Часть 1

Страшно смотреть на тебя такого, когда лишь недавно ещё всё было хорошо. Ты такой... Необычный. У тебя на лице медицинская маска, а в руке капельница. К твоему телу проведены множество трубок, что поддерживают в тебе жизнь. Твоё тело окутано лекарским халатом и спрятано под одеялом. Глаза закрыты. Ты спишь. А над тобой, не подозревая о суете под собой, сияет новогодняя гирлянда из четырёх цветов - красного, жёлтого, синего и зелёного. Её огоньков мало, светятся всего восемь - из сорока. Барахлит гирлянда. Барахлит... Не знаю, почему. Эта гирлянда должна была бы висеть на нашей ёлке. Если бы ты неожиданно не решил выпендриться. Дурачок ты мой... Как же тебя угораздило подцепить эту заразу? Сидя над тобой, я думаю, что это всё неправильно. По факту, должно быть наоборот. Это ты должен был сидеть над моим телом, а не я над твоим. Я старше, это ты должен меня пережить. Ты ещё ребёнок, совсем недавно стал совершеннолетним... А я... А я старик уже. Старый папа. Или не папа. Эх, лучше бы парень... Почему пережить? О чём это я? Какое нафиг пережить?! Вся жизнь впереди, ещё столько Новых годов, новых открытий, новых видосов, новых знаний нам нужно с тобой получить! Я же прав, солнышко? Да?.. Знаешь... А я ведь даже не думал, что всё так обернётся... ***** Двадцать седьмое ноября. Это у нас понедельник. Самое утро началось с плохих новостей. Когда я проснулся, ты ещё спал. Ты дышал как-то прерывисто, будто в твоём горле поселился динозавр. Я не придал этому значения, так как последние месяца, что ты живёшь у меня после того, как пришлось продать твою квартиру, ты очень часто храпишь. Меня это забавляло. Поэтому я тихо, чтобы не разбудить тебя, встал и пошёл на кухню готовить омлет. Этот омлет был нашей небольшой традицией с того момента, как мы живём вместе. За пару месяцев я усвоил несколько техник его приготовления. И мне это нравится. Хм. Кто бы знал, что я буду заниматься готовкой, и это будет приносить мне удовольствие... Жизнь наша довольно обычна. Подъем, завтрак, свои дела, прогулка с Марти, возвращение домой, съёмка видео, обед (не всегда), свои дела, игры на Плейстейшене, монтировка видео, ужин, спать. Видео мы снимаем в разных комнатах. Обе звукоизолирующие. За это я их и люблю. Мы друг другу не мешаем, но в то же время можем легко друг к другу прибежать в случае необходимости. Также у нас обоих двуспальные кровати. Конечно, в одной мы не спим, но такое может случиться, если вдруг одному приснится плохой сон, он нуждается в поддержке или заболел. Заболел... Я разбил два яйца и разбавил их. Затем добавил молоко и перемешал. Добавил муки, соли и получилась довольно густая консистенция. Как и обычно. Я потянулся к серванту, вытянул оттуда тарелку и включил плиту. Вылил туда смесь и начал ждать. И тут резко подскочил, увидев перед собой что-то маленькое и живое. Оно пролетело просто перед моими глазами, из-за чего невольно вскрикиваю и машу рукой перед собой. Но это оказалась всего лишь бабочка. Красивая бабочка. Монарх. Довольно большая, с оранжевыми крыльями, она немного петляет возле меня и отправляется в спальню к тебе. Я облегчённо выдохнул, радуясь, что это не паук. Его я бы не выдержал встретить. Я немного подождал, пока приготовится омлет, перевернул его и засел в телефоне. Интересно, что в рекламе мне теперь показывало бабочек. А говорят, что телефон за нами не следит. Когда я закончил готовить и положил блин на тарелки, ты наконец-то зашёл ко мне. У меня кухня связана с основной гостиной-залом, поэтому не увидеть тебя просто невозможно. Я автоматически улыбнулся, но понял, что что-то не так. Ты бледен. Твои волосы спутаны от того, что ночью ты вертелся либо от холода, либо от кошмаров. На твоём лице написано всё, что нужно - ты плохо себя чувствуешь. - Что-то случилось? Тебе плохо? - напрягся я. - Нет... Всё нормально, Эдюш. - слабо улыбнулся ты, и пошёл к столику. - Что у нас сегодня на завтрак? - Омлетик твой любимый. - О, это хорошо. Спасибо тебе... - Херейд, что-то не так, я вижу. - Всё нормально. Только, если ты не против, можешь передать мне завтрак? Я не выспался... Я кивнул, взял твою тарелку и понёс к столу. Ты накинулся на неё, как ястреб, но я вижу, что она идёт с большим трудом. Ты будто... Не хочешь есть, но все равно делаешь это. Видимо, чтобы не обидеть меня. Я отодвинул от тебя тарелку. - Ты не хочешь есть. - это не вопрос. Это утверждение. Ты немного покраснел. - Да. - Не хочешь, не надо. Я же вижу, что тебе плохо. Ты снова тяжело вздохнул, кажется, будто не имея силы полностью насладиться воздухом. У тебя какая-то задышка. Но отчего? - Херейд, что тебе болит? - Не влезай в мои дела, это только моя проблема... - Ты заболел. Я живу с тобой. Я должен знать, чтобы понять, как тебя лечить. Бегать с температурой ты не будешь. Ты посмотрел на меня усталыми глазами, и я увидел, что в них проступили красные венки. У тебя какой-то мутный взгляд, будто ты смотришь сквозь меня. От этого мне становится не по себе. Я приложил руку к твоему лбу. - Горячий... - сказал себе. - Ты болен, Херейд. - Я уже понял... - ответил ты, и, будто уже не сдерживаясь, начал кашлять. От того, что ты сдерживался при мне, я немного на тебя разозлился. Я же тебе не чужой... Быстро перестал, увидев, как ты прикладываешь руку ко рту и аж задыхаешься от кашля, придерживая левый бок. Быстро вскочил, и принёс тебе воды прополоскать рот. Ты пьешь её, но глотнуть не можешь. Выплевываешь назад в стакан. Тут же я увидел там мокроту какого-то ржавого оттенка. В груди неприятно начали ползать червяки. - Что тебе болит? - Грудь. - Где именно? Ты показал рукой на район лёгких. Или сердца. Я начал прощупывать твое тело под футболкой и почувствовал, какое оно горячее. Но главный орган словил. Он тебе не болит. Но как только переместиться чуть правее и ниже... - Арг! - ты взвыл от боли, и я понял, что проблема с другой стороны. В районе лёгких... Начинаю прислушиваться, щупать тебя. Замечаю, что один кусочек кожи плотнее, чем другие. Будто чем-то поражён... - Херейд, и давно... - я поднял голову, но не договарил до конца. Твои глаза закрыты. А тело вялое. Ты не имеешь над ним контроля. Лишь неглубоко и прерывисто дышишь. И я вижу, что ты очень сильно страдаешь. - Херейд!!! - закричал в ужасе я, вскакивая и хлопая тебя по щекам. Я готов трясти тебя, обтирать тебя спиртом, только бы ты пришёл в себя. Обморок. Причем глубокий. А как из них выводить, я не знаю. Скорую! Срочно! ***** Из палаты вышел врач. На вид он лет на десять старше меня. Не молодой, но видно, что опытный. Я резко поднялся с места, смотря на него тяжёлым, обнадежившимся взглядом. - Доктор, как он? - спрашиваю. Он снимает очки. - Состояние среднее. Не стабильное, но и не слишком тяжёлое. Пациент в обмороке, и мы не можем его оттуда вывести. Пока что пусть спит. Сердце немного успокаивается. Ну, хоть не между жизнью и смертью... - А вы ему, собственно, кем приходитесь? Отец или брат? Я тяжело вздохнул. - Друг. - А где его опекуны? Родители? - В другом городе. Раньше Нугзар жил там же, но пришлось продать квартиру, чтобы покрыть долги. И мы уже четыре с половиной месяца живём вместе. Можно сказать, я и есть его опекун. Врач кивнул, и начал наматывать круги. Я нервно за ним наблюдал. Наконец он повернулся ко мне. - Молодой человек... - Эдуард. - Эдуард. Я знаю, это будет сложно услышать, но... У вашего друга может быть опухоль. Сердце пропустило удар. Я чувствую, что мои ноги меня не слушаются, и опять опускаюсь на стульчик. - Что?... - Простите, я не должен был это говорить... Но сейчас вы - единственная для него поддержка. - Стойте, я не понял. Какая опухоль?! Он же был здоров!!! - Опухоль лёгких. Это может быть неправдой, но и не исключено. Симптомы довольно похожи. Он мог съесть какое-нибудь мясо или что-то подобное, и легко ее развить. Или гулять и случайно вдохнуть что-то вредное. Или просто прикурить. - Нугзар не курит! Он от одного вида сигарет шарахается! - Верю. Но... Вы точно в этом уверены? Может, он просто ходит возле курящих людей, и дышит их дымом. Это тоже возможно. Я перевёл дыхание. Курение... Опухоль... Догадка пронизывает меня с ног до головы. - У него что, РАК?! - наконец сорвался я. - Эдуард, успокойтесь. - положил мне руку на плечо доктор. Я ее скинул. - Просто скажите, что у него не рак!!! Пожалуйста!!! Я не переживу, если у него неизлечимая болезнь!!! - Успокойтесь! У него не рак. По крайней мере, мы ещё об этом не знаем. Даже опухоль не подтверждена. Поэтому будьте спокойны. Пока что. - Как тут успокоиться?! - кричу я, начиная истерить. - У моего лучшего друга может быть рак лёгких!!! А я даже ничего сделать не смогу!!! Вы понимаете?! Нугзар мне