...

За свою долгую жизнь я посетил много стран и городов, повидал много разных людей и разных достопримечательностей, но почему местом моей души стал именно город Санкт — Петербург. В этом городе я всегда чувствовал себя увереннее, сильнее, мудрее. Вся моя жизнь была построена на том, что я работал журналистом, видимо оттого и полюбил эту профессию. Потому что твоя задача заключалась в том, что нужно брать интервью у абсолютно разных людей. Совмещая разных людей и постоянные разъезды, я полюбил эту профессию. Полюбил её настолько, что ушёл в неё с головой, позабыв о родных близких. Всю жизнь меня тянуло в Санкт — Петербург, и каждый раз когда моя работа останавливалась на какой — то период времени, то я тут же приезжал туда, и проводил там время. Я был в библиотеках, кафе, парках, музеях, театрах, и мне всё так это нравилось, что я купил в этом городе квартиру, пускай небольшую, но уютную. И посадил в этой квартире фикус, к которому я каждый раз теперь возвращаюсь с великой радостью. Я бы давно завёл домашнее животное, но, увы, мне его просто не с кем бы было оставлять. Сейчас мне уже 74 года, и я нахожусь на пенсии, чудесно провожу своё время с уже взрослой дочерью, и радуюсь тому, что когда — то она пришла в мой мир. В моём возрасте люди на пенсии уже полностью отчаиваются, и думают, что в таком возрасте жизнь уже заканчивается, но это совсем не так! Я активно веду здоровый образ жизни, научился вязать, готовлю разные вкусности, выезжаю на природу, взбираюсь в горы, занимаюсь плаванием, вообще живу на полную катушку. Кто знает, может быть, завтра меня собьет машина, и никто даже и не вспомнит обо мне, кроме моей дочери, но зато там, на небесах я буду знать, что даже самый последний день своей жизни я прожил не зря. Однажды, а это где — то лет 40 назад, я был вынужден уехать в Новосибирск, где предстояла встреча с великим русским писателем, о котором я никогда не слышал, и не читал в газетах. Поэтому уже с утра я стоял на перроне и, прихватив с собой пару книжек на завязке, пил воду, потому что стояла жуткая жара. Дамы махали роскошными веерами, а молодые люди беретками. Поезд мой должен был прибыть через полчаса, я присел на лавочку и принялся выжидать. Вдалеке я заметил маленькую девочку, она держала в руках растрепанную куклу, да и сама девочка выглядела так же, как и её игрушка. Может она заблудилась? Или ждёт свою маму? Но девочка выглядела так, словно ждёт прибывающего поезда. Но почему она совсем одна, почему пришла сюда без родителей, может быть, она ждёт маму, которая была на заработках, а отца у неё и в помине не было? Или может быть она стоит тут с самого утра и ждёт своего старшего брата, который уехал учиться в другой город. Я пыталась не заострять на этом внимание, может она правда кого — то ждёт и совсем скоро, тот, кого она так тщетно ждет, вернется за ней. Платьице её было в мелких дырочках, туфельки немного разваливались, будто просили каши, а на непричесанной голове красовался грязно — белый бант. Может она как истинная принцесса боялась опоздать, и собиралась очень быстро, поэтому и кажется, что выглядит неопрятно. На вид девочке было лет 5. Я старался не придавать значения этой крохе, но она с таким энтузиазмом смотрела куда — то вдаль, что мне самому стало интересно, чего, же она так долго ждёт. Спустя пару минут вдалеке я услышал гул поезда, и, собрав все свои вещи в охапку, подошёл к перрону. Девочка улыбнулась, когда увидела, как вдалеке гудит поезд. «Для взрослых людей поезд — это средство передвижения, но для детей это не просто поезд, а что — то, что имеет душу, характер, настроение…» — вычитал я это недавно в газете, и мне хотелось в это верить. Поезд остановился, и из вагонов начали выходить люди. Маленькая девочка вглядывалась в лица этих высоких людей и будто пыталась кого — то найти. Наконец, подоспела моя очередь войти, проводница посмотрела мои документы, и отправила меня в мой вагон. Из окна я долго смотрел на девочку, она не двигалась, не бежала куда — то, она стояла совершенно спокойно, и продолжала вглядываться в лица людей. Поезд тронулся, и я уехал, а девочка так и не тронулась с места, всё продолжила ждать кого — то, словно Хатико. С этого момента прошло полгода, и я вернулся в свой уже родной город. Поезд остановился, я вышел, держа в руках тяжелые сумки. Спустившись, я сел на лавочку и выдохнул, не ожидал, что сувениры могут столько весить, хотя набрал я совсем немного. Знакомых и родственников не так уж и много, но я заимел привычку привозить всякое разное, радовать своих друзей. Стояло раннее утро, и было достаточно прохладно, поэтому я укутался в своё зимнее пальто, и, затянув потуже шарф, и заметил на полу игрушку. Это оказалась кукла, она была вся грязная, растрепанная, к тому же из-под снега торчала только её голова. И тут меня как молнией ударило, я тут же вспомнил, что полгода назад я уезжал с этого же перрона, на котором стояла маленькая девочка и держала эту самую куклу. А что если кроха потеряла её, а сейчас сидит