Часть 1

Они стояли друг напротив друга совсем рядом, но казалось, что их разделяет целая пропасть. Рэймсс смотрел в глаза Реммао и не понимал, откуда в брате столько жестокости. Да, он был всегда строг с ним, всегда говорил о том, что никому нельзя доверять и при первой же возможности необходимо исчезать, бросив людей, ставших обузой. Он учил, что их работа опасна, доверять никому нельзя и положиться они могут только друг на друга. Они не имели возможности совершать ошибки. Но сейчас, глядя в глаза, наполненные животной ненавистью, он не узнавал своего брата. — Этого не стоило делать, мы бы могли найти другой способ… Но теперь все кончено. Дия сдаст всех, и они придут за нами, брат. Разве ты не понимаешь? В глазах Реммао сверкнула ярость. Как он посмел с ним так говорить? Резко рука Реммао поднялась и нанесла удар по лицу брата. Из губы потекла струя крови. — Ты еще юн и глуп, не смей говорить со мной в таком тоне. Я делаю все, чтоб защитить нас! Было необходимо избавиться от этой помешанной дуры. Мы дали охотникам насытиться кровью, на время они отстанут, а я пока придумаю, что делать дальше. Рэймсс не знал, что ответить. Да и стоило ли сейчас что-то доказывать брату? Он не слушает, не хочет. Но все же он — его семья. Единственный, кто защищал его все эти годы. Разве может он судить его? Рэймсс понимал, что между ними одна из сложнейших и глубоких связей. Она формируются через любовь, общие переживания и совместное преодоление трудностей. И, несмотря на всю жестокость его брата, он остается частью этой связи. -Кстати, по поводу Эвтиды…- вдруг нарушил повисшую тишину Реммао. При упоминании этого имени Рэймсс напрягся… Он не готов был слышать это имя из его уст. Не сейчас, тем более не при таких обстоятельствах. Не после всего, что брат сделал. Он знал, что ничем хорошим это не кончится. -Я видел, как вы сблизились и мне это не нравится. Эта девчонка довольно проблемная и привлекает слишком много внимания к себе, а значит и к нам. Я думаю… — Нет! Что бы ты сейчас ни сказал, мой ответ — нет! — Я ничего не собирался у тебя спрашивать, Рэймсс. Я утверждаю. Если она будет мешать нам, то повторит участь Дии. На этом все. Он развернулся и вышел на улицу, оставляя брата одного наедине со своими тревожными мыслями. Эва… Эва… В голове это имя оседало, не отпускало, наполняло грудь чем-то тяжелым. Почему из всех девушек именно она? Что в ней особенного? Рэймсс гнал эти мысли, когда смотрел на нее в библиотеке, старательно выводившей текст. Гнал, когда она иронично улыбалась и отвечала колкостью на его нравоучения. Гнал, когда смотрел на ее изгибы в довольно открытой облегающей одежде. Но тогда… Тогда он не смог удержаться. И тот поцелуй решил все для него. Он не даст ее в обиду, он защитит ее. Рэймсс сорвался с места и быстрым шагом вышел на улицу. Была уже глубокая ночь, первая ночь после казни Дии, он должен увидеть ее, утешить, дать понять, что она не одна, что ей нечего бояться. Он шел, надеясь, что она не прогонит его. Что его гордая Эва даст ему возможность облегчить страдания, разделит эту ношу с ним. Он готов был принять ее. Он коротко постучал в дверь, услышал легкие шаги, дверь приоткрылась. — Рэймсс? Что ты делаешь? Уходи, слишком опасно сейчас, попадешься. Он не слушал ее, всматривался в глаза, ища ответы. Легкие синяки под глазами и блеск в глазах выдавали ее эмоции. Он не мог отступить. — Эва… Рэймсс не знал, что сказать. Он никогда не знал. И когда умер ее брат и сейчас, после смерти подруги… Он не мог говорить, он мог только быть рядом. Не говоря больше ни слова, он сделал уверенный шаг внутрь, быстро захлопнув дверь, подошел к ней и замер совсем близко. Рука медленно поднялась и пальцы скользнули по щеке, почти не касаясь. Эвтида не отошла, не оттолкнула. Ей не хотелось думать, к чему приведет этот внезапный порыв Рэймсса, не хотела думать, что