как сын! Как брат! Ну не могу я просто так его потерять! - Эдуард. - мягко обратился ко мне врач. - Сейчас вы единственный человек, который может помочь Нугзару. Просто верьте в него. Поухаживайте за ним мыслями. Его состоянием занимаются врачи. Всё будет хорошо. Я постараюсь сделать все, чтобы Нугзар Гибадуллин снова смог стоять на ногах. Я, дрожа, кивнул, утирая рукой выступившие слёзы. Перевёл дыхание. В голове не укладывается, что всё может сложиться худшим образом... Херейд... Как ты можешь умереть?! Но нет. Ещё не всё потеряно. Я уверен. Я буду с тобой до самого конца, плевать - радостного или плохого. Я буду с тобой, буду тебе как отец. И помогу тебе снова почувствовать себя живым. Я спасу тебя, чего бы мне это не стоило... ***** Проходит два дня. Я не нахожу себе места. Очень волнуюсь за тебя. Каждый день езжу в больницу, но в палату меня не пускают. Тебя готовят к обследованию, чтобы узнать, что же за проблема прячется в твоих лёгких. Что за гной или монстр, что поселился там? В последний день осени мне сказали, что сегодня будет проверка. Узнав об этом, я, даже не собравшись, просто накинув на домашнюю одежду уличную, помчался со всех колёс в больницу, иногда, на пустых улицах, даже немного нарушая правила дорожного движения. Уже там, через примерно пятнадцать минут, я влетел в кабинет врача Николая и упал на кресло. - Когда?! - даже не поприветствовавштсь, выдохнул. - Здравствуйте, Эдуард. - сказал тот. - Сегодня в двенадцать тридцать везут проверять. Это абсолютно безопасно для него, не волнуйтесь. Всё будет происходить у нас в больнице, никуда его не перевезут. Вы сможете сидеть прямо за стеной, где будет проводиться обследование. Простите, что не можем вас туда впустить. - Я понимаю. Посторонние. - кивнул я. И, сглотнув, добавил: - Какие у вас прогнозы? Николай снимает очки. - Не знаю. В себя пациент не приходил, но, если мы выясним причину, думаю, сможем привести его в чувство. Сохраняйте холодную голову, Эдуард. Исход может быть любым. Я оперся локтями в стол. - Скажите... Какая вероятность... Опухоли? Мужчина вздохнул. - Пятьдесят на пятьдесят. Мы не можем утверждать, что обнаружим паразита. Но и обратное сказать тоже не можем. Не предвидеть это, понимаете? Я кивнул. Сохранять холодную голову... Быть спокойным... Приготовиться к худшему. - А опухоль... Лечится? - Да что вы все, как не в себе?! Опухоль, опухоль! Не точно ещё! - вдруг взорвался доктор. - Я сказал быть готовым, а не параноить! Успокойтесь, выдохните и надейтесь на лучшее!!! Я осекся и замолчал. На глаза наворачивались слезы от собственного бессилия. Гнетущие мысли отравляли мой мозг, словно червяки - я должен быть на твоём месте. Я должен там лежать. Не ты. Ты слишком молод для того, чтобы чем-то неизлечимым заболеть... Николай встал из-за стола и пошёл куда-то за меня. - Она лечится. Но лечение дорого стоит. Предлагаю быть начеку. Я киваю, смотря куда-то перед собой и держась за голову руками. - Чай, вода? Может, успокоительное? - вдруг предлагает он. Я оборачиваюсь, и вижу чайник и шкафчик со всякими напитками. Вздыхаю. - Кофе. Он кивает, хотя не называл этот напиток. Фиг откуда достает пакетик и высыпает коричневый порошок в чашку с синими узорами. Я молча за ним наблюдаю. Затем он достал из шкафчика воду и молоко и добавил их в кружку. - Вам без сахара? - спросил. Я покачал головой. Он снова кивнул,и протянул мне чашку. Я взял её и отпил. Невкусный. Видимо, из-за того, что лекарский. Виду не подал - передо мной же твой врач. И тут в кабинет без стука ворвался какой-то медбрат. Он застывает в дверном проходе и видно, что волнуется. - Николай Сергеевич. - выдыхает он. - Пора. Мы переглянулись. Я сразу понял, что пора. Тебя везут. По всему телу пробегает зуд, руки немеют, и на миг я теряю самообладание. Быстро усыпляю беспомощность, чтобы не показаться в глазах работников больницы каким-то психом. Я должен оставаться сильным, иначе полностью потеряю контроль над ситуацией. - Хотите посмотреть на него? - вдруг неожиданно спросил Николай Сергеевич. Я застыл. Затем глянул в его лицо невидющими глазами. Посмотреть... На него... На своего Херейдика... В лапах врачебных машин... Я успокаиваю сердце и дыхание, и говорю одно, неожиданное для себя, слово: - Нет. Я не хочу видеть тебя таким... Врач кивает, и отправляется на выход. - Тогда можете идти домой или остаться в кабинете. Я позвоню, когда вы сможете подойти и обследование будет окончено. Я кивнул, пытаясь полностью себя успокоить. Никогда ещё, кажется, я так не волновался. Будто это у меня сейчас могут найти смертельно опасную заразу. - Сколько времени примерно будет длиться проверка? - Где-то час, не меньше. Ага. Хорошо. - Можете за это время пойти попить какого-нибудь чаю. У нас, в больнице, не вкусный. - чтобы хоть как-то разрядить обстановку, шутит молоденький медбрат. Хорошо. Именно этим, наверное, я и займусь... ***** Пить что-то не могу, когда представляю, как в тебе копаются какие-то рентгены. Что они делают? Как всё это проходит? Не больно ли это для тебя? Как бы ты себя чувствовал, если бы мы поменялись местами? Я немного слабею, когда представляю тебя и опухшие лёгкие. Опухоль или рак, рак или опухоль? Или они ничего не найдут? Но тогда почему ты упал в обморок и уже который день не можешь прийти в себя? Не знаю... В глубине души чувствую, что не хочу знать. Я просто желаю, чтобы всё было хорошо... Вдруг у меня начал звонить телефон. Я вздрогнул и моментально его вытянул. Боже, хоть бы это был врач... Но это всего лишь Ярик. Я вздохнул, но всё же взял трубку. - Алло? - Алло, привет. Чё ты там, как? Можно приехать? Решаю, что бессмысленно от него скрывать. - Нельзя. Я не дома. - О, а где? Нугза дома нет? Я просто хотел вместе с вами куда-то по магазинам съездить. Или вы где-то вместе? Где? Я подъеду. - Не надо никуда подъезжать. Я в кафешке возле больницы. Нугзар не со мной. - А он куда пошел? Пока ты там балду гоняешь, он тебе продукты покупает? Ну знаешь, это уже наглеш и издевательство над ребенком! - Ярик, у меня нет сил и настроения с тобой сейчас говорить! - вдруг взорвался я. - Нугзар не со мной, потому что он в больнице, у него в любой момент могут найти рак, а ты предлагаешь куда-то по магазинам шататься! Прости, если звучу грубо, но я не выдерживаю уже этих три дня! Всё, пока! Сбрасываю звонок, пока он ничего не сказал, и ставлю режим полёта. Быстро понимаю, что это была плохая идея, и возвращаю всё обратно. Чёрт, надо хоть немного себя контролировать... И тут телефон снова жужжит. Я подумал, что это снова Ярик, и уже хотел отключить, но увидел заветное имя: Николай Сергеевич - Нугзар Я тут же взял трубку, чувствуя, как начинаю трястись. - Алло? - Эдуард, мы закончили. Можете подходить, забирать анализы. - Что у него?! - Давайте при встрече поговорим. - Хорошо. Вот такой короткий разговор. Честно, я думал, он будет подлиннее. Я встал, подошёл к кассе и оплатил кофе, которое только что пил. Накинул на плечи свой рюкзак и вылетел из кафешки, быстрее промчавшись к тебе. Всё внутри молило: хоть бы не рак, хоть бы не рак... Когда я прилетел в больницу, она имела какую-то более тихую атмосферу, будто штиль после бури. Очереди за справками больше не растягивались на пол коридора, в них ходило от силы до двенадцати человек - видимо, ожидая своих родственников или друзей, либо же сидя над их палатами, ведь внутрь не пускали. Мурашки бегают по коже, когда я понимаю, что совсем скоро могу присоединиться к ним. Я дохожу до кабинета Николая Сергеевича и стучусь. Оттуда доносится хмурое «войдите», и я вхожу. Врач внимательно изучает какие-то бумаги. Я роняю тихое «Здравствуйте снова». Он поднимает голову и кивает мне, приглашая сесть. Я сажусь. Некоторое время между нами повисает молчанка. Во время этого я думаю лишь о тебе. Как ты? Что ты? Как ты себя чувствуешь? Нормализовался ли ты, нашли ли у тебя болезнь, или же ты абсолютно здоров? Наконец решаюсь подать голос: - Ну что?.. Звучит так, будто я спрашиваю,какой приговор мне вынесли. Доктор снимает очки (коронный жест, что ли?) и вздыхает. - Есть хорошая новость и плохая. С какой начать? Чувствую, как внутри всё переворачивается. Я честно не знаю, что хочу услышать первым. Мне страшно. - Давайте с хорошей. - говорю, глубоко вдохнув. Николай пригладил волосы, и посмотрел прямо мне в глаза. - У Нугзара не рак лёгких. Отпустило. Я наконец расслабился, выдохнув. Не смертельная неизлечимая болезнь. Слава Богу. - А плохая? Он опускает взгляд на бумагу и говорит самую страшную фразу в моей жизни: - У него рак селезёнки. Знаешь вот эти звуки в сериалах, когда люди узнают страшные тайны или новости? Вот это «фшух!» или удар по низким