Драко

Драко Малфой ненавидел Рождество. Этот праздник стал для него символом ложных иллюзий и надежд на лучшее, которые неизменно разбивались о жестокую реальность. В его детских воспоминаниях Рождество было самым счастливым и беззаботным временем, когда вся семья собиралась в роскошно обставленной гостиной Малфой-мэнора. Теплый свет камина освещал великолепную ель, украшенную настоящим жемчугом и позолоченными игрушками с алмазными вставками. Драко чувствовал себя в безопасности, забираясь под ее раскидистые ветви в поиске рождественских подарков и сладостей. Однако с появлением Темного Лорда эти счастливые моменты были безжалостно вырваны из его жизни. Веселье и радость ушли, оставив после себя лишь кромешный мрак и страх. Даже самые красивые украшения и дорогие подарки уже не могли скрыть тяжелой атмосферы, царившей в их некогда уютном доме. Драко все чаще ловил себя на мысли, что утраченное ощущение праздника уже никогда к нему не вернется. Падение Темного Лорда ознаменовало начало нового, мрачного периода времени для знатного рода Малфоев. Их семья, ранее занимавшая высокое положение в магическом обществе, теперь находилась на грани краха и бедности. Люциус был заключен в Азкабан, где вскоре и скончался, а Нарцисса, пытаясь спасти Малфой-мэнор от конфискации, погрязла в долгах. Вскоре она нашла спасение в лице богатого американского бизнесмена Френка Миллера. Драко не верил в искренность и бескорыстность их отношений, как и журналисты, не упускающие возможность в очередной раз очернить на страницах газет скандально известную фамилию Малфоев. После того, как Нарцисса переехала в Калифорнию вместе с новоиспеченным мужем, Драко пришлось в одиночку бороться с предвзятым отношением окружающих. Он старался восстановить утраченное достоинство своего имени, но прошлое постоянно преследовало его. Драко был вынужден искать работу, так как его финансовое положение оставляло желать лучшего, а семейное хранилище в банке опечатали гоблины по приказу Министерства. Естественно, пройти дальше собеседований не получалось, поскольку работодатели не хотели связываться с бывшим пожирателем смерти. Конечно, Драко мог сдаться и принять финансовую помощь от Миллера, но это означало бы предательство памяти отца. Поэтому он продолжил игнорировать письма матери с просьбами одуматься и перебраться к ней в Калифорнию. Драко решительно отказывался уезжать из Лондона, назло всем своим врагам и злопыхателям. К тому же он категорически не хотел жить за счет богатенького отчима, словно паразит. Вскоре после крупной ссоры с матерью по каминной связи к нему прилетела сова с письмом из министерства Магии. В нем сообщалось о его назначении на должность переводчика в отдел Международного магического сотрудничества. Драко не мог поверить, что это просто совпадение. Он месяцами ожидал хоть какого-то ответа от потенциальных работодателей, но получал на свой адрес лишь угрозы от анонимных волшебников. Драко был убежден, дело не обошлось без вмешательства Миллера. Это только усилило его неприязнь к отчиму, ведь Драко чувствовал себя униженным и обязанным за непрошеную протекцию. Тем не менее, недавний разговор с Гермионой заставил его многое переосмыслить. Возможно, он действительно не должен осуждать свою мать за стремление к спокойной и счастливой жизни после стольких пережитых ею испытаний. Она, будучи наследницей древнего рода Блэк, привыкла к роскоши и богатству. Хотя Драко так и не смог полностью смириться с мыслью, что его мама действительно испытывала искренние чувства к своему новоиспеченному мужу, он был благодарен отчиму. Мистер Миллер действительно заботился о ней и обеспечивал ей тот уровень комфорта и безопасности, к которым она привыкла с молодости. Драко усмехнулся, вспоминая вчерашний вечер. Всего несколько часов, проведенных в компании Грейнджер, и он уже начал размышлять как милосердный и всепрощающий болван. Мысли о Гермионе наполняли его одновременно теплом и беспокойством. Драко до сих пор удивлялся, как смог так легко открыться перед ней, ведь обычно он тщательно скрывал свои чувства за маской сарказма и безразличия. Возможно, где-то на подсознании он знал, что Грейнджер не осудит