будет, если сейчас охотники ворвутся, схватят их и поведут на казнь. Она слишком устала бояться, слишком устала оглядываться в страхе на улицах, думая о том, что вот-вот ее схватят и она повторит участь Дии. Сцены ее казни не покидали Эву ни на минуту, она сейчас больше всего на свете хотела забыться. Ей НУЖНО было забыть… Сейчас перед ней стоял мужчина, которому Эва полностью доверяла, несмотря на то, что сделал его брат, она верила, что Рэймсс не сможет ее предать. Было темно, но она все же могла разглядеть его красивые черты. Она хотела прикоснуться к нему, хотела, чтоб он прикоснулся. Да, в этот самый момент, она хотела его. Только его. Эва дотронулась до его поднятой руки, давала согласие на продолжение. Рэймсс все понял. Другую руку он опустил на талию и прижал девушку к себе. Она зарылась лицом в его грудь, вдохнула его запах. Вдруг стало так легко, так тепло, ей показалось, что она в безопасности, что, обнимая Рэймсса, она исчезла из этого опасного сурового мира, в котором столько боли и страданий. -Эва… — снова шепнул Рэймсс, касаясь теплым дыханием ее мочки уха. Она подняла голову и посмотрела в его глаза. Эва увидела в них что-то отдаленно знакомое, что-то, о чем она давно запретила себе думать, построив стену между собой и другими. Но сейчас… Возможно только в эту ночь она разрешит себе разрушить эту стену, разрешит себе раскрыться полностью перед человеком, стоявшим рядом и сжимающим ее в объятиях. Она встала на носочки и легко коснулась своими губами губ Рэймсса, тем самым пересекая черту, которую он не решался перешагнуть. Он ждал этого. Он хотел, чтобы она сама решила, чего хочет. Его губы открылись, поддавшись ей, он начал углублять поцелуй, периодически лаская языком сладкие горячие губы. Рука Рэймсса сжалась на ее талии, а вторая зарылась в длинные мягкие волосы. Поцелуй становился требовательнее, но что-то мешало перейти грань. Он не был уверен, что сегодня подходящая ночь для сближения, он не хотел давить на Эву, тем более после того, что произошло днем. Воздух казался раскаленным и надо было остановиться прямо сейчас, пока он еще все контролирует. Тело реагировало, оно требовало ласкающих рук Эвы, ее языка, губ, ее стонов, дыхание начинало сбиваться, сердце готово было выпрыгнуть из груди, он хотел отстраниться и Эва это видела, понимала. Но сегодня она не могла этого допустить. Прервав поцелуй, она сделала шаг назад. Рэймсс подумал, что это ее ответ, почувствовал стыд за то, что не сделал это первым, что проявил слабость, не смог отступить. Эва улыбнулась и сделала то, о чем он грезил все последние ночи. Она начала раздеваться. Медленно, так сладко и мучительно, при этом уверенно, в ее глазах не было и тени сомнения. Она оголила свою грудь и стала массировать ее, медленно обводя пальцами соски. Взяла Рэймсса за руку, приглашая присоединиться к ней. Рэймсс снова обхватил Эву одной рукой за талию, а второй начал ласкать грудь. Теперь была его очередь брать инициативу на себя. Он перестал сдерживаться и со всей страстью поцеловал ее, властно проникая языком в рот. С губ Эвы вырвался первый такой сладкий для него стон. Влажный почти грубый поцелуй стирал все грани, все страхи, уничтожал все преграды на своем пути, рассеивал сомнения. Рэймсс и Эва сливались в единой страсти, разрушая стены между друг другом. Он опустил ее на кровать, медленно от губ начал спускаться ниже. Сначала прикоснулся к изгибу шеи, языком провел дорожку до ключиц. Влажные поцелуи заставляли Эву дрожать и покрываться мурашками. Он видел как ее тело реагирует и улыбался, продолжая опускаться ниже к груди, языком очерчивая ореолы сосков. Схватив один губами, начал его нежно посасывать. Эва не могла больше сдерживать стоны, ее дыхание сбилось, руки начали царапать кожу на плечах Рэймсса, что заставляло его сходил с ума, но, несмотря на это, он не хотел спешить. Губы