клавишам пианино. Так вот, сначала я услышал «фшух», а потом на него наложился рояль. У меня самого вся жизнь перед глазами пронеслась, хотя обнаружили у тебя. На глаза навернулись слёзы, я почувствовал слабость, и, если бы не сидел, наверное, упал бы. Это было ужасное чувство. Я запустил пальцы в волосы и сжал свою голову, закрыв лицо руками. Что теперь делать? - Эдуард, вы не бойтесь. - подбадривающе сказал врач. - Мы сделаем всё, чтобы вылечить вашего друга. - Как?! - не выдержал я. - Как мне, блин, не бояться?! Я скоро откинусь уже, так этих три дня нервничаю. А тут ещё и рак! Я не тупой, я знаю, что оно не лечится!!! - Успокойтесь. Оно лечится. Я поднял взгляд, и аж встал. Сердце стучало так быстро, что я думал, что он выпрыгнет. Спасти тебя... - Как? - Конечно, очистить селезёнку просто так не получится. Но есть много способов лечения. Один из них - сплинэктомия. Простыми словами, частичное или полное удаление органа. Нужно будет долго восстанавливаться, но я думаю, что вы справитесь. А можем провести лазерную или химическую чистку. Но это будет стоить дороже. Меня всего трясло, но я разбирал его слова. Всё, что он говорил, звучало страшно. То удаление, то какая-то химия... Мне не хотелось подвергать тебя этому. Что же делать? - Есть опасность? - спросил я наконец. Он покачал головой. - Нету. В нашей клинике лучшие ребята, они сделают всё качественно, что бы вы не попросили. Хотя кого я обманываю? Никакая операция не проходит без риска. Но поверьте - мы сделаем всё в лучшем виде, от вас лишь будет требоваться постоянный уход. Я начал ходить из стороны в сторону. Если так... То так тому и быть. Надо помочь тебе сейчас, потому что дальше будет только хуже. - Цена? - вымолвил одно слово я. Только бы нормально... Николай Сергеевич вздохнул. - От восьмидесяти тысяч, если согласитесь. Почти сто косарей... Ну ничего, это один раз постримить... - А нужны какие-то документы, подписи? Может, родителей? - Насколько я знаю, Нугзару уже восемнадцать. Нам нужна только его подпись. И, если можно, коренной матери. - Я этим займусь. - кивнул я. - Только как взять у самого Нугзара? Он же... И тут в комнату ворвался уже знакомый мне медбрат. Посмотрел на меня, а затем на твоего доктора. И вымолвил всего три слова: - Пришёл в себя! Я сорвался с места и, оттолкнув его, помчался по коридору, выискивая нужную палату. Медбрат опередил меня, ведя нас с Николаем к тебе. В голове снова вертелись множество мыслей - ты больше не в обмороке!!! Мы влетели в комнату, и я наконец увидел тебя. Моё сердце сжалось, когда над тобой нависли множество работников больницы, пытаясь остановить твой бесконечный кашель. Я пролез между ними, и упал на колени возле твоей кровати. - Херейд! Что с тобой? Прошу, хватит кашлять! - я схватил тебя за руку, что подпрыгивала на простыне. - Вдохни нормально! Пожалуйста! Хватит! Я опустил голову и начал плакать. Пожалуйста, прекрати... Хватит меня пугать... Солнышко моё, не кашляй так. Не умирай... Через некоторое время кашель прекратился. Я поднял взгляд. Ты лежал, но уже не кашлял. Ты наконец-то нормально дышал, иногда хватаясь за бок. Я крепче сжал твои пальцы, чтобы ты чувствовал себя в защите. Я защищу тебя, если тебе это понадобится. - Эд?.. - наконец, впервые за три дня, проронил ты. - Что произошло? Я вздохнул с облегчением. Наконец-то всё почти хорошо... - Многое, Херейдик. Многое... ***** На следующий день наступила зима. Первое декабря радостно постучало в окна весёлыми хлопьями снега, что с самого утра заметал город. Всё оповещало, что скоро улица будет белая, как лист бумаги. Какие-то дети уже успели слепить снеговика, а теперь играли возле него в снежки. Магазины и кафешки украсили разными гирляндами и даже ёлками, ведь скоро Новый год! А снег... Снег образовывал корочку, что приятно хрустела под ногами. И только ты лежал в бирюзовой палате, что была отведена специально под тебя. Возможно, даже спал. Но ненадолго. Потому что я с ноги ворвался к тебе с огромной картонной коробкой. - ДЖИНГР БЕРЗ, ДЖИНГР БЕРЗ, ДЖИНГР ОФ ЗА ВЕЕЕР! - громко запел, кажется, напугав тебя до усрачки. Ты подскочил и сел в простынях, смотря на меня огромными, широко открытыми глазами. - Ты идиот?! - воскликнул. - Я испугался! - Не-а! Я твой персональный доставщик новогоднего настроения! - я вытянул безопасную хлопушку и взорвал её с тихим «бах!». На пол посыпались конфетти. Ты скинул ноги с кровати и сел, смотря на меня глазами, полными недопонимания. - Какого новогоднего настроения? - Так сегодня же первое декабря! С началом зимы, Хурейдулик! - До сих пор ничего не понимаю. - Что-что?! Будем палату наряжать! Тебе тут ещё минимум неделю штаны просиживать, света белого не видеть! Там на улице снег! - Что, рил?! - ты подорвался с места и побежал к окну, дабы поскорее увидеть пришедшую зиму. На примерно минуту там и застыл, дав мне время подготовить для тебя трюк. Я тихонько поставил коробку на пол, и достал из неё небольшую коробочку. Вытянул её содержимое, размотал, и... Ловко накинул на тебя яркую, уже включенную гирлянду, обмотав вокруг твоей груди. - Эй! Ты чё делаешь?! - воскликнул ты, дёрнувшись. - Беру тебя в свой плен! - отшучиваюсь я, обкрутив огоньки ещё один раз. - Размотай! - Ага, щас! - Эд, ты же меня украсть не хочешь? - А я не Эд! Я Дед Мороз, тебя заказали под ёлочку на Новый год! - Эд, серьезно, хватит! - ты улыбаешься, надо выкинуть что-то смешное, чтоб тебя добить... - Хватит? Ты говоришь такому могущественному сеятелю хорошего настроения, как мне, «хватит»? Ну всё, сейчас я превращу тебя в пряник и съем! - Да хоть в пудинг! Развяжи меня! - Не-е-е-ет! - притягиваю тебя к себе и начинаю издавать плямканье, будто ем огромный пряник. Ты наконец не выдерживаешь и смеёшься. Всё. Теперь я доволен. Это и говорю. - Очень за тебя рад. Да только я не доволен тем, что ты меня связал! - пытаешься дотянуться до меня ногой ты. - Прости! - я засмеялся, и наконец снял с тебя огоньки. Они мерцают, как разноцветные звёздочки, и, думаю, если бы мы могли выключить свет, точно почувствовалась бы атмосфера Рождества. - Где ты эту фигню купил? - спросил ты, разглядывая гирлянду. - Удивить? - улыбнулся я. - В «Пятерочке» на складе. У них там такое продавалось года три назад, а я вот ухватил. Почти даром отдали. - Нифига себе. Боюсь представить, какое оружие ты им там показывал. - Да не, просто продавцы добрые. Мы засмеялись, и я, положив твою руку на своё тело, повёл тебя к кровати. Ты сел, до сих пор сжимая гирлянду и рассматривая её. - Как думаешь, куда повесить? - поднял ты её над собой. - На окно? - предложил я. Ты пожал плечами и отдал мне провод. Я потащил его к окну и примерил. - Ну, такое... - скривился ты. - Не смотрится. Мы перемерили все места - над окном, над дверью, на шкафчик с вещами - и ничего тебе не смотрелось. Балованный! - Погоди! - вдруг осенило меня. - А что, если... Я подошёл к тебе и сел на твою кровать. А затем приложил гирлянду к стене над ней. Как по мне, смотрелось прекрасно. И, похоже, та разделял моё мнение. - Хорошая идея! - улыбнулся ты. - Просыпаясь, включать огоньки! Прикольно! Давай тут и повесим! Я кивнул, передал тебе провод, чтобы ты держал на этом же месте, и побежал к коробке - вытянуть скотч. Отмотал кусочек, отгрыз его и прикрепил гирлянду над твоей кроватью. В тот же момент она ярко вспыхнула разноцветными огоньками, хотя никто её не включал. Наверное, это я просто случайно нажал ногой на кнопочку. - Красиво. - сказал ты, улыбнувшись. - Ага. Теперь всегда, как будешь просыпаться, будешь вспоминать меня. - улыбнулся в ответ я. - Мгм... Мы ещё немного посидели, разглядывая лампочки. Не знаю, как ты, а я почувствовал рождественскую атмосферу. Мне она очень нравилась. Уют навевала, счастье. И безопасность... - Она будет висеть у нас на ёлке, когда вернёмся домой, согласен? - предложил я. - Окей, договорились. - кивнул ты. - Не боишься операции? - Уже смирился. Думаешь, будет больно? - Не считаю так. Наркоз, всё-таки. - Я боюсь, что они не справятся... - Пфф, ты что, издеваешься? Это профессионалы своего дела. Поверь, они тебе чики-пуки по три штуки сделают! Ещё и шрамов не оставят! До Нового года будешь как новенький! - Надеюсь. Ты смолкаешь. Я чувствую, что ты боишься, но сделать могу только одно - крепко тебя обнять, стараясь не касаться больного места. Поверить не могу, что скоро у тебя не будет одного органа... Станешь ли ты инвалидом из-за этого? Нет. Ты будешь другим, но не инвалидом. Я буду с тобой всегда, даже без селезёнки. Мне абсолютно это не важно. Главное, чтоб ты был жив... Ты отклонился от меня, и упал на кровать. Улыбнулся мне. Я улыбнулся в ответ. - Ну, так что? - спросил у тебя. - Продолжим? Ты встал, и кивнул. - Что там у тебя в волшебном ящичке? ***** На следующий день, второго, в субботу, у тебя берут анализы. Блин, и почему они тянут? Я приглаживаю волосы, надеваю свой зимний вязаный свитер со снеговиком, и отправляюсь в больницу. Опять. Завтра третье декабря. Я календарь переверну. Началась бы осень, было бы легче. Я бы просто ушёл в депрессию и ревел в подушку, надеясь на чудо, как и в любой другой сентябрь. Но сейчас зима. Грустить нельзя, Новый год скоро. И реветь тоже нельзя, иначе я буду выглядеть не выспаным, будут болеть глаза, понадобится коррекция и т.