Система приюта.

Приюты под управлением Альянса больше походили на тюрьму для их воспитанников, хотя для самих агентов внутренний порядок казался даже вполне свободным, в отличии от устройства жизни в штабах. Роботы, походящие на людей, понимали, как обращаться с детьми – для этих целей даже выпускались отдельные модели агентов, более контактные, имеющие в своей программе все необходимые для взаимодействия с маленькими людьми знания. Каждый такой агент, носящих форменную красную рубашку, был запрограммирован обучать выделенную ему группу, проводить тесты и записывать качества каждого отдельного воспитанника для общей базы. Правда какая-то привязанность к своим подопечным у роботов полностью отсутствовала. Технически роботы создавали идеальные условия для взращивания брошенных детей – из бюджета Альянса выделялось достаточно средств чтобы обеспечить всех воспитанников, предоставить им приличное, даже выше среднего, образование и развитие в необходимых обществу направлениях. Но при всём при этом полностью исключалось развитие ребёнка, как отдельной личности. Всё дети со своего поступления в приют учились жить по правилам агентов, то есть быть частью системы на которой держится их общество – идеалы Альянса то и дело мелькали и в рассказах, изучаемых в обязательной программе, и в детских историях, что воспитатели периодически рассказывали маленьким детям. Правда стен приюта никто из воспитанников, достигших совершеннолетия, так и не покинул. Если поинтересоваться у директора или воспитателей, то агенты пояснят, что если над ребёнком не взяли опеку люди до его восемнадцати лет, то подросток так и оставался под крылом Альянса, просто из приюта он переводился в штаб, где под присмотром операторов начинал работать, используя полученные знания. Работа в Альянсе считалась достаточно уважаемой и попасть даже на самые низкие должности простым людям было практически невозможно – многие считали, что причиной тому как раз брошенные дети, которых нужно было куда-то устраивать. Многим не нравилось то, что какие-то бездомные паршивцы отнимают работу у нормальных граждан, но спорить с Альянсом полномочий не было даже у большинства правительственных чинов. Но не всё было так красочно, как описывалось в листовках, которые печатал Альянс. Это юный ДаФак понял уже на второй год своей жизни, когда начал что-то понимать. Для начала их не называли по именам – каждому ребёнку, как агенту, присваивался личный номер, который заменял ему имя до его совершеннолетия или до усыновления. Такое отношение пояснялось тем, что имена зарождают привязанность к чему либо, когда номер является совершенно нейтральным именованием отдельного существа, позволяя потенциальным новым родителям самим дать имя приёмному ребёнку, тем самым вернув его из общества агентов в общество человеческое. Но на деле членам Альянса так было проще заполнять статистику и вести подсчёт детей в приюте. Роботы, что с них взять. Но между собой дети, конечно же, придумывали друг другу клички или просто старались не забыть данные родителями имена. Зеленоглазый мальчик был слишком маленький, чтобы помнить собственное имя, но между собой старшие дети прозвали его ДаФаком – один раз так крикнул взрослый, который поднял малыша на руки, получив приличный разряд тока. Конечно же тогда у людей отпало желание рассматривать ребёнка в качестве потенциального сына. Именно в тот день им и заинтересовались агенты в белых халатах. Конечно, среди всех остальных ребёнка не выделяли и не проявляли к особенному человечку больше внимания, не баловали лишним уходом или помощью. Его просто изучали, можно сказать, всё было даже на оборот – вместо сострадания он получил ещё больше контроля чем другие дети. Но надо признать, это было достаточно эффективным решением – взрывы и сбои в работе техники, вызванные его силами, почти прекратились, по крайней мере до его пяти лет, когда он практически пробил взрывом железную стену общей столовой. Но на деле, несмотря на все усилия воспитателей, ДаФак вовсе не стал послушным мальчиком, даже наоборот, вместо воспитания он приобрёл только навыки притворства – легче было притвориться, что ты всё понял, вместо того чтобы сопротивляться и нарываться на одно из многих наказаний. Наказания, этот способ воспитания был достаточно распространён в Альянсе. Ничего не держит детей в дисциплине лучше, чем перспектива угодить в комнату с равнодушными серыми стенами, в которой, согласно проступку, будет подобрано оптимальное дисциплинарное взыскание, от банального стояния в углу в течении фиксированного количества времени, до безжалостных ударов током для проступков повесомее. Самые жестокие наказания, конечно же, применялись к наиболее старшим жителям приюта – дети до десяти лет не могли нарваться на применение силы выше среднего уровня. ДаФак даже не представлял, что происходило на третьем этаже и не хотел, ему хватало и своих проблем. Его наказывали за каждый устроенный взрыв или непроизвольные вспышки электричества, наказывали до тех пор, пока он не научился это сдерживать, буквально направляя весь удар на собственный организм, из-за чего его зрение начало ухудшаться в очень раннем возрасте, как и психическое состояние, правда в приюте с этим помогал справиться агент-психолог, которого его заставляли регулярно посещать. Не сказать, что тот агент был таким уж ужасным, скорее он просто был никаким – машина, запрограммированная давать советы и создавать иллюзию поддержки, в прочем ребёнку большего и не нужно было. Помимо психолога был и ещё один достаточно близкий ему камерамен – тот, что, по его словам, первым взял его на руки, когда его принесли в приют. Конечно, этот робот не проявлял особого тепла к ребёнку, не ставил его выше остальных прилюдно, но давал на толику больше заботы и периодически приносил разные вещи – книги, карандаши, чистые листы бумаги, когда ДаФака в очередной раз отправляли спать в одиночную комнату – маленькую серую коробку с одинокой кроватью и вечно выключенным светом. На вопрос «почему?» этот оператор только пожимал плечами. Он в целом отличался от других агентов, во время своей смены он куда больше тянулся к детям, иногда шёл на встречу, предоставлял не такие сложные задачи, как другие. К сожалению, это замечали не только дети. Другие операторы быстро поняли, что с их товарищем что-то не так. На тот момент ДаФак не знал, но в более взрослом возрасте понял, что в системе агента произошёл сбой, из-за которого некоторые установки программы изменились. Это и послужило причиной более человечного отношения к своим малолетним воспитанникам. В прочем какой-то маленький изъян совсем не мешал их группе искренне любить своего воспитателя, ведь при нём было меньше всего наказаний и больше времени для игры – маленькое белое пятно в череде серых будней. Помниться именно от него ДаФак получил свою первую книжку про технику – скорее всего ничего другого оператор достать не смог в виду того, что роботам были безразличны романы, сказки и иные истории, а контактировать с внешним миром воспитателям не полагалось, как и детям большую часть времени. Возможно именно из-за того камерамена взрывной проникся инженерией и в последствии начал хорошо разбираться в различной электронике, хорошо подняв свой средний бал в промежуточных тестах.