Здравствуй, Смерть

Help, I lost myself again        Мэйбл стояла возле треугольного окна на чердаке и печальным взглядом смотрела вперёд. Перед её глазами расстилался пейзаж леса, покрытого огромным слоем снега. На кровати, теперь единственной находящейся в комнате, безразлично лежал Диппер и даже, кажется, не моргал.        Девушка вновь сюда пришла. Пришла, потому что не может находиться в одиночестве. Она начинала сходить с ума. Медленно, постепенно изводя себя.        Прошёл ровно год с того самого кульминационного события, и Мэйбл поймала себя на мысли, что то время было необыкновенно волшебным. Она была словно в пленительной, сладкой сказке, которая не хотела отпускать её долгое время.        …однако всё рано или поздно заканчивается.        И вот, она вновь стояла в той самой близкой сердцу и родной комнате. Потому что она устала.        Когда Пайнсам исполнилось восемнадцать, они решили не возвращаться в Калифорнию и остаться в Гравити Фолз. Так велело их сердце.        И зря Мэйбл на это согласилась.        Чёртовы обстоятельства. But I remember you        Тогда вернулся Билл. Он ничего не объяснял, но выглядел настолько уставшим от жизни, что Мэйбл стало невольно жаль его. Её ранимое и детское сердце хотело, чтобы даже он — самый настоящий тиран и садист, — получил любовь.        Проклятая влюбчивость.        У Сайфера была только часть его сил, однако это нисколько не пугало Пайнс. Из последних возможностей он выстроил небольшой дом вместо своей статуи на той самой поляне.        Жаль, что она не сгорела дотла.        Девушка приходила к Биллу каждый день. Каждые сутки Мэйбл бесила его своим присутствием, раздражала. Но после он привык. И в какой-то день, когда она не пришла из-за семейных обстоятельств, Сайферу стало ужасно скучно. Словно лучик солнца временно ушёл из его жизни.        Он привык к ней, к её постоянной болтовне и раздражающим глаза свитерам кисло-ярких цветов.        Они оба тонули, не до конца понимая, во что вляпались. Don't come back, it won't end well        Мэйбл вспомнила его улыбку и смех, и по её щеке невольно скатилась прозрачная слеза.        — Можно я просто, наконец, исчезну, — прошептала девушка, однако Диппер её всё равно не услышал, словно она пустое место, хотя так, наверное, и было.        Пайнс горько хмыкнула, осознавая, насколько она права.        Она тогда была зла на Билла за то, что он всегда что-либо скрывал, однако сейчас всё изменилось… Девушка готова на всё, лишь бы ещё раз его увидеть, извиниться за ту ссору, узреть его радость или гнев…        Однако Мэйбл знала, что если Сайфер вновь покажется перед ней… Она свихнётся, хоть и будет неимоверно счастлива. But I wish you'd tell me too        Пайнс рассказывала Биллу всё, начиная с детских сказок, которых, как оказалось, он никогда не слышал, и, заканчивая каждым моментом её жизни, не утаивая ни одной детали. А он внимательно слушал и просил рассказывать ещё и ещё, постоянно прерывая язвительными комментариями.        Мэйбл доверяла ему. Доверила Сайферу жизнь, душу, а он… Он не счёл нужным посвятить её в ту историю, из-за которой она умерла.        Он был до ужаса скрытен. Our love is six feet under        Мэйбл постоянно приходила к их могиле даже в виде духа. Она всегда была в городке Гравити Фолз, не имея возможности выбраться из него.        Пайнс наблюдала за всеми, но никто не видел её. Не это ли самый ужасный страх до этого радостной и никогда не унывающей девчушки?        Однако всё изменилось. I can't help but wonder If our grave was watered by the rain?        Мэйбл всегда приходила на их могилу в солнечные дни, отсиживаясь в холодные времена дома. Да, их похоронили вместе, на чём настоял Диппер, который знал, насколько его сестра любила этого проклятого демона.        И, вероятно, брату было наиболее тяжело видеть труп своей двойняшки. После похорон он никогда не был на кладбище. Он не мог приходить туда. Would roses bloom?        Сайфер всегда дарил Мэйбл алые розы, хоть и прекрасно знал, что девушка любила ромашки. Однако Билл заставил её полюбить эти цветы, которые ассоциировались у Пайнс ни с чем иным, как с кровью и… демоном.        И девушка как-то принесла к их могиле горшок с кровавыми розами, поставив трофей на его каменную и такую ледяную плиту… Настолько же холодную, как и его взгляд, когда ему было что-то безразлично… Could roses bloom Again?        Она помнила, как в преддверии смерти он наколдовал ей цветок. Той самой розы.        Дурак.        Не используй Сайфер свои силы, он бы мог остаться в живых…        Она до сих пор отчётливо помнила, как на её руках были следы его крови, на удивление, такой чистой… Retrace my lips, erase your touch        Его прикосновения были для Мэйбл чем-то особенным и трепетным. Она запоминала, как именно Билл к ней прикасался в порыве любых эмоций: будь то страсть, гнев или редкая-редкая нежность. Она помнила всё. Начиная со всех его прозвищ, заканчивая каждым его любимым рассказом.        