Часть 1

      — Ты же помнишь, что сегодня ужинаем в семь?       — Ага, вчера уже предупредила всех преступников, что сегодня мы заканчиваем ровно в пять и не секундой позже.       Тиори закатила глаза, но всё-таки, взмахнув полами домашнего халата, ушла в свою комнату: у нее, в отличие от Шеврез, ещё было время поспать. Женщина проводила ее грустным взглядом: ей тоже хотелось, чтобы ненормированный график означал, что норму на каждый день себе создаёт она сама, а не преступники. Хотя бы один раз в году.       Она торопливо вышла на улицу и подставила лицо солнцу. Звезда казалась родной, она грела кожу, а ещё напоминала, ради чего стоит жить. Шеврез вообще любила весну: ей нравилось наблюдать, как после долгого затишья Кур-де-Фонтейн снова оживает: громче звучат разговоры, щебечут птицы и разлетаются всюду ароматы кофейн, которые наконец-то выставляют столики на улицу. Весной все это кажется главным подарком за пережитую зиму, в отличие от лета, когда подобное становится в подсознании нормой. Весна полна надежд, и даже преступники, оживляющиеся, как и все остальные люди, из-за чего приходится работать в разы больше, не могут омрачить настроения Шеврез.       В конце концов, весной она познакомилась с Тиори.       Впрочем, последнее живо напомнило ей и почему этот день будет столь сложным: она не забыла про юбилей, совсем нет, просто не успела забрать подарок и поймать банду, которую разыскивали всем патрулем уже которую неделю, а значит, за ближайшие двенадцать часов ей надо сделать и то, и другое. Звучало невозможно, но Шеврез жила по принципу "сложное оставляй другим, а сама делай невозможное" едва ли не с самого детства, так что ей не привыкать.       Эстель должна была уже проснуться, она всегда встаёт рано, а потому Шеврез рассудила, что может успеть в штаб, если завернуть к ней, и уже собралась пойти к мастерице, когда её нагнала сержантка.       — Капитанша! Поступили сведения из «Паровой птицы», они смогли выяснить, кто автор статьи, — Шеврез улыбнулась. Что ж оно и к лучшему, что остановили: чем быстрее расправится с работой, тем быстрее приступит к приятному.       — Все ведущие дело в штабе?       — Так точно, ждут вашего присутствия.       Женщина кивнула и быстрым шагом направилась уже на работу. Она любила наслаждаться Кур-де-Фонтейном во время прогулок, но, чтобы он продолжал находится в той безмятежности, которую она в городе и любит, ей следовало работать. И она всегда была готова.       — Докладывайте, что получили, — она даже не сняла накидку, не до того было. Они слишком долго искали банду, пока та не просчиталась, отправив свою статью в "Паровую птицу": журналисты там имеют нюх не только на сенсации, но и на тех, кто эти сенсации описывает. Шеврез иногда думала набирать новобранцев оттуда, всяко будет лучше того, как оно есть сейчас.       — Капитан, может хотя бы чай? — Лиор, переведенный в главный центр управления патрулем с окраин Фонтейна, как всегда не был с ними всеми на одной волне, остальные лишь тяжело вздохнули.       — Сегодня двадцать пятое мая, чем быстрее мы начнем, тем быстрее закончим. Лиор, сегодня единственный день, в который ты правда не задержишься после окончания работы.       Шеврез улыбнулась, все офицеры знали ее привычки, считали ее частью команды и относились как к своей. Она и та мелкая девочка, что с трясущимися руками подавала документы на вступления в жандармерию, — обе они ценили такое отношение от друзей.       — Так, хватит болтать, рассказывайте, что нашли.       И тогда потянулось все, за что Шеврез любила свою работу. Они обсуждали версии, спорили друг с другом, находили новые улики и разрабатывали план действий. От этих действий в предвкушении тряслись руки. Женщине это нравилось куда больше, чем собственно задержание преступников, хотя последнее и было опаснее, но оно никак не дарило такой азарт, как поиск.       Преступники были изворотливы, а потому обсуждение каждого нового нарушителя было сложной и оригинальной задачкой. А задачи Шеврез любила ещё с детства, когда то было единственным развлечением во Флев Сандр.       — А я говорил! — Арле отсалютовал им полупостой чашкой кофе. Он в самом деле понял, кто стоит за бандой, ещё в самом начале, а "я же говорил" давно стало ещё одной традицией их патруля. Естественно, никто не арестовал бы людей без следствия, но приятно было осознавать, что именно ты первым догадался о личности преступника, его мотивах и остальном. Что ты решил загадку.       — Да-да, молодец, может быть принесу тебе торт, если не забуду. Все, передавайте дело дальше, пусть приходят завтра с обыском, и сваливайте уже из этого злачного места. Завтра объявляю выходной, так что собираемся, как поступят сведения с обыска, — Шеврез посмотрела на часы. Приближалось пять вечера, а значит, укладывались они просто идеально.       И она ушла. Её ждала ещё Эстель.       Лишь на выходе она чуть задержалась.       — Она серьезно нас вот так отпустила? Шеврез?       — Лиор, не тупи, у нее сегодня годовщина, радуйся свободному вечеру.       Возможно, офицеры её слишком хорошо знают. ***       Она успела. Это не казалось чудом, это и было чудом. Она успела выполнить работу, забрать подарок и вымыть голову, она была готова к сегодняшнему празднику, это было магией. Даром богов, ещё более щедрым, чем глаз.       Главное было не опоздать.       Шеврез шла в ресторан из дома, Тиори — из своего магазина. Это было их маленькой традицией с самого начала: хотелось хотя бы так сохранить редкое, когда вы живёте в одном доме, ощущение того самого начала общения, когда перед встречей наряжаешься во все самое лучшее и по-настоящему мечтаешь увидеть восхищение в глазах подруги.       Когда же они наконец встретились, Шеврез обомлела. За более десяти лет общения она уже смирилась с тем, что её подруга была богиней красоты, но в том платье она выглядела ещё лучше, чем обычно. Так, словно была кем-то большим, чем богиня, а Шеврез до того момента даже не думала, что такое возможно.       — Выглядишь прекрасно.       — Ты тоже ничего, — и Шеврез бы обидеться, но Тиори была ее женой уже десять лет, и женщина знала, у той даже в мыслях не было как-то задеть. Тиори всегда говорила прямо, и если она считала, что костюм не идёт Шеврез, она никогда это не умалчивала, напротив, предлагала варианты, которые лучше подчеркнут её красоту. Обеим было хорошо от её прямолинейности, а потому был ли смысл что-то менять?       Официант разлил им по бокалам вино.       Такое же, как в первую их встречу, когда Тиори дала ей наводку в её первом деле. Такое же, как десять лет назад, когда они спонтанно решили жить вместе. Их дружба была тем островком постоянности, что требовался им обеим.       — Я тебя люблю, — и они чокнулись. В этой фразе не было романтического подтекста, как не было его в их отношениях вообще, но была любовь, самая сильная, какую они могли испытывать.       Они могли быть разными, они могли реагировать на одно и то же по разному, но они были подругами, они были семьёй, а потому любили одна другую совершенно искренне.