продолжили свой путь, он изучал тело Эвы, искал ее уязвимые точки. Язык переместился на низ живота, Эва начала выгибаться в пояснице, руками ухватилась за кровать, стоны становились громче и отчетливее, наконец-то он услышал такой желанный шепот, вырывающийся из ее губ… -Рэймсс… — его имя смешалось со стоном. — Рэймсс, пожалуйста… Язык скользнул ниже. Он начал лизать и посасывать самые чувствительные места девушки. Клитор отзывался на его прикосновения. Ее влажность, ее шепот, переходивший в стоны, говорили о том, насколько ей сейчас хорошо. Он вошел в нее пальцем и стал медленно массировать изнутри. Эва выгнулась навстречу ему, стала извиваться, телом прося большего. Когда ее дыхание стало прерывистым, а внутри чувствовалось, как начинают сжиматься мышцы, он остановился. Переместившись снизу к лицу Эвы он заглянул в ее глаза. Они были затуманены, губы приоткрыты, тело не остановилось, оно продолжало извиваться, требуя продолжения. — Чего ты хочешь, Эва? — шепотом спросил он. Рэймсс не думал дразнить ее, но видя этот взгляд, эту податливость его гордой Эвы, он не смог удержаться. — Ты знаешь… — она отвела взгляд. Всегда такая гордая… Он мучительно хотел ее, тело до боли изнывало, как же хотелось облегчить эти сладкие страдания. Но на этот раз он не хотел сдаваться. -Скажи, чего ты хочешь, Эва. Она посмотрела в его глаза с вызовом, но увидя в них нежность, не смогла сдерзить. Не в этот раз. Она подняла руку и, коснувшись щеки Рэймсса, прошептала: — Тебя… Я хочу тебя. Рэймсс не стал больше оттягивать этот момент, он скинул с себя остатки одежды, навис над Эвой и поцеловал ее, больше не сдерживая свою страсть. Коленом раздвинув ее ноги, он дотронулся набухшим членом до ее влажности. Рэймсс двигал им вокруг, не торопясь вводить, будто играя, не зная кого больше мучает: Эву или себя. Эва подалась вперед, как бы призывая его продолжить, она хотела почувствовать его внутри, тело требовало его целиком. Это был ее первый раз, но она не боялась боли, она доверила ему всю себя. Рэймсс больше не мог сдерживаться и начал медленно входить, давая привыкнуть к себе. В какой-то момент с губ Эвы сорвался стон, он понял, что сейчас ей возможно больно и начал двигался медленно, аккуратно, ждал, пока Эва привыкнет к нему и сама начнет ускорять темп. Когда он почувствовал движение девушки навстречу и учащенное дыхание, то понял, что теперь можно не сдерживаться, что она хочет его так же как и он ее, что ей им больше ничего не мешает насытиться друг другом и погрузиться в эту страсть целиком. Он начал медленно увеличивать темп. Стоны слетали уже не только с губ Эвы. Рэймсс так хотел ее все это время, так жаждал прикоснуться к ее телу, грезил о ней в своих мечтах, видел ее в своих снах, и наконец-то этот момент настал. Хотелось растянуть это мгновение как можно дольше, но настойчивое желание освободиться от этого тягучего возбуждения, стало заполнять весь разум. Рэймсс опустил руку, желая помочь Эве получить оргазм, стал водить пальцами по ее набухшему клитору и ускорять темп. Стоны Эвы стали прерывистыми, поясница выгнулась, ногти вонзились в спину Рэймсса, но ее наслаждение и желание были лучшим вознаграждением за ту боль. Она начала быстро, прерывисто шептать его имя и вздрагивать… Мышцы внутри стали сокращаться. Ее стоны, ее блаженство помогли Рэймссу кончить следом. Он лег рядом с ней, заключив Эву в объятия. Все остальное исчезло, испарилось, оставив их вдвоем в моменте счастья и единения. Он гладил ее по голове, периодически целуя в макушку. Услышав ее тихое спокойное дыхание, Рэймссс подумал, что она уснула, крепче обнял ее и, не удержавшись, прошептал: — Я люблю тебя, Эва… Люблю. И никому не позволю навредить тебе. Обещаю. Она не спала. Почувствовав, как сердце откликается на его слова, как тепло разливается по ее телу, она крепче уткнулась в его грудь и улыбнулась.