и избавив его от колпачка, старший выпустил из иглы пару капель, проверяя исправность «механизма». Зрачки расширялись только от одного взгляда на желаемое. Поднеся иглу к коже, он замер – ему никак нельзя было промахнуться, он себе не простит. Унимая тремор рук, мужчина прицеливался к уже и так посиневшей вене.       Ещё немного и будет хорошо.       Будет хорошо?       Будет ли вообще что-то?       Нет.       Ещё немного и ничего не будет. Всё перестанет существовать.       Вдавив иглу в кожу и проткнув её, Кащей тихо зашипел от неприятного ощущения, но тут же замолчал – острый кончик достиг цели, и мужчина медленно надавил на поршень. Настолько медленно, будто бы растягивая все это удовольствие, наслаждаясь.       – Кащей, ты тут? – послышался крик из зала. – Принимай гостей!       – Блять! – выругался старший и быстро спрятал шприц, попутно снимая чёртов ремень с плеча. Он совсем забыл про «гостей».       Ему никак нельзя показаться с чернушкой при людях. Он мог пить и курить при них сколько угодно, но выставлять себя законченным наркоманом-единоличником никак было нельзя.       – Иду-иду! – наигранно весело протянул мужчина, поднимаясь на ноги и тут же отшатнувшись назад. В кровь попало совсем немного, но эффект уже был. Что же будет, когда он выгонит поршень до конца?       Дверь каморки распахнулась, и Кащей одарил гостей своей самой обворожительной и хитрющей улыбкой. В зале было несколько мужчин – старших других группировок, – и несколько девочек, явно никак не относящихся к воровскому миру. Возможно, в другой день «универсамовский» обрадовался бы возможности приятно провести ночь в компании какой-нибудь девицы или даже двух, но не сегодня.       – Проходите, дорогие гости! Хлеба да соли встретить вас нет, но вот закуски предостаточно! – мужчина отошёл в сторону, пропуская рассмеявшуюся компанию. Взгляд был устремлен на свой плащ, где пряталось его временное счастье.       – Что по новостям, Кащеюшка? – спросил один из мужчин, сев на табуретку на углу небольшого столика.       –У нас все стабильно, спокойно, без происшествий. Даже как-то скучно, – ответил старший и сел на диван. Рядом с ним тут же приземлилась одна из девиц, игриво закинув одну свою ножку на другую.       – О, ну если скучно, ты только скажи – мы быстро оформим приключения! – с улыбкой произнёс уже другой мужчина. Улыбка едкая, противная.       Кащей хрипло рассмеялся и опустил взгляд себе на ботинки. Все начало плыть, смешиваться. Мужчина не знал, как он выдержит и дотерпит эти «посиделки».       Старшие начали вести свои разговоры, включив какую-то музыку на радиоприёмнике. Кареглазый делал вид, что находится в обсуждении, иногда поддакивая или смеясь, но он совсем не вдавался в подробности этих разговоров. Было тяжело, но он терпел. Руки начали трястись.       – Кащей, тут нам девочки по секрету рассказали, – повернулся с хитрой улыбкой самый старший из всех находящихся людей, – что так наслышаны о тебе и так хотят с тобой познакомиться, так что мы привели их к тебе. За знакомство уже пили, но грех не выпить ещё раз!       «Девочки» слащаво засмеялись, поправляя и без этого короткие юбки. Мужчины пускали рюмки в ход.       – «Девочки», – подумал Кащей. – Очередные грязные шлюхи, от которых потом хер отвяжешься. Стоит один раз переспать, так потом всем точно таким же подругам-шлюхам расскажет, с кем «ходит», а тебе это все разгребать – то криками, то разборками, то их кровью.       Время все тянулось и тянулось, а мужской разум плыл все больше и больше. Он удивлялся, как в таком малом количестве жидкости умещалось столько дури, что его несёт вот так сильно.       Мужчины были уже изрядно пьяны, девочки танцевали под какую-то музыку, которая заставляла Кащея скучать. Он хотел поскорее свалить отсюда к себе домой и завершить начатое.       Какая-то из девок приземлилась на диван и повернулась к кареглазому.       – Каще-ей, – особа повисла у него на шее, – а как тебя по-настоящему зовут?       – Меньше знаешь – крепче спишь, красавица, – отмахнулся старший, надеясь на то, что в дурной женской голове что-то перемкнет и она отстанет от него.       – Ну-у, – обиженно протянула девушка и заглянула ему в глаза. – Я бы тебя по имени ласково называла, тебе же приятно было бы.       – Мне это нахер не надо, – напряжённо усмехнулся кареглазый.       – Вот как? – женские зелёные глазки распахнулись от удивления. – А вот это тебе тоже нахер не нужно?       И она прильнула к его губам в тот момент, когда его вновь накрыло волной. Он был не в состоянии сопротивляться. Девица умело кусала его губы и проникала языком ему в рот, будто бы моля о большем, но он знал, что ничего сегодня не будет.       