и сможет понять. Она единственная сохраняла нейтралитет на работе, несмотря на все обиды прошлого. Если бы Драко был на ее месте, он бы, скорее всего, использовал возможность для мести. Но Грейнджер этим от него и отличалась: она видела в людях хорошее и старалась прощать им их недостатки. В прошлом году мистер Чесс с энтузиазмом объявил, что их отдел примет участие в игре «Тайный Санта». Драко был уверен, что в лучшем случае останется без подарка, а в худшем — обнаружит в подарочной упаковке драконий навоз. Так что, когда в конце рабочего дня на его столе появилась небольшая жестяная коробка, он решил не рисковать и отлевитировал ее к урне. — Что ты делаешь, Малфой? — раздался сердитый голос Грейнджер с порога кабинета. Внезапно рука Драко дернулась, и коробка с громким стуком упала на пол. — Настолько плохое? Большие карие глаза Грейнджер выражали неподдельную обиду и разочарование. Драко уставился на нее с непониманием. — Там было песочное печенье, — пояснила она, скрещивая руки на груди. Драко никак не мог понять, почему Грейнджер оставила на его столе коробку с печеньем. Он своими глазами видел, как утром она оставляла подарок для другого коллеги. Если Грейнджер не была его тайным Сантой, тогда почему оставила печенье на его столе? Драко пронзила ужасная догадка: Грейнджер, спасительница всех сирых и убогих, испытывала к нему жалость. — Так это ты принесла? — резко спросил он. Гермиона подняла коробку, открыла ее и, взяв одно кругленькое печенье, отправила его в рот. — Как видишь, не отравлено. С Рождеством, Малфой, — сухо сказала она и, сунув коробку в его руки, быстро направилась к выходу. — Эй, Грейнджер, — неуверенно окликнул он ее. — Э-э-э, спасибо. Искренняя улыбка, с которой Гермиона покинула кабинет, стала для Драко настоящим рождественским подарком, а не просто коробка печенья. С тех пор он невольно начал высматривать Грейнджер среди толпы волшебников во время обеденного перерыва. Его заинтересованность ею не стала для него сюрпризом. Он давно чувствовал к ней особую тягу, которую ранее не испытывал ни к одному человеку. Еще в школьные годы Драко не мог пройти мимо Грейнджер, не обратив на себя ее внимание. Каждый раз, когда она остро реагировала на его обидные слова, гордо задирая вверх свой веснушчатый нос, сердце Драко начинало бешено колотиться. В такие моменты он чувствовал себя настоящим победителем, ведь ему снова удалось указать грязнокровке-Грейнджер ее место. Отец, без сомнения, им гордился! Лишь со временем Драко понял, что все его мысли непроизвольно крутились вокруг ненавистной Грейнджер. Даже готовясь к СОВ в тишине библиотеки, он невольно искал ее лохматую макушку среди книжных полок. Первый поцелуй с Пэнси Паркинсон в холодном коридоре подземелья стал переломным моментом. Закрыв глаза, Драко на долю секунды представил, что его пальцы зарываются в пышные, мягкие кудри Гермионы, а не в гладкие пряди волос Пэнси. Он осознал, что чувствует к Грейнджер то, чего по определению не должен был к ней испытывать. Отец не одобрил бы его выбор, поэтому Драко даже думать себе запрещал о Грейнджер. Теперь, когда волшебный мир изменился, а тело его отца находилось на дне Северного моря, он пересмотрел свои взгляды. Однако, как бы сильно Грейнджер ему ни нравилась, Драко сомневался в возможной взаимности. Гермиона была слишком правильной и вряд ли стала бы связываться с бывшим пожирателем смерти. Его странное влечение к ней смешивалось с чувством вины за прошлые обиды и издевательства. Драко понимал, что его действия в юности были неправильными, и часто задавал себе вопрос: «А что, если бы я вел себя по-другому?». Теперь, сидя рядом с Гермионой в уютном уголке ресторана отеля, он ощущал странное волнение. Драко не знал, чего ожидать от сегодняшнего дня, но надеялся, что непринужденные моменты сближения могут изменить их отношения. — Какие планы, Малфой? — спросила Гермиона, прерывая его размышления. Она сделала осторожный глоток горячего кофе из фаянсовой чашки. Драко, пытаясь скрыть свое волнение, равнодушно пожал плечами. — А я вот изучила путеводители на ресепшене, — продолжила Гермиона, и в ее больших глазах зажглись огоньки любопытства. — Меня очень