13

Несколько месяцев спустя

      Жужжание машинки для татуировки вводила Саймона в какой–то транс, заставляя его мысли пустеть и уходить как можно дальше от мыслей, из–за которых сердце болезненно колотилось в груди.       Сердце билось вольной птицей, запертой в клетке, когда он видел её глаза в толпе. Голубые, словно летнее небо, сияющие ярче чем драгоценные камни. Или, когда замечал, как длинные, шелковые волосы цвета вороного крыла развеваются ветром. Лоснящиеся и мягкие, те в которые так хочется закопаться рукой и пропускать пряди сквозь пальцы. Белую кожу, что подобна алебастру, и мягче самого шелка.       Она появилась в его мире так неожиданно, будто тайфун. Уничтожая защиту, проникая под кожу, поселившись в сердце, и надежно спрятавшись в нем. Малышка, что перевернула жизни каждого из мужчин на той заснеженной базе в Ирландии, имела больше влияния, даже сама того не понимая, лишь на него. Лейтенанта 141 ОТГ Саймона Райли. Известного своим куском камня вместо сердца и холодным нравом.       – Готово. – Произнес мастер отрывая Саймона от размышлений. Опустив взгляд, он увидел на своем правом запястье знак дельта. Простой треугольник черного цвета, размером не больше крышки от кока–колы, заставил его зрачки чуть расшириться, а сердце стало биться так быстро, будто еще немного и оно проломит ребра. Лейтенант не хотел с ней расставаться. Да и не смог бы как бы сам того не желал. 55 дней перевернувшие его жизнь с ног на голову заставившие взглянуть на все вокруг иначе. Увидеть краски, которые он раньше даже не замечал. Саймон чувствовал себя как человек, которому был дан второй шанс на жизнь, и который он не собирался упускать.       Место татуировки чуть пульсировало и жгло, по коже прокатились мурашки. Мастер наклеил самозаживляющую пленку на рисунок и провел ладонью, вызвав новую пульсацию. Саймон поджал губы смотря на одинокий треугольник, на своем запястье и его мысли снова уплывали куда–то далеко. К той, что оживила его сама того не понимая. К той, что заставила его ледяное сердце снова биться. Услышав голос мастера, Саймон поднял взгляд:       – Я не расслышал, можешь повторить?       – Я говорю, – молодой парень, что бил ему татуировку, стянул перчатки и бросив их в мусорку продолжил: – Это не похоже на тебя. Все татуировки у тебя в одной стилистике, вот и думал, когда ты записался, что мы продолжим бить рукав, а тут простой треугольник. Он что–то значит для тебя?       Райли усмехнулся и большим пальцем провел по татуировке:       – Можно и так сказать…       Когда Саймон вышел из тату–салона солнце светило так ярко, что почти ослепляло, а небо было таким голубым, и светлым, что хотелось просто смотреть на него часами не опуская головы.       – Вот ты где.       Знакомый тонкий, мелодичный голос заставил его обернуться. Приложив ладонь над глазами, чтобы создать тень, он чуть прищурился. Лишь заметив человека, что позвал его, на губах Саймона появилась мягкая улыбка, которую все так же привычно скрывала маска с рисунком черепа. Он смотрел в самые яркие глаза в своей жизни. Глаза цвета сапфира.