где — то дома, и плачет, а может быть, девочку украли, куклу выронили, и теперь бог знает, где она находится? Я тут схватил все свои вещи, и, прихватив куклу, направился в сторону вокзала. Я постучал по окошку одной из касс, и оно открылось, оттуда мне выгляну недовольная женщина, на груди у которой белыми буквами было написано «Галина». — Мужчина, слушаю вас, — от её противного голоса вяли уши, и казалось из них вот — вот польётся кровь. — Доброе утро, — я протянул ей куклу, — извините, но я был у вас тут полгода назад, и заметил одну девочку, светловолосая такая, глазки голубые, платье в горошек, вы не знаете о ней что — нибудь? — обеспокоенно говорил, почти заикаясь. — Мужчина, вы может быть пьяный или у вас похмелье, белая горячка, что вы несёте? — она закатила глаза, и уже хотела закрыть окошко. — Девушка, мне нужна ваша помощь, вы знаете хозяйку этой куклы, может быть, видели её на днях? Или может быть видели её полгода назад? — хотел я остановить её. — Мужчина, я ничем вам помочь не могу, вы несёте какую — то полнейшую чепуху, не знаю я никаких хозяек кукол, я Вам, что бюро находок? Убирайтесь отсюда, не мешайте работать! — она резко захлопнула окошко, казалось, что оно вылетит. — Девушка, неужели вы не хотите мне помочь? — но мне уже никто не отвечал, да и слушать меня явно никто не хотел. Я огорченно сел на лавочку. Я просидел так до самого вечера, так и не повстречав хозяйку куклы, и кажется, заснул. Снегопад осыпал весь перрон, и полный мужчина с усами, в костюме разнорабочего принялся чистить весь этот снег, пока тот продолжал падать. Вокруг уже было совсем темно, когда разбудил чей — то девчачий голос и детские ручонки. — Дяденька, дяденька, — она толкала меня в пальто и белые хлопья снега падали на меня. Я очнулся и увидел перед собой маленькую девчонку, в белой шубейке и серых валенках. Ручки её были красные от холода, зато на голове был платок из овечьей шерсти. — Дяденька, — продолжала она, — вы нашли мою куклу? Где же вы нашли её? Я отряхнулся от снега, и вытащил куклу из своего пальто. Вот и нашлась хозяйка. — Да, я нашёл её, — я тут же передал куклу девчонке. Я узнал её, с того времени она немного подросла. — Спасибо вам большое, дяденька, — она улыбнулся и, забравшись на лавочку, села рядом со мной, — я уже думала, что её кто — то украл. Я улыбнулся, пока она сидела рядом и сдувала снег, который продолжал падать. Я не собирался идти домой, ведь кроме фикуса меня там всё равно никто не ждал. — А чего же ты одна гуляешь в такой мороз? — поинтересовался я, когда обратил внимание на её красные ручонки. — Я всегда одна хожу дяденька, — она достала откуда — то из кармана тряпку и завернула в неё куклу, — вот Маня, чтобы тебе теплее было. — Неужто — ли никто не пошел с тобой пропажу искать, родители или может быть брат с сестричкой? — я передал ей свои руковицы. — Спасибо вам, дяденька, — она надела мои руковицы, затянув их до самых локтей, — нет у меня никого, дяденька, я одна. — Как же одна? Совсем одна хозяйничаешь? — смеялся я, думая, что девочка шутит, — вы вдвоём с Маней живёте? — Да, дяденька, — она спрыгнула с лавочки, прихватив подмышку куклу, — всех родных немцы перебили, одна Маня у меня и осталась. Меня как кипятком ошпарили, сколько же таких семей перебили в войну, и сколько сирот осталось жить в детских домах. Мне стало жалко девчонку. — А чего же ты ходишь сюда, милая? — я смотрел, как она поправляет платок на голове. — Вдруг ко мне приедет тётя или дядя повидаться, а я даже не встречу их на вокзале, — девочка грустно опустила голову и посмотрела вдаль, услышав гул поезда. — А как же зовут тебя, милая? — поезд подъехал к перрону и из вагона повалили толпы людей. Девочка прижалась опять к лавочке. — Меня Евдокией зовут. — Дуся, это я, дядька твой! Я как только узнал про тебя, так сразу и к тебе! — на лице её появилась улыбка, и девочка заплакала, прижавшись ко мне. Сколько таких детей погибло в войну, таких чистых и искренних, добрых, с большим и тёплым сердцем. Мне стало жаль девчонку, и я решил, что заберу её с собой. Пускай она живёт со мной, и думает, что на этой земле ещё остался её родной человек. Тяжело ей будет без родни. — Тятенька, как я ждала вас! — она плакала, и обнимала мою руку, — я думала, что вы никогда не приедете, — она вытирала лицо моими рукавица, и снова слёзы шли из её глаз. Она кинулась мне на шею, а я обнял её, и гладил по плечам. А после мы поднялись с ней, и отправились в деревню, где она жила. Избушка Дуси была маленькой, но чистенькой. Мне она рассказала, что умеет варить кашу и печь хлеб, а в горнице прибирается сама, пока её Маня спит. Я забрал Дуню в свою квартиру и выделил ей уголок. Мы вместе с ней купили ей кровать и много разноцветных платьиц, шубку и новые сапожки. Она каждый день готовила мне обед, а я занимался уборкой и готовил ужин. А осенью, когда ей исполнилось 7 лет, Дуся пошла в школу, и я каждый вечер помогал ей с уроками. Вот так, обычная человеческая внимательность способна изменить чью — то жизнь.