заинтересовал замок Хохкенигсбург. Если хочешь, то можешь присоединиться. Хочет ли он провести день в компании девушки, которая ему нравится еще со школы? Определенно да. Драко был уверен, что вчера исчерпал лимит своей удачи, гуляя в компании Гермионы по рождественской ярмарке. Но сегодня он словно сорвал джекпот. — Раз уж мне не повезло застрять здесь с тобой, то у меня совершено нет вариантов, — протянул Драко, стараясь скрыть за скучающим тоном рвущуюся наружу довольную улыбку. — Я согласен, но без твоего занудства, Грейнджер. Драко был в замешательстве, когда Гермиона предложила отправиться в путешествие на автомобиле, отказавшись от трансгрессии. Ему казалось абсурдным использовать неудобный и медленный транспорт маглов, когда можно взмахнуть волшебной палочкой и в секунду оказаться в нужном месте. — Ты разучилась колдовать? — Ты никогда не ездил на машине? — спросила Гермиона с легкой усмешкой, передразнивая его ироничную интонацию. — Это же замечательно! Ты сможешь наслаждаться пейзажами за окном, слушать музыку и находиться в комфорте. И тебя даже не укачает. Драко был скептически настроен по отношению к этому способу передвижения. — Мы будем добираться на этой штуке несколько столетий, — пробурчал он. — Ты хоть умеешь с ней правильно обращаться? — У меня есть водительские права, если ты об этом, — уверенно ответила Гермиона, показывая ему небольшую карточку. Несмотря на свои сомнения, Драко не смог отказаться. Гермиона ловко завела автомобиль и тронулась с места. Сначала Драко чувствовал себя не в своей тарелке: его немного укачивало, и он не мог отделаться от ощущения, что они двигаются слишком медленно. Постепенно он осознал привлекательность таких путешествий, когда каждый новый поворот дороги открывал перед ним неповторимые зимние пейзажи. — Видишь, не так уж и плохо, правда? — спросила Гермиона, заметив, как он с интересом наблюдает за проносящимися мимо заснеженными деревьями. Драко лишь слегка кивнул, понимая, что этот день обещает быть по-настоящему незабываемым. Вдоль дороги расстилался пушистый снег, а деревья, увенчанные инеем, величественно возвышались в своих зимних нарядах. Лучи солнца, пробивающиеся сквозь ветви, играли на снегу, создавая чарующее зрелище света и тени. Гермиона то и дело указывала на особенности ландшафта или делилась интересными фактами о замке Хохкенигсбург, придавая поездке дополнительное очарование. — Представляешь, этот замок был восстановлен в начале двадцатого века, и с тех пор он стал одной из самых посещаемых достопримечательностей Альзаса! — восторженно говорила она. Добравшись до замка, Драко оказался полностью поглощенным его величественностью и красотой. Замок, окруженный густыми лесами и покрытый свежевыпавшим снегом, гордо возвышался на одном из холмов. Приближаясь к массивным воротам, Драко и Гермиона все больше впечатлялись деталями архитектуры: мощными стенами, стрельчатыми окнами, башнями различных форм и размеров. Они продолжили свое путешествие по внутренним залам замка, где увидели оружейные залы, жилые комнаты и даже старинную капеллу. После нескольких часов осмотра Драко и Гермиона вышли на одну из обзорных площадок, откуда открывался захватывающий вид на селения и поля, покрытые белоснежным снегом. Чистый свежий воздух делал каждый вдох особенно приятным. Драко и Гермиона провели оставшуюся часть дня, путешествуя по Винной дороге Эльзаса. Они посетили несколько маленьких и уютных деревень, каждая из которых обладала своим уникальным характером и историей. Гермиона с неподдельным энтузиазмом, исследовала каждую улочку, делаясь с Драко интересными фактами и местными легендами. В Риквире, деревне, известной своими узкими брусчатыми улицами и красивыми домами с деревянными балками, они заглянули в одно из местных кафе, где попробовали традиционные альзасские блюда. — Попробуй это, — сказала Гермиона, протягивая Драко кусочек фламмкухена, тонкой альзасской пиццы с луком и беконом. Он, впервые пробующий такое блюдо, был приятно удивлен его вкусом. После обеда они прогуливались по витиеватым улочкам, наслаждались видом старинных домов и витрин украшенных магазинов. В одном из них Гермиона нашла симпатичный