Мужчина отстранился, открыв глаза, и замер. Перед ним сидела Его Варя. Его Варенька. И глаза её зелёные светились радостью, и улыбалась она все так же тепло.       Кащей не мог поверить своим глазам, не мог ничего произнести. Он хотел провалиться сквозь землю.       Наклонившись к девушке, он завлек её в поцелуй. Он был настойчив и требователен. Он так ждал Свою Вареньку, так хотел её поцеловать. Он столько лет ждал этого.       Отстранившись, мужчина будто бы задыхался. От удивления. От боли.       – Варенька... – тихо произнес старший, смотря на девушку.       – Я, вообще-то, Оля. Но если захочешь, то и Варенькой могу стать.       Его будто ледяной водой окатили. Его Варенька растворилась в воздухе, и перед ним снова была очередная шлюха. Хотелось вымыть язык и губы с мылом.       Кащея охватывала паника. Он больше не мог ждать. Если он смог увидеть Его Варю, то сможет увидеть ещё раз, просто нужно побольше впустить этой херни себе в кровь.       – Слушайте, мужики, мне пора. Вам тоже, – «универсамовский» быстро встал с дивана, проходя к вешалке. На все вопросы он отвечал односложно, пытаясь выкрутиться из ситуации.       Ему нужно было домой. Как можно быстрее.       Всю дорогу до дома его трясло, как лист на ветру. Он не верил в происходящее, но и забывать не желал. На губах до сих пор горел поцелуй. Поцелуй не какой-то там шлюхи, а Его Вареньки. Он так скучал по ней, так хотел, чтобы она оказалась рядом, чтобы Кащей мог поцеловать её по-настоящему. Не раз поцеловать. Целовать её постоянно, всю, чтобы она вновь смеялась рядом с ним и ласково звала его Пашенькой, когда они лежали в постели, обнимаясь.       Домой. Быстрее.       Зайдя в квартиру и не разуваясь, кареглазый сразу направился в спальню. Если бы можно было стать быстрее, он непременно воспользовался бы этой возможностью.       Вновь расстегивая ремень и затягивая его на плече, вновь достав шприц и проверяя его, мужчина чувствовал свою дрожь. Он не мог понять, отчего эта дрожь – от водки, от наркотиков или от страха не увидеть Свою Варю.       Вновь игла в коже, в вене. Уже сильнее нажимая на поршень, Кащей вгонял наркотик в кровь все быстрее. Когда в шприце ничего не осталось, он убрал его от своей руки и откинул куда-то в сторону. Внезапно всему телу стало легко.       Дыхание замедлилось, сердце будто перестало биться.       Перед глазами все поплыло – стены, стол, окно и шкаф начали кружить по комнате. Повсюду были какие-то цветные пятна, которые постоянно меняли свое местоположение и форму.       Телу было легко, полетно. Если бы он не помнил дорогу до дома, то он сейчас, наверное, подумал бы, что лежит на каком-то облаке.       То медленно закрывая глаза, то медленно их открывая, Кащей облизывал губы, теряясь в пространстве. Он хотел раствориться, рассыпаться на сотни, а то и тысячи кусочков, заполняя всю комнату. Конечности не шевелились, не слушались. Было тяжело и легко одновременно.       Он начал чувствовать всю тяжесть тела. Своим же телом вдавливал себя в кровать. Потом – снова легко. Эти волны ощущались приятно, по-пьяному и по-счастливому. Мужчина хрипло смеялся – от боли и по-сумасшедшему.       В дверном проёме было какое-то шевеление. Повернув голову, мужчина наконец-то увидел Свою Варю. Стояла, улыбалась, светилась, будто ангел.       – Варенька... – сухими губами еле произнес Кащей. Он не верил своим глазам. Очень хотел поверить, но не мог.       – Пашенька, – с нежностью в голосе произнесла девушка и подошла к любимому. – Пашенька, тебе хорошо?       – Если ты рядом, мне всегда хорошо, – через тяжесть тела улыбнулся мужчина.       Он хотел плакать. Долго, в голос. Хотел плакать, лёжа у неё на коленях. Хотел, чтобы она гладила его лицо, волосы, щипала за плечи и тут же их нежно целовала.       – Пашенька, ты не представляешь, как я скучала...       – Варя, как же так?.. Почему ты так резко пропала?.. – он уже готов был пустить эти чёртовы слезы наружу, лишь бы она коснулась его, вновь поцеловала, оставив жар своих губ на его.       – Так надо, Пашенька.       И растворилась. Исчезла.       От досады и боли Кащей начал кричать. Весь воздух из лёгких выпустил. Слезы лились по щекам, а горло охрипло от крика. Она снова пропала. Она больше не вернётся. Он её больше не увидит.       Силы покидали его тело. Вместо крика из глотки вылетали хрипы, а слезы все так же заливали его лицо.       Как только он очнется – через день или два, – он обязательно навестит её.       Он сможет увидеть Свою Вареньку. На фотографии на могильной плите.