д. Ну, и тушь потечёт, как девочки из НП говорят. Кстати, надо бы им сказать, что происходит и почему я так долго не выхожу с ними на связь. Ты спросишь, почему же я тянул все эти пять дней? Сложно было. Я даже Ярика позавчера чуть ли не обматерил. Надо извиниться... Ох, и много же забот ты мне доставляешь, Херейдушка... Беру телефон и открываю нашу группу. За то время, пока я не заходил в приложения, накопилось уже более сто пятидесяти сообщений, причём ребята очень много раз нас с тобой отмечали. В ТГ тоже бардак, все волнуются. Не думал, что мной кто-то ещё дорожит после такого... Долго думаю, что написать и как сформировать сообщение. Наконец, спустя некоторое время, получается напечатать нормальный текст: - Привет, ребята. Всех с началом зимы. Простите, что не выходил на связь, был очень занят, а чем сейчас расскажу вкратце. Как всё знают, мы с Херейдом сейчас живём вместе. И поэтому мы можем знать о проблемах друг друга. Но, поскольку сейчас проблема касается и канала, держать её в себе мы не можем. Поэтому говорю прямо: У Нугзара рак селезёнки. Ему нужна операция. Скоро проведу стрим, на котором будем на неё собирать. Пока что я провожу время только с ним, ведь он нуждается в заботе и поддержке. И очень надеюсь, что вы тоже нам её предоставите. Целую, люблю, обнимаю и передаю привет от виновника торжества! Скоро всё закончится и постараюсь снять новый ролик. Вот так и получилось. Мне нравится. Отправляю сообщение в группу и копирую в телеграмм и в сообщество основного канала. Затем складываю в рюкзак подарки для тебя и еду в больницу. Николай Сергеевич встречает меня в коридоре. При виде моего свитера легко улыбается. - У меня когда-то похожий был. - сказал он. И тут же стал серьёзнее. - Пройдёмте со мной. Я опять пошёл в его кабинет. В принципе, я знаю, что он будет мне говорить, так что всё нормально. Скоро будешь здоров, как бык! Мы садимся за стол, и я вопросительно на него смотрю. - Эдуард, когда вы сможете заплатить за операцию? - сразу приступил врач к делу. - Не знаю. Примерно сегодня вечером или завтра утром-днем. Мне ещё надо собрать. - Вы как-то не слишком волнуетесь из-за денег. - Просто я каждую субботу стримлю, и мне прилетает много донатов, точнее, благодарностей в виде денег. Кто по двести, кто по тысяче закидывает, но постепенно и по сто тысяч набирается. Поверьте, финансовых проблем у меня нет. - Хорошо, а... Вы достали подпись матери? Или хотя бы паспорт Нугзара? - Да. - коротко отвечаю я и бросаю на стол и бумагу с автографом, и твой документ. - Спасибо вам большое. - кивает доктор, присовывая бумаги к себе. Немного сидим молча. Наконец он снова спрашивает: - Это вы вчера нарядили палату? До меня сначала не доходит, но потом я понимаю, о чём он, и густо краснею. - Да, мы. Мы с Нугзом немного повеселились, пока ему опять не прихватило, да немного скрасили серые будни. А что, нельзя? Я уберу! - Нет, оставьте. Знаете, именно сейчас ему нужен такой праздник. Только после выписки вам придётся все снять, чтобы не вводить в замешательство других пациентов. - Хорошо. - я облегчённо выдохнул. - Поверьте, до Нового года нас тут уже не будет. - Постараемся сделать всё возможное. Я кивнул, и достал кошелёк. - Я принёс десятку за сегодняшние анализы. - Позже. Вы заплатите только тогда, когда всё будет готово. - Хорошо. Но что делать сейчас? - Анализ крови запланирован на 16:20. В 16:40 сдаём УЗИ, и так далее. У вашего Нугзара очень забитый график, если можно так сказать! - хихикнул доктор. - Не очень смешно. - Простите. Ну, в принципе, вы не очень-то и нужны сегодня. Я бы порекомендовал вам сходить куда-то развеяться, или проведать психолога, так как вы немного теряете контроль. - Я не теряю контроль! Хоть я и на нервах, но держусь из последних сил! - Я понимаю. Считайте это дружеским советом. - Мы вроде не друзья, а коллеги... - Предлагаю исправить. - неожиданно он встал и протянул мне открытую ладонь. Я улыбнулся и пожал её. - Всё равно нам придется много сотрудничать. - Окей. Так... Когда операция? Улыбка тут же пропала с его лица. Он снова сел в кресло. - Планируем на седьмое декабря. Сегодня берём основные анализы - типа крови, кишечника, всё остальное. А потом будем проверять работоспособность и готовность к удалению. Но, как бы мне сильно не хотелось это говорить, Эдуард, но вам нужно заплатить. Желательно завтра. Я кивнул. - Как я уже говорил,это не составит проблем. - Хорошо. - сказал Николай и посмотрел на часы. - Шестнадцать восемнадцать. Вот это сейчас уже повезли. Хотите присутствовать? Снова кивок. Посижу с тобой на анализе крови и некоторых других, а потом пойду. Доктор встал и мотнул головой в сторону выхода. Я пошёл вперёд и открыл перед ним дверь. Что ж, надеюсь, всё будет хорошо... ***** На следующий день прихожу в больницу с отдельной карточкой, на которой лежит вдвое большая сумма, чем планировалось. Чувствую себя невероятно и надеюсь, что этого хватит. Вчера постримили просто идеально. Все Наркоманы Петровичи так за тебя волновались! А подписчики просто разрывали чат изнутри! Кто-то уже рисует арты нас в больничной палате, кто-то желает тебе скорейшего выздоровления. Тех, кто желал тебе смерти, я бы охотно убил, но понимаю, что не найду их в реальной жизни. Просто их заблокировал. Чтоб не втыкали! У Николая Сергеевича аж глаза на лоб полезли, когда он увидел, сколько я ему перевёл. И мне было невероятно весело за этим наблюдать. Я с удовольствием смотрел, как он с шокированной улыбкой падает на кресло. - Откуда?! - воскликнул он. - Добрые люди. - улыбнулся я. - Эдуард, да тут на две операции хватит! Боже, какой же вы молодец! - он чуть не сбил меня своими объятиями. - Нугзар будет спасён! - Если вы не против, я оставлю вторую половину суммы себе. Как бы страховку. А если она не понадобится, я пожертвую её на операцию для кого-то другого. - а почему бы и не заняться благотворительностью? - Я когда-нибудь говорил вам, что вы лучший пациент нашей больницы? - Нет, и не дай бог скажете! Я не пациент. Я здоров! И Нугзар тоже скоро будет абсолютно здоров! - поднял указательный палец вверх я, засмеявшись. - Конечно, простите! Мы засмеялись. Потом я тебя проведал. Пришёл в неподходящий момент - у тебя как раз был приступ. К счастью, медсестра тебе помогла. Кстати, я заметил, что когда тебе было плохо, немного лагала гирлянда. Странное совпадение, не так ли? Когда тебя привели в порядок, я вручил тебе мандаринки. Мне нужно поддерживать твоё веселое настроение, чтобы ты не ушёл в депрессию. В принципе, это легко, если ты будешь на меня реагировать. Что ты, в прочем, и так сделал. - О, Эд! - как раз после всего улыбнулся ты. - Прости, я тебя немного не заметил. Ну, сам понимаешь... - Понимаю. - прервал тебя я, сев на кровать. Положил на тумбочку возле неё пакетик. - О, мандаринки! - обрадовался ты. - Спасибо! А то мне одну кашу дают! Ужас! Такое ощущение, будто от неё у меня и проблемы! - Они хотят как лучше, солнышко мое! - Я знаю! Но блин, какого фига?! Не настолько же меня голодом морить! Я засмеялся. Какой же ты забавный, когда злишься! Я даже не заметил, как сказал это вслух. - Ну спасибо! - шутливо-обижено отвернулся от меня ты. Я подвинулся и обнял тебя. Еле удержался, чтоб не поцеловать... Ты обнял меня в ответ. Некоторое время мы так сидели, а я заметил, как гирлянда снова зажигается. Улыбнулся. Как же хорошо, что ты у меня есть... И как же я боюсь тебя потерять... Мы сидели так приблизительно минут десять, пока наконец не отодвинулись друг от друга. Затем я взял из-под кровати свой пакет. - А теперь, чтобы не скучать, предлагаю повеселиться! И, под твой заинтригованный взгляд, вытянул оттуда большую круглую коробку. В итоге, я с удовольствием наблюдал, как удлиняется от шока твоё лицо. - ЗАВРЫ?! - воскликнул ты. - А... А как... Я подбросил коробку на руках. - Продавцы оказались ещё добрее, чем я думал. Надо почаще в «Пятёрочку» заходить. - Ты что, спятил?! - казалось, ты смотришь на меня так, будто увидел привидение. - Этой акции примерно год, если не больше! Ты нафига игру эту нам взял?! - Я сказал - надо повеселиться! А игру они мне сами отдали. Я быстренько объяснил им ситуацию - и вуаля! Почти даром! - Ты им заплатил хоть? - Естественно! За кого ты меня держишь! - возмутился я. - Они у меня попросили двести рублей. Учитывая то, что... - Ты в своём уме?! Ты дал им двести рублей за редкую настолку?! Это же чертовски мало! После того, как поиграем, срочно возвращаешься и даёшь намного больше! - Окей-окей! Всё для тебя! - улыбнулся я и открыл коробку. - Мне ещё и пакетики с динозавриками дали. Распакуем? Ты закатил глаза, но всё же взял парочку пакетиков - интрига же! Я довольно хихикнул, и разорвал первую упаковку. Мозазавр. Довольно быстро у нас разогрелся азарт. Как же хорошо, что мне дали целых двадцать пакетиков! Мы нашли четырёх из пяти редких динозавров - тираннозавра, стигимолоха, диметродона и, самое смешное, трицератопса - двух. Никогда не забуду твой смех, когда, открыв две фигурки одновременно, мы увидели двух ящеров - только у меня был обычный, а у тебя светящийся. Поржали от души! Тепер это наши символы - два травоядных динозавра, ха-ха! Ну, это, конечно, круто было. Ещё я был просто в шоке, когда заметил у себя Вискаса! Жаль, саму пятёрочку не нашли. Зато теперь нам было чем играть! Взяли за фигурки своих трицератопсов. И просто невероятно хорошо повеселились! Было весело психовать,когда кто-то из нас вырывался вперёд, а ещё - когда застревал на определённом кружке. Ты выиграл. И я был рад за тебя. В итоге, посмотрев на гирлянду, я счастливо заметил, что огоньки горят на полную силу. Один из них нездорово мигал, но я был уверен, что Новый год из-за одного огня от нас точно не уйдёт! ***** Три дня ты сдавал анализы. Я был с тобой. УЗИ, МРТ, какое-то сложное название... Знаешь, никогда бы не подумал, что буду присутствовать на таком. Несколько тестов на различные болезни показали, что проводить операцию безопасно для твоего организма. Рак развивался не быстро, хотя охватил уже половину твоего органа, отчего становилось хуже с каждой минутой. Но, не смотря на это, наши дела шли вгору, а я даже ни разу не заночевал с тобой в больнице! В основном мы были готовы. Во время анализов я держал тебя за руку, как настоящий парень. Ты мужественно переносил все издевательства (пх-пх) над тобой. Днём, после всех похождений в больнице, мы ходили по палате, включали ёлку и пели новогодние песни, а вечером, когда уже шуметь нельзя - доставали «Завров» и «Монополию». Познакомились с медбратом Антоном, который частенько к нам присоединялся. Сдружились с вдвое старшим Николаем Сергеевичем, который один раз даже изволил побыть «банком» в очередной катке. Но, конечно, больше всего ждали, когда наконец сможем перетащить всё домой. Вечером шестого декабря нам сказали, что операция завтра. Какое же странное это слово. Завтра, завтра, завтра... Как же по-разному оно может звучать! Например: - Когда новая съёмка? - Завтра. И ты понимаешь, что завтра. Буквально чуть-чуть подождать - и ты окажешься за компьютером, снимая новый ролик. И второй пример: - Когда операция? - Завтра. Всё! Это «завтра» растягивается на 24 часа, а то и больше. И ты весь на нервах сидишь, ожидаешь этого «завтра», а дальше... Страшно дальше. Момент Х. И вот, нам уже всё сообщили, мы приняли информацию, и... Сидели. Думали. Ожидали. Шутили про инвалидов, почему бы и нет. Жили. А что ещё делать в последний день перед операцией? Что, как не жить? И мы жили. Наслаждались жизнью. Включали гирлянду, и, положив головы друг другу на плечо, наблюдали за её светом. - Ты волнуешься? - спросил ты. - Это, скорее, я тебя должен спросить - ты волнуешься? - Сначала ты мне скажи! - Волнуюсь. А ты? - Очень. Я хихикнул. - Не волнуйся. - Не могу. - А ты попробуй. - Я пробовал. Но это всё равно операция. И она... - ты сглотнул. - Боги... Она уже завтра... - Какое разное у нас понимание слова «завтра»... - Но, не смотря на это, мы довольно похожи, не так ли? - С чего это ты вдруг решил это сказать? - Не знаю. И знать не хочу. Я просто рад, что ты у меня есть. Мы засмеялись, и упали на кровать. - Я тоже рад, что ты у меня есть. Постарайся, пожалуйста, во время всего вспоминать меня. - Думаю, этого пообещать тебе не могу. Я буду под наркозом. - Ну, хотя бы до того. - А вот это могу. Я улыбнулся. - Спасибо, Херейдик. Я встал с кровати, взял свой ранец и пошёл к двери. Часы, украшенные мишурой, показывали уже девять часов вечера. Надо же, как быстро сейчас стало темнеть... - Спокойной ночи. - Эд! Ты окликнул меня так резко, что я невольно вздрогнул, и обернулся. Уже накрыв ноги одеялом, ты нежно мне улыбнулся. И я подумал, как же красиво ты выглядишь так - в больничной палате, со своими распущенными кудряшками, одетый в обычный пациентовский халат, полусидя полулёжа находясь в кровати. А возле тебя, на стене, висит обычная разноцветная гирлянда, на которой не светится два огонька и мигает третий. Всё так обычно и тихо... Как штиль перед бурей. У меня аж мурашки по коже побежали. Какое-то время мы просто стояли, вглядываясь друг в друга. Отец и сын. Здоровый и больной. Взрослый и молодой... Парень и парень. Единственная вещь, которая у нас одна. Мы парни. Всё. Ты широко улыбнулся мне, и показал руками сердечко. - Спасибо тебе. Я очень тебя люблю. Я с улыбкой вздохнул. - Я тебя тоже. Поверь, завтра всё будет хорошо. Ты кивнул. - Спокойной ночи, Эд. Я вышел из палаты и закрыл дверь. - Спокойной ночи... Мой огонёк с гирлянды... ***** На следующий день я приехал ни свет ни заря. Так хотелось побыть с тобой подольше, что я словил первое такси и приехал, чтобы побыть рядом. Ведь это может быть наша последняя встреча... Ты меня, видимо, не ждал, потому что сильно вздрогнул, когда я ворвался в твою палату так, будто внутри что-то горело. - Эд! Напугал! - воскликнул ты. - Извини. Я просто хотел побыть с тобой как можно дольше! Сегодня же очень важный день! Ты вздохнул, и положил свою руку на грудь. - Не упоминай Бруно, когда тебя не просят! - процитировал строчку из мультика ты. Я не выдержал и засмеялся. - Ну, простите, что не поднял настроение, Ваше Высочество! Давай ляжем и будем плакать, как пиявка из «Лунтика»! - Да я не в том смысле!.. Я не дал тебе договорить, потому что крепко обнял, подойдя к кровати. Надо тебя так заобнимать, чтоб надолго хватило! - Ты чего? - Ничего. - Говори давай! - Наперед тебя обнимаю. Достаточно? Ты снова засмеялся. - Ну, обнимай, обнимай. - сжал меня в ответ ты. Николай Сергеевич постучался к нам в тот самый момент, когда мы друг от друга отодвинулись, заставив нас подпрыгнуть. - Доброе утро, Нугзар! О, и Эдуард здесь! Быстро вы! - заметил он. Я кивнул. - Ага. На крыльях любви прилетел! - Ого! Даже так! - А как же! - хихикнул ты. Я покраснел. - Готовы к последним анализам? - подмигнул доктор. Мы переглянулись. Улыбнулись друг другу и кивнули, смело сжав руки. - Вперёд! ***** И вот, пять часов вечера. Момент Х запланирован на 17:15. Совсем скоро должны прийти врачи. Мы сидим на твоей кровати и в очередной раз играем в «Завров». В какой-то момент твои дрожащие руки сбивают твою фигурку, которая тут же покатилась по полю и упала на простыню. - Арх, я не могу! - выкрикнул ты. Я взял твои руки в свои, хотя волновался не меньше. - Всё будет хорошо! Не бойся так! - успокаивал я тебя. - Не могу! А если что-то пойдет не так? - Всё нормально. Это же одна из лучших больниц в городе! И ты сам знаешь, насколько хорош в этом деле Николай Сергеевич! - Да, но... - Слушай, ты меня заразишь своим негативом! А нам такое не надо! Так что успокойся и возьми себя в руки! - поругался я. - Эд, я... Должен тебе кое-что сказать... На прощание... - Не бойся! Всё хорошо. Ты ещё успеешь всё мне сказать. Просто готовься. Ты медленно выдохнул. Тогда я вновь тебя обнял. Захотел поцеловать в лоб или в макушку, но вовремя себя сдержал. Мне тоже было страшно. Но... В палату вошёл Николай Сергеевич. Снова. За ним вошёл Антон, а позже въехала кушетка, возле которой вертелись несколько врачей. Я сразу понял - пора. - Ну, что? - ожидающе спросил наш врач. - Едем? Мы переглянулись. - Едем. Тебе помогли встать. Могу поспорить, что моё сердце стучало ещё громче, чем твоё. Всё дрожало - сейчас тебе удалят селезёнку! Первая в твоей жизни операция, ещё и такая сложная! Надеюсь, она пройдет, как надо... Я невольно посмотрел на нашу гирлянду... И заметил, что на ней погас один огонёк. Тебя как раз поднимали на кушетку. Как зачарованный, я наблюдал, как потухает сначала красная лампочка, потом жёлтая, синяя, зелёная, потом я вижу, как они медленно, по одному выключаются, пока я не насчитываю двадцать потухших огоньков... - Стойте!!! - выкрикнул я. Один из них тут же включился назад. Врачи застыли, в