рождественский сувенир, который, по ее словам, идеально подходил для ее квартиры. — Этот маленький деревянный эльф будет напоминать мне об этом дне, — сказала она, улыбаясь и внимательно рассматривая фигурку. Гермиона купила волшебные и магловские сувениры для своих друзей. Пакеты с подарками были переполнены, и она применила заклинание уменьшения, сделав их размером со спичечный коробок. Когда они вернулись в Страсбург, город уже сверкал яркими вечерними огнями. В воздухе витали запахи пряностей и свежей выпечки, а уличные музыканты, исполняющие рождественские песни, создавали неповторимую праздничную атмосферу. Драко и Гермиона медленно шли по оживленным улицам, иногда останавливаясь, чтобы внимательно рассмотреть необычные украшения или попробовать местные лакомства. На рождественском рынке их внимание привлек странный ларек, который словно светился таинственным небесно-голубым свечением. За прилавком стоял старик в яркой желтой шапке-ушанке и в теплом полушубке из пушистой волчьей шерсти. Его длинная, но редкая борода развевалась на зимнем ветру. — Откуда будете? — весело спросил он с явным акцентом, при этом громко шмыгнув покрасневшим от холода носом. — По нам так видно, что мы не местные? — с иронией ответил Драко, приподнимая бровь. — В рождественскую ночь местные предпочитают тепло и уют домашнего очага. — Отдают дань традициям? — спросила Гермиона, потирая руки в коричневых перчатках, которые едва согревали ее замерзшие пальцы. — И берегут ноги от толпы туристов, — пошутил продавец, разразившись глубоким грудным смехом. — Вижу, ты замерзла, дочка. Вот, попробуй согревающую настойку из облепихи и корня имбиря собственного производства. Он достал волшебную палочку из-за пазухи и взмахнул. Стеклянный кувшин послушно подлетел к стопке и наполнил ее до краев янтарной жидкостью. — Вы волшебник? — удивилась Гермиона. — Разумеется! Мой прилавок невидим для маглов, сама погляди, — усмехнулся старик, указывая на проходящих мимо людей, которые даже не обращали внимания на ларек. Драко скептически оглядел товар, разложенный на прилавке: разноцветные флаконы с зельями и настойками мерцали в свете мигающих гирлянд, рядом лежали свертки с травами и сушеными ингредиентами. — И угости своего жениха, а то уж больно у него суровый вид, — добавил продавец с усмешкой. — Вы неправильно поняли, — начала Гермиона, но продавец перебил ее, хитро прищурившись: — Ошибки — часть нашей жизни. Прямо перед Драко на прилавке возникла стеклянная стопка, наполненная такой же настойкой, что и у Гермионы. Он взглянул на нее с подозрением, затем решительно опрокинул и выпил ее содержимое залпом. Жгучая жидкость быстро пробежала по его пищеводу, обжигая изнутри, словно адским пламенем. Во рту же остался неприятный горький привкус. «Фу, что за мерзкое пойло?» — подумал Драко, недовольно морщась. — Согласна, гадость редкостная, — сказала Гермиона, словно прочитав его мысли, а после прикрыла рот ладонью. — О боже, я не хотела произносить это вслух. Ее карие глаза заметно округлились от изумления и устремились на ухмыляющегося Драко, словно прося поддержки. «Грейнджер, как мило ты морщишь свой носик», — мысленно усмехнулся он, любуясь ее растерянным и покрасневшим лицом. Но в следующее мгновение Драко осознал, что невольно озвучил свои мысли. — Что за чертовщина? Что ты туда добавил, подлый старикан? — разозлился он, и его широкие брови сошлись на переносице. — Да ты хоть знаешь, с кем связался? — Настойка совершено безопасна. Она изготовлена на основе зелья правды и развязывает язык любому, кто ее выпьет так, что невозможно утаить свои мысли. — Во имя Мерлина! Прямо то, что мне нужно, когда я рядом с Грейнджер, — иронически бросил Драко. — Постарайтесь меньше думать, мой друг, — посоветовал продавец с загадочной улыбкой. — Но я согласен, рядом с такой прекрасной девушкой мысли могут быть только о ее прекрасных глазах. — Мои глаза совершенно обычные, — фыркнула Гермиона. — А вот у Драко очень красивый и редкий цвет. Гермиона слегка закусила губу, явно забыв о том, что любая ее мысль тут же становилась известной окружающим. Ее щеки покрылись румянцем от смущения, и она принялась проговаривать вслух