Пайнс хотела всё отдать, лишь бы услышать такое тёплое и родное «Звёздочка»… It's all too much for me        Да, Сайфер тоже умер, он пожертвовал собой ради неё. Но было уже поздно. Он не почувствовал яда в её крови.        Мэйбл до самого последнего хотела касаться его. Настолько хотела быть рядом с Биллом, что умерла, лёжа рядом с ним. Blow away like smoke in air        Пайнс всегда видела его призрак, Билл постоянно чудился ей, как бы напоминая, что он всегда рядом.        Так близко…        И так далеко…        Она до безумия хотела коснуться Сайфера, ощутить под пальцами его излюбленную жёлтую рубашку, но как только Мэйбл протягивала руку к призраку, он грустно-грустно улыбался и тотчас испарялся, оставив после себя лишь едва прозрачную чёрную дымку. How can you die carelessly?        Он умирал с ухмылкой на устах, словно ничего серьёзного не случилось… Билл видел её разбитое состояние и хотел напоследок приободрить.        Но у него не вышло.        Мэйбл не могла представить жизни без него. Our love is six feet under        До своей смерти Пайнс не знала, что могла бы родить. Родить, возможно, самую настоящую копию Сайфера, что теперь была закопана вместе со своим отцом и матерью в шести футах под землёй. Под чёрной, мрачной и такой холодной землёй.        А ведь Мэйбл когда-то мечтала о ребёнке… Воображала каждую ночь счастливую семью с маленькими детьми, которые могли бы безобразничать и так по-родному шлёпать ножками по полу, в попытках убежать во время новой придуманной игры… I can't help but wonder        Мэйбл всегда хотела узнать о врагах Сайфера, чтобы банально представлять о силе возможной опасности. Но он не посвятил её в свои тайны и унёс их с собой — в могилу.        А она была уверена, что этим мстящим существам мало. Они готовы были бы продолжить пытать того, кто был дорог Биллу, однако они не успели. Мэйбл тогда уже почти умерла. If our grave was watered by the rain        Она рыдала сутками напролёт. Пайнс надеялась, что хотя бы после смерти будет с ним вечно. Но нет. Даже такая её весьма простая мечта не сбылась.        Идиотское невезение в любви. Would roses bloom?        Руки не отмывались от его багряно-красной крови. Мэйбл всегда носила перчатки, чтобы хоть ненадолго забыть обо всём, что случилось. Но никогда не получалось. Она каждое мгновение вспоминала то, что произошло так давно.        Пайнс жила прошлым. По-другому она не умела. They're playing our sound        Для Мэйбл его голос был отдельной мелодией, прекрасным звуком, который она хотела слушать снова и снова.        Каждый звук, произнесённый им, был для неё неописуемо красивым, запоминающимся. Этот бархатный, нахальный и… такой родной бас.        Как же ей его не хватало. Laying us down tonight        Пайнс видела их с Биллом похороны своими глазами. Она до последнего не верила. Не хотела верить.        Мэйбл надеялась, что это был до одури ужасный кошмар; что вот сейчас, прямо сейчас, она проснётся в объятиях Сайфера и забудет об этом треклятом сне.        Но она видела только его необычайную бледность кожи и разлагающийся труп. And all of these clouds Bringing us back to life        Наконец Диппер встал, вырвав свою двойняшку из воспоминаний, и на негнущихся ногах он поплёлся на громкий голос Стэна, попытавшись избавиться от противного чувства слежки.        Однако Мэйбл сама покинула своего брата, преодолев закрытое окно, и полетела вдоль лесной тропинки. Все природные звуки на время словно оживляли Пайнс и заставляли забыть, что она всего лишь невесомый и невидимый дух этого мира. But you're cold as a night        Мэйбл ощущала всё, словно по проклятию. Она чувствовала каждое изменение температуры, каждое прикосновение, проходящее сквозь неё. И она это ненавидела. Ненавидела ровно так же, как и холод Сайфера. Он обладал этой чертой: всё-таки демон, как-никак. Любовь была ему чужда, однако даже эту отрешённость она ему прощала.       Потому что очень сильно любила. Help, I lost myself again        Мэйбл пыталась забыться всеми способами. Даже пробовала раздобыть информацию у Форда в подвале, но ничего не помогало. Ни-че-го.        Пайнс была бы счастлива попасть в Ад или продать Дьяволу всё, что у неё осталось — душу, лишь бы потерять память, затмить разум… Она начала теряться. Теряться во всём. Мэйбл знала, что вреда ей ничто не причинит, и всегда намеренно наступала на проходящие сквозь неё и причиняющие боль ветки. Потому что это немного помогало. But I remember you        Она хотела сгинуть, исчезнуть навсегда: каждое воспоминание о нём отражалось мимолётным счастьем и неимоверной болью в груди.        Потому что всё, что у неё осталось от Сайфера — его труп, могила, да самое сокровенное кольцо на пальце.