недоумении посмотрев на меня. Я почувствовал застывшую в глотке панику. А что я, собственно, хотел сказать? Что гирлянда потухает? Вместо этого я бросился на Николая Сергеевича и схватил его за плечи. - Не везите пока! Перепроверьте все, пожалуйста! Там что-то не так! - Эдуард! - возмутился он. - Что вы себе позволяете?! - Я вас прошу, проверьте ещё раз всё! Что-то сломалось! - Эд! - выкрикнул ты. - Мы же проверяли вроде? - нахмурился Антон. - Я знаю. Но прошу, сделайте это ещё раз! Я уверен, что вы сто процентов что-то пропустили! - Эд, я понимаю ваш страх, но рак нас ждать не будет... - Вы думаете, я бы останавливал вас, если бы что-то не было не так? Врач замолчал. Повисла напряжённая тишина. Я перевёл взгляд на тебя. Ты смотрел на меня полными непонимания и страха глазами, будто я только что тебя предал, или подписал смертный приговор. Но я чувствовал - нельзя. Нельзя тебя туда пустить. Там что-то сломано. Неисправно. Просрочено. Что-то не так. Совсем не так... Я вдохнул. - Николай Сергеевич. Я знаю, как сейчас опасно медлить и мешкаться, но прошу - проверьте всё ещё раз. Если что-то пойдет не так, или это затянется - я заплачу любые деньги за любую аппаратуру, но проверьте всё ещё раз! Я не переживу, если что-то пойдет не так! Врачи снова переглянулись между собой. Все взгляды устремились к доктору. Он снял очки. - Ещё раз просмотрите все приборы. - Николай Сергеевич!! - закричал ты. Я встретился с тобой глазами. - Не бойся, Нугзар. - кивнул я. - Всё будет хорошо. Я прям отсюда видел, как тебя трясёт. Поэтому подошёл и обнял тебя. Ты обнял меня в ответ. Я нежно тебя погладил. Как сына. Как свою любовь. - Всё будет хорошо... - сказал, еле сдерживая слёзы. Ты же их не сдержал, и они брызнули, как дождь, на мое плечо. Сильнее прижав тебя к себе, я взял тебя на руки, сняв с кушетки, и понёс обратно в кровать. Затем острым взглядом посмотрел на медбратьев, дав им знак убираться подальше. Что, собственно, они и сделали. Некоторое время я сидел рядом с тобой и на треть угасшей гирляндой. Начало темнеть, когда я вдруг заметил, как выровнялось твое дыхание. Ты уснул. Тогда я встал и выключил свет. В палате осталась включённой только гирлянда, чьи огоньки начали медленно восстанавливаться. Сев на пол, под ней, я уткнулся в мягкий матрац и дал волю облегченным слезам. ***** На следующий день я проснулся на полу, когда ты укрыл меня своим одеялом. Сначала я не понял, что происходит. Немного приоткрыл глаза, и увидел бирюзовую простынь. Я сразу её узнал - ты ведь вчера заснул прямо на ней, я ещё тебе поправлял её. Я немного приулыбнулся, но не подал виду, что уже не сплю. Хотелось поглядеть, что ты делаешь, пока меня нет рядом. Сначала ты полез рукой на тумбочку. Похоже, взял оттуда мою мандаринку, потому что слышался звук жевания и небольшое «блин», когда брызнул сок. Я немного повертел головой, устроившись поудобнее. Затем ты взял свой телефон, что подтвердило короткое «ыц» разблокировки экрана. Затем ты... Включил маньяка? Ого, необычное занятие в больнице. Это же серия больного маньяка? Тогда, когда я болел? А, тогда понятно, почему ты её включил. Интересно было слушать, как ты смеёшься, как в первый раз, пересматривая. Я еле спрятал и свою улыбку. - Пихай давай! - Да пихаю! Давай! - Да ну, толкай сильнее, чё ты вот это шмякаешь-то так? - Да давай! - О! - Давай, запихивай, запихивай! Блин, ему легко, он не притворяется. А я еле держался, пряча смех в рукав. Блин, зачем я только там черный экран вставил? Надо было вообще ту сцену вырезать... Блин, Херейд, чё ты ржёшь-то так?! Не заражай меня! Просмотр прервался звонком. Я услышал твоё веселое «Ооооо!», а затем ты взял трубку. - Алло, Наташ? Ага, Наташка-черепашка звонит. Нугзар, плиз, включи громкую связь. А, она и так включена. - Алло, Нугз! Боже, наконец-то ты взял трубку! Мы так за тебя волновались! - Всё хорошо... Почти. - Как всё прошло? Ой, а я и забыл, что я операцию прервал... Щёки покраснели. - Да никак. - вздохнул ты. - Отложили её. Сегодня-завтра должны провести, если всё нормально будет. - О, а чего вдруг? - Эд запаниковал и попросил всё перепроверить. Кажется, он заметил что-то неисправное. - А он-то откуда может это знать? - Чуйка, видимо. - Он что, дурак?! Ты на грани жизни и смерти,а он операцию прерывает?! - Всё нормально. Я надеюсь... - Ты как себя вообще чувствуешь? - Странно. Ощущение,будто у меня в боку что-то застряло, и у меня мороз по коже, когда понимаю, что это моя же селезёнка... А ещё в душе буря какая-то... - Из-за того, что тебя поддержали столько людей? - Нет... Из-за Эда... Опа! Я прислушался. - Пф, с чего вдруг? - Я... Я начинаю чувствовать к нему что-то... Что-то больше, чем просто дружбу. Он так обо мне заботиться, как никто другой... И я хочу заботиться о нем точно так же... Знаешь, это звучит немного странно. Но я... Чувствую, что влюбился в него!.. Честно тебе говорю, у меня перед глазами вся жизнь пронеслась. Просто невероятно, что мои постоянные мысли о тебе, мое иногда резкое желание тебя обнять, поцеловать, были... взаимными? Как такое может быть? А самый главный вопрос - если это так, то сможет ли у нас что-то получиться? - Ну... Так, может, скажешь ему? - спросила на том конце линии Наташа. - Ты что?! - запаниковал ты. - А если это не взаимно? Он же выгонит меня на улицу, как только закончится лечение! Я ему не больше, чем просто друг... Нога затекла... Вот блин... Я начал вертеться, попутно громко зевнув. - Ой, он просыпается... - прошептал ты. - Пока, Наташ. Созвонимся. - Подожд... Не дождался. Ты выключил звонок, и подвинулся ближе ко мне. - Ты спишь? Я нехотя открыл глаза. - Только проснулся. Где я? - Ты вчера прям тут уснул. Я, конечно, этого не видел, но... Когда сегодня встал, чуть на тебя не свалился. Ну, и укрыл тебя, чтоб ты на полу не замёрз. Я улыбнулся. - Спасибо, Херейдик. Как ты? - Вроде сойдёт. Немного поплохело ночью, но это ничего. А ты как? - Чувствую перед тобой вину... - Уже всё равно ничего не поделаешь. Надо только дождаться, когда они скажут, что можно начинать. - Надеюсь, они проведут операцию сегодня, и в понедельник будем дома. - Я тоже надеюсь. - Врач не приходил? - Ещё не... Не успел ты договорить, как открылась дверь, заставив нас подскочить. Под наши взгляды,в палату вошёл Николай Сергеевич. На нём лица не было. Ощущение, будто только что кто-то умер. - Эдуард? - обратил он внимание на меня. - А вы тут откуда? Не видел, чтоб вы утром приходили... - А я и не уходил. Он кивнул, будто до сих пор не может прийти в себя после страшных новостей. Я заволновался. - Что-то случилось? Какие-то усложнения в организме? - спросил ты,тоже начиная нервничать. Мужчина снял очки, посмотрел на нас пустым взглядом и сказал самую страшную вещь в моей жизни: - Наркоз просрочен. ВЕСЬ. До единого. И срок годности вышел неделю назад, там была поверх одной цифры нарисована другая. Более того, некоторые лапароскопические инструменты неисправны. Повредились в ходе прошлой операции. Мое сердце пропустило удар, а затем застучало так громко и часто, что я слышал, как оно сжимается и расжимается. Я приложил руку к груди. Могу только догадываться, что в тот момент почувствовал ты. У тебя, небось, не только вся жизнь перед глазами пронеслась, а ты ещё и свою прошлую увидел. Гирлянда засветилась. - Т-то есть... - заикаясь, заговорил я, не в силах подобрать слов. - Если бы я пустил его на операционный стол... Если бы... Не сказал всё проверить... - Он бы, возможно, погиб от инфекции... Я опёрся на кровать, хватая ртом воздух. Хватило меня только на одно очень-очень плохое слово. Охренеть, а если бы гирлянда не погасла?.. - Вы хотите сказать, - всё ещё не в силах прийти в себя, продолжил я. - Что вы готовили живого человека к операции, не проверив все инструменты?! Вы понимаете, что вы могли его убить?! - сорвался я на крик. Боже мой! У меня аж голова закружилась от переизбытка эмоций. Я мог потерять тебя навсегда! - А кто был бы виноват?! Конечно, я! - злобно закричал я. - Не доплатил, не досмотрел, позволил! Чёрт бы вас взял, да если бы я за несколько минут до того на сказал вам всё проверить, он бы, вашу мать, вчера погиб! Понимаете?! Ты зарыдал. Я бросился к тебе, и крепко обнял. Боже мой, Херейдик... Как же ты так... - Я... Мне очень жаль... Простите наш персонал, пожалуйста! - взмолился Николай Сергеевич. - Я тоже был в огромном шоке, когда об этом узнал... - Мне этого мало! - закричал ты прямо у меня над ухом. - Что вы можете понять?! Вы не рисковали потерять свою жизнь во время важнейшей операции!!! - Простите! О боже, простите, пожалуйста! Скоро завезут новую аппаратуру, мы уже обо всём договорились... - Фиг вам! Я не дам