рецепт сыворотки правды, чтобы отвлечься. Спустя некоторое время Гермиона и Драко отошли от ларька, когда убедились, что у продавца не было антидота от настойки. По его словам, эффект пройдет сам по себе минут через тридцать, но сколько всего можно сболтнуть за это время! Драко решил воспользоваться окклюменцией, умышленно создавая защитный барьер в сознании. Он старался не допустить, чтобы его мысли случайно вырывались наружу, как это происходило с Гермионой. Хотя ее комментарии, порой неожиданно точные и уместные вызывали улыбку, несмотря на странность ситуации. В последние десять минут Грейнджер монотонно проговаривала заученные наизусть рецепты зелий за шестой курс. — Никогда не думал, что скажу это, но десять очков Гриффиндору. Только прекрати пересказывать учебник: от этого клонит в сон. — Если я перестану, то могу сболтнуть лишнего, — призналась Гермиона, избегая встречаться взглядом с Драко. — Я не хочу, чтобы ты потом издевался надо мной, как в школе. Меня, знаешь ли, это всегда сильно задевало. На ее лице появилось болезненное выражение, и она, закрыв уши руками, вновь зашептала рецепт бодроперцевой настойки. — Грейнджер, прости меня, — тихо произнес Драко. Искренние слова Гермионы словно пробили невидимую баррикаду в его сознании, и он вновь стал озвучивать все, что думал. — В Хогвартсе я вел себя ужасно. И я понимаю, что просто так это не исправить, но я хочу, чтобы ты знала… Мне жаль. Жаль за каждое слово и за каждый поступок. Гермиона повернулась к нему, и в ее карих глазах читалось удивление, смешанное с осторожностью. — Слышать это от тебя… это значит многое, — мягко ответила Гермиона. — Но забыть так легко не получится. — Значит, ты не прощаешь меня? — Я давно тебя простила. И, к своему ужасу, чувствую себя из-за этого полной дурой. — Полной ты точно никогда не была, а дурой и тем более, — отшутился Драко. — Умнее тебя я никого не встречал. Гермиона покраснела, и Драко, ухмыльнувшись, сказал: — Что? Только тебе мои глаза нахваливать? — Ты же знаешь, я бы в жизни тебе такого не сказала, если бы не настойка! — Поэтому я и хочу узнать все твои секреты, пока есть возможность, — напрямую сказал он, пытаясь разгадать ее задумчивый взгляд. — Хочешь меня скомпрометировать? — Я хочу знать о тебе все, — признался Драко. — Это звучит пугающе. — Но не настолько сильно, как то, что я чувствую к тебе. Рождественский салют внезапно озарил зимнее небо Страсбурга. Гермиона и Драко стояли на площади Клебера у главной елки города и, подняв головы вверх, вглядывались в раскрашенное яркими искрами небо. — Ты когда-то загадывала желание на Рождество? — спросил он, не отрывая взгляда от красивых вспышек фейерверка. — Нет, они никогда не сбываются, — ответила Гермиона, и ее голос, пронизанный тонкой грустью, потонул в громких залпах салюта. Драко приблизился к ней, чувствуя, как его сердце билось чаще. — Неправда. Мои вот почти все сбылись, кроме одного, — прошептал он и медленно приблизился. — Я так сильно хочу тебя поцеловать. Мир словно замер. Гермиона молча смотрела на Драко, а он ощущал, как настойка постепенно теряла свою силу. Теперь ему оставалось только гадать, что у Грейнджер было на уме. Гермиона аккуратно приподнялась на цыпочки и, сократив расстояние между их лицами, нежно прикоснулась к губам Драко. Поцелуй был настолько невесомым и осторожным, как будто они оба опасались разрушить хрупкую магию мгновения. Драко обнял Гермиону за талию, ощущая, как она податливо и чувственно отзывается на его прикосновения, плотнее прижимаясь к нему. Вокруг них раздавались радостные крики и залпы праздничного салюта, но в этот особенный момент все отступило на второй план, оставив их вдвоем среди мерцающих звезд и ослепительных огней фейерверка, озаряющих ночное небо. Все прошлые обиды и разногласия померкли, уступая место новому, неожиданному чувству, пронизывающему их приятными электрическими разрядами до самых кончиков пальцев. В сердце Драко вновь вспыхнуло забытое ощущение праздника, искра, которая, казалось, угасла навсегда. Теперь он мог с уверенностью сказать, что в Рождество происходят настоящие чудеса, ведь даже самые смелые и невозможные желания становятся былью.