вам издеваться над моим Нугзаром! - я встал и решительно направился к выходу. - Да стойте вы! Мы уже начали процесс лечения! В другой больнице вам не помогут! Анализы нужны! - Эд! - схватил ты меня за руку левой ладонью. Тут же отпустил, громко вскрикнув и ухватившись за бок. Я обернулся, и упал перед тобой. - Опять болит? - Да! А-а-а-ай! - твои крики разрывали меня изнутри. Доктор тут же бросился за подмогой, пока я бесполезно пытался как-то тебе помочь. Да что ж тебя так угораздило... Через пару минут пригнались врачи, начав что-то с тобой делать. Я вздрагивал каждый раз, когда кто-то тебя касался. А что, если они вновь всё сделают не так?! Гирлянда наполовину погасла. Погасла и моя надежда вернуться домой до понедельника. Что мне теперь делать?.. ***** На следующий день стало только хуже. Ты практически не говорил, только кашлял и кричал. Когда всё прекращалось, ты падал в обмороки, и меня выводили из палаты, чтобы не мешать. За день мы совсем не говорили, потому что ты не мог. Мне было страшно тебя даже слушать. И... Я не знал, что мне делать. Вечером мне сообщили, что ты в коме. Меня словно холодной водой окатило, ведь кома - одно из самых страшных событий во время пребывания в больнице. Даже я, когда болел, боялся больше всего впасть в кому. Ведь тогда мне бы никто не смог помочь... А теперь ты в коме. Это состояние близко к смерти. Оперировать тебя никто не сможет. В тот же день привезли новую аппаратуру, но кому она нафиг была нужна? Я ничего не хотел, и практически не отходил от отделения реанимации, куда тебя перевезли. По моей просьбе, перед тем, как ты бы лёг на кровать, где к тебе подключили капельницу, я подвесил гирлянду над ней. Больше мне ничего не позволили перенести. Одиноко было вешать её без тебя. Я лишь представлял, что на другой стороне провода сидишь ты и держишь второй конец, пока я не пришёл... Прошло целых четыре дня, а я даже не видел тебя. Я лишь знал, что всё плохо. Рак развивался, и мог в любой момент перейти на другие органы. А врачи сделать ничего не могли. Кома. С украинского, как я ещё туманно помню, переводится как «запятая». Хорошо хоть не точка. Слабый проблеск надежды ещё горел. Я пытался его разжигать, но он лишь слабо сиял, как окурок. Мне было так же больно, как тебе. Я лишь надеялся, что ты не страдаешь. Иначе и я бы страдал. Я ведь тоже чувствую, что влюбился в тебя. Наконец-то я это понял... Но сказать тебе об этом не могу. И что же ты хотел мне сказать перед операцией? Не это ли? Я не знаю. Меня даже не пускали к тебе. Я лишь видел тебя, когда открывались мельком двери в отделение. Я видел, что светится не вся гирлянда. Я видел от силы двенадцать лампочек. Хотя, возможно, это были лишь галлюцинации. Ведь что можно увидеть за три секунды открытых дверей?.. Я не знал. Но как же хотел узнать... Врачи разводили руками. Я несколько часов разговаривал с Николаем, но он лишь говорил, что состояние тяжёлое. И с каждым часом приближается к... смертельному. И что теперь делать? Разве что лечь рядом на пол и тоже умереть. А дальше? А дальше свет в конце тоннеля. Рай. Вечная жизнь рядом. Нет. Нельзя. Нельзя об этом думать! Ты ещё придёшь в себя, я верю... Да только вера не слишком яркая... Впервые (а может, и не впервые?) я чувствую истинное бессилие. Мне страшно, но делать буквально нечего. И как же мне теперь помочь тебе? Если раньше я мог тебя как-то успокоить, то сейчас - никак. Меня даже к тебе не пускают. Гирлянда гаснет, а ты не приходишь в себя... Почему я так волнуюсь за гирлянду? Она настолько важна для меня? Почему она гаснет, когда становится плохо или опасно?! Гирлянда... Внезапная мысль пронизывает меня, заставив поднять опущенную голову. Ну конечно! Мне срочно нужно снова поговорить с Николаем Сергеевичем! Меня должны к тебе пустить! Я должен тебя увидеть! Я должен её включить! Я должен... ***** - Николай Сергеевич! - закричал я, врываясь в кабинет. Врач подскочил, резко подняв на меня голову. - Что ж вы так пугаете! - воскликнул он. - Я сам на нервах уже! - Николай Сергеевич, мне срочно нужно войти к Нугзару! - Вы же понимаете, что я не могу вас туда пустить? Это противоречит всем позволениям нашей больницы. - Я знаю! Но прошу, пустите меня, пожалуйста! Мне нужно его увидеть! - Вы тоже меня поймите. Мы все на нервах, я особенно, потому что это мой пациент. Если бы я мог, я бы вас впустил. Но я не могу, Эдуард. - его слова звучали, будто он резьбил что-то на камне. Он был строг. Но и я не из слабых. - Николай Сергеевич, я когда-нибудь вам советовал что-то плохое?! Или, может, пустил Нугзара на операцию со сломанными инструментами и просроченным наркозом? Это сработало - твой врач осекся. - Я... - Знаю, что вы пытаетесь сделать, как лучше. Но прошу вас - позвольте мне на него посмотреть. Я обещаю, что не буду ничего трогать из приборов. И даже его осматривать сильно не буду! Мне лишь надо взглянуть на него... Я затаил дыхание. Доктор снял очки и запустил руку в волосы. - Вас сопровождать, или в одиночку пойдёте? Я еле сдержался, чтобы не заорать от счастья! Надеюсь, я был прав, и смогу хоть немного помочь тебе... - Я сам. Спасибо вам большое! Я никогда этого не забуду!!! - чуть не плача, закричал я. Николай кивнул. - Только об этом никому! - Хорошо. ***** И вот, я здесь... Я вижу тебя впервые за четыре дня. Казалось бы, что может измениться за такое короткое время? А поменялось в корне всё... Знаешь... Так страшно смотреть на тебя такого, когда лишь недавно ещё всё было хорошо. Ты такой... Необычный. У тебя на лице медицинская маска, а в руке капельница. К твоему телу проведены множество трубок, что поддерживают в тебе жизнь. Твоё тело окутано лекарским халатом и спрятано под одеялом. Глаза закрыты. Ты спишь. А над тобой, не подозревая о суете под собой, сияет новогодняя гирлянда из четырёх цветов - красного, жёлтого, синего и зелёного. Её огоньков мало, светятся всего восемь - из сорока. Барахлит гирлянда. Барахлит... Почему же она барахлит? Не знаю... Эта гирлянда должна была бы висеть на нашей ёлке. Если бы ты неожиданно не решил выпендриться. Дурачок ты мой... Как же тебя угораздило подцепить эту заразу? Сидя над тобой, я думаю, что это всё неправильно. По факту, должно быть наоборот. Это ты должен был сидеть над моим телом, а не я над твоим. Я старше, это ты должен меня пережить. Ты ещё ребёнок, совсем недавно стал совершеннолетним... А я... А я старик уже. Старый папа. Или не папа. Эх, лучше бы парень... Почему пережить? О чём это я? Какое нафиг пережить?! Вся жизнь впереди, ещё столько Новых годов, новых открытий, новых видосов, новых знаний нам нужно с тобой получить! Я же прав, солнышко? Да?.. Знаешь... А я ведь даже не думал, что всё так обернётся... Я даже не думал, что придя утром в мою гостиную, ты настолько сильно продвинешься... Аж до капельниц... Но нет. Нельзя сейчас об этом думать! Я сижу так минут двадцать, не в силах оторвать от тебя глаз. Затем, тряхнув головой, поднимаюсь, и... Аккуратно снимаю гирлянду. Она не потухла. Она всё ещё светилась - слабо, но светилась. Как моя надежда. Я скрутил её, и прижал к себе. Вокруг стало так тускло... Но в наших сердцах горел свет. Даже в твоём. Хотя ты сейчас даже меня не видишь. Ты в коме... Но это ненадолго. Я спасу тебя. Я сделал шаг назад, в сторону дверей. Не хотелось оставлять тебя тут,под присмотром машин. Но я должен. Но обещаю - скоро вернусь. Скоро ты оживешь. Встанешь, обнимешь меня и расскажешь все. И никакая гирлянда не понадобится, чтобы освещать нам путь. Скоро ты будешь моим светом от гирлянды... Я наклонился и поцеловал тебя в лоб. Будь сильным. Я скоро вернусь... Мой свет от гирлянды... ***** Я вернулся домой и выкинул огоньки на пол. Они слабо мигали, ведь я их не выключал. Мне не хотелось. Это будто выключить тебя. Я взял модуль с кнопкой включения, а затем, сплюнув, погнался на балкон за отверткой. Взял её, прибежал назад и открыл коробочку с проводами и батарейками. Всё выглядело хорошо, но я знал, что это не так. Я вытянул питание, и снова встал. Батарейки забыл... Я долго думал, откуда их вынуть. И наконец нашёл важную для нас вещь - приставку. В неё рубились мы вдвоём. И она, безусловно, связана с множеством хороших воспоминаний. Пофиг на игры. Потом другие найду. Сейчас мне нужны важные для нас вещи. И один я даже уже нашёл - мишура. Из нашей ёлки, которую мы уже успели купить. Она такая тонкая, что легко поместится, если обкрутить её вокруг огоньков. И я смогу это сделать. Я начал. Побегав по дому, я нашёл кучу мелких, но важных для нас вещей. Пригодятся. Я разобрал гирлянду чуть ли не по частичкам, включив на фон рождественскую музыку, под которую мы с тобой часто засыпали. А ещё наши видео. Твой голос успокаивал меня, даже когда ты кричал в микрофон. Было ощущение, что ты здесь. И, как бы тяжело не было, я чувствовал прилив сил, который помогал мне не чувствовать себя потеряно. Я обкрутил гирлянду мишурой. Затем привязал к ней важные вещи - детальки Лего, кусочек кристаллика из ёлочной игрушки, твой кулончик-полусердце, вторая половина которого висела на моей шее. Затем в ход пошли значки, а дальше надо было закрутить провода, что почему-то оголились. Я это сделал. Я, всё-таки, мастер. Конечно, мог бы к настоящему занести, но знал, что нельзя, ведь эта гирлянда связана именно с нами двумя. Хоть бы моя вера в рождественское чудо сияла не даром... Раз, два, три - обкручиваются и замыкаются между собой линии силы. Четыре, пять, шесть - меняются местами батарейки. Семь, восемь, девять - старые выкидываются в мусорное ведро. А затем я беру цветные флуоресцентные маркеры и рисую на блоке сердечко, внутри которого пишу буквы Х и Э. Это наша гирлянда. В ней есть всё - наш смех, наши слёзы, наши чувства, наши взгляды... Я не уверен, что это поможет, но должен попробовать... ***** - Мне нужен ещё один проход в палату к Нугзару. - сказал я Николаю Сергеевичу вечером того же дня. Он смотрит на меня хмурым, сосредоточенным взглядом. Я замечаю в нём некое недоверие. Ну ничего. Я своего добьюсь. - Пожалуйста. - говорю. Врач тяжело вздыхает. - Я не против... Но зачем вам это? - Я не могу сейчас об этом сказать. - говорю я. - Почему? - Потому что мой план может не сработать. - Какой план? Вы там что-то с ним делали?! - аж встал Николай. - Нет, вы что! У меня просто есть идея, как привести Нугзара в чувство. И, если вы мне позволите, я докажу, что достоин вашего уважения! Он посмотрел на меня и подошёл. Глянул прямо в глаза, но я ни капельки его не боялся. Я был решителен. Наконец, спустя приблизительно минуту, врач отодвинулся и вернулся за стол. - Даю вам пятнадцать минут. Ни капли больше. Если ничего не получится - выйдете и больше ничего не разрешу! Я сжал кулаки и кивнул. - Я обещаю, что сделаю всё возможное. - Вперёд. Я верю в вас. Снова кивнув, я вышел, и со всех ног побежал к отделению реанимации. Мне нужно было успеть, пока не стало слишком поздно... Немного помедлив перед дверьми, я вошёл. Ты лежал ровно так же, как я тебя оставил. От этого я начал паниковать. Но быстро взял себя в руки. Нельзя. Всё получится. Я медленно подошёл, снова заглядевшись на тебя. Затем достал из своего пакета из «Пятерочки» ту самую гирлянду. Уже вечерело, так что надо было поспешить. Я взял один конец, и, чтоб ничего не тронуть, перекинул его на один конец кровати. Руки дрожали. Фигурки и мишура зашатались, прикреплены, видимо, не очень прочно, но это ничего. Главное, чтоб не упали. Скотча у меня было два рулона. Я взял один, и зубами отодрал кусок, прикрепив часть провода на стену. Осталось немного. Я натянул другой конец так, чтоб он повис точно так же, как и с первой стороны. А затем снова оторвал скотч. Я весь трясся, отгоняя мысли о том, что ничего не получится. И, наконец, гирлянда повисла ровно. Я потянулся к кнопке, и нажал на неё. Пуск. Она загорелась. На полную силу начали гореть все огоньки, осветив палату разноцветным светом, что отбивался от железных приборов, от стены, от зеркала напротив... И от твоих открытых глаз. ***** На следующий день мы ехали на анализы. Перевели нас в ту самую палату, где мы ещё не сложили украшения на Новый год. Четырнадцатое декабря. Четверг. Не верится, что прошла целая неделя с того момента, как тебя чуть не убили плохим наркозом. Сейчас же тебя точно не убьют. По крайней мере, гирлянда так не говорит. Она почти полностью горит. Только вот этот предательский один огонёк мигает. Как же его починить? Ужас какой-то. - Надо же! - воскликнул Василий Васильевич, наш новый доктор (или, как я его назвал, Усатый Амогус). - И не скажешь, что вы вчера в коме лежали! Все показатели почти в норме, кроме тех, что повреждены раком! Послезавтра можно операцию проводить! - Серьезно?! - воскликнул я. - Так давайте сегодня-завтра сделаем! - Вам ещё на повторные анализы, Эдуард Янович. Забыли? Я криво усмехнулся. - Нет. Просто думал, что, может, сегодня тоже можно. - Завтра идёте на проверку желудка и лёгких. Надо узнать, не повредил ли рак никаких других жизненно важных органов. А на послезавтра назначим операцию. Мы вдвоём кивнули. - Спасибо, доктор. - вымолвил ты. Я помог тебе сесть в коляску и повёз назад в кровать. Сегодня ещё анализ крови и иммунитета. Боже, за что мне всё это... Стены палаты, как обычно, встретили нас своим блеском и уютом. За это время эта комната уже стала мне такой родной! А прошло-то, всего-навсего, семнадцать дней! Невероятно... - Ну, что? - ожидающе спросил ты. - Играем в «Завров»? Я улыбнулся. - Трицератопсами? - Да! - Вперёд! И так и играли. Катка была жёсткая. Ты выиграл. Уже не волновался и не скидывал фигурки. Да, твои руки были немного слабы, но так мягки и нежны... Они с особой любовью кидали кубик и заставляли картон создавать характерное «шмяк!». Так продолжалось, пока нас не вызвали на сдачу крови. И так мы бегали до конца. А на завтра уже ехали на операцию. Инструменты все проверили. В этот раз всё было исправно, а наркоз - свежий. Когда привезли кушетку, мы уже не боялись. Ведь были вместе и были уверены, что обязательно будем жить. Напоследок мы включили гирлянду. Она горела. И уже не отключала другие огни. Я её починил. И ты тоже мне помог. Хоть тогда и лежал в коме. Но ты был рядом. Пока тебя оперировали, я сидел под ней и вырезал из бумаги снежинки. Ведь через несколько дней День Святого Николая! Интересно, что нам подарят? Книги? Телефон? Компьютер? Новые фрукты какие-то? Придется поддерживаться диеты, но разве это проблема? Знал бы ты, сколько вкуснотищи можно приготовить из обычной картошки! А из банана! Какое пюре выйдет вкусное! Но нам подарили что-то в сто раз лучше. Первое - операция прошла успешно. Ты почти сразу вернулся в обычную палату. Кстати, хорошо, что мне тоже притащили туда кровать! Знаешь ли, бросать тебя на ночь после такого важного события было бы неправильно. А так - мы ночевали вместе. Как в старые добрые. Это радовало. Второе - нам не пришлось оплачивать операцию повторно. Инструменты больница купила за свой счёт. К счастью, большинство заработанных мной денег осталось у меня. Половину из них я пожертвовав на помощь другим таким, как ты. Мне было в принципе не жалко. Да и тебе тоже. А третье (и самое радостное) - НАС ОТПУСТИЛИ ДОМОЙ! Восемнадцатого декабря, прямо перед ночью Святого Николая к нам зашёл Василий Васильевич и сообщил, что показатели в норме, и мы можем ехать назад домой! Как же я был рад это услышать! Мы быстро собрали все украшения, что были с нами с первого декабря. А вот гирлянду обкрутили вокруг твоей шеи. Как же давно я не видел тебя в обычной куртке... Не смотря на всё, что случилось между нами, я всё же поздравил с Днём Ангела Николая Сергеевича. Подарил ему небольшую фигурку Деда Мороза. Он был рад даже этому, не смотря на то, что уже давно вырос из подобных штук. А мне только в счастье - делать людей счастливыми. Ведь мы тоже счастливы. Пусть и другие услышат в себе хоть капельку этого чувства - сладкого, как шоколад или нежный зефир. Это возместит тебе весь тот период, когда нельзя будет питаться вредненьким. Впереди нас ждала получасовая дорога в машине скорой помощи. Не могу тебе даже описать, как хорошо я себя чувствовал, когда здание больницы исчезло из моих глаз. И как же сильно я надеюсь, что мы больше никогда сюда не попадём... А теперь... Теперь мы дома. Всё изменилось. Теперь у нас не работает приставка (нету батареек), повсюду пыльно и неприбрано, в одном углу стоит инвалидная коляска, а в другом - большая ёлка. А на ёлке знаешь что? А на ёлке наша гирлянда. И теперь она светится на полную катушку. Даже коварный огонёк. И самое главное, что мне больше ничего и не надо. Только украсить дом до конца. И ты мне в этом поможешь. - Эд! - окликнул меня ты. Я обернулся. - Да, Херейдик? Ты с улыбкой вздохнул. - Я люблю тебя. Я знал, что ты это скажешь. - Я тебя тоже, Херейд. Больше жизни. - Больше жизни? - Больше жизни. - Ну, ты, главное, не бросай жизнь, раз любишь меня. - Никогда. - Навек? - Навек. Я встал на колени и поцеловал тебя. Дома выключили свет - я не заплатил за коммуналку. И только гирлянда сияла на ёлке. А мы сияли от счастья. А ведь знаешь... Я ведь даже не думал, что всё так обернется... Я даже не думал, что ты - обычный друг, что живёт со мной пару месяцев, будешь моим светом от гирлянды. Но это прекрасно. Я наконец понял, кто я, кто ты, и что самое важное в жизни. Главное в жизни - жить.