*

Многое из того, что делал для неё Дзёно, всё ещё казалось слишком нереальным, чтобы быть правдой. Его способность предугадывать все желания по одному лишь сердцебиению, по единому неосознанному движению, его искреннее стремление окружить заботой — всё это было поначалу очень непривычным. После их первой встречи в аэропорту, едва не обернувшейся трагедией для всего мира, и после всех лет, проведённых с отцом, всегда державшим в армейской строгости, теперь Ая чувствует себя наконец свободной и защищённой. Чувствует себя живой. Она больше не стыдится быть обнажённой до самого сердца, ведь теперь ей не нужно прятаться. Она чувствует себя любимой, пусть это долго и сложно было принять, перестав думать о том, что Дзёно не тот человек, который мог бы ей это дать, и одновременно — что она просто этого не заслуживает, ведь никогда не сумеет соответствовать тем идеалам, которые хотел видеть в ней отец. Но теперь никто не навязывал, какой она должна быть, и ни в чём не упрекал, напротив — лишь поддерживал и понимал, пытаясь сгладить тяжёлые воспоминания, дав возможность двигаться дальше. И у неё получается. Ая расслабленно вдыхает приятный запах кардамона, наполнивший ванную комнату, заставленную ароматическими свечами, и прижимается спиной к груди Сайгику, лёжа в идеально горячей, покрытой пеной воде. Мягкий полумрак, обволакивающий подобно волнам, успокаивает и пьянит не меньше красного вина, бокал с которым ей передают. — Так сегодня какой-то праздник? — она щурится, делая глоток, ощущая лёгкий поцелуй за ухом. Дзёно мягко проводит влажной рукой по её по волосам. — Кажется, сегодня у тебя был тяжёлый день, — он опускает ладони на её плечи. — Тебе нужно расслабиться и отпустить его. Сложно противостоять его глубокому голосу и ласковым прикосновениям, которые пьянят всё больше. Этот миг слишком прекрасен, чтобы думать о том, что он может кончиться, — чтобы вообще вспоминать о мире, оставшемся за пределами этих стен. Спасённый её усилиями, мир по-прежнему оставался жестоким и несправедливым, и она уже усвоила главный урок — она не может повлиять на всё и ей следует чаще думать о себе, о чём теперь ей постоянно напоминают, окружая заботой, позволяя делать то, чего хочет она сама, а не её отец. Сайгику убирает опустевший бокал и осторожно разминает её влажные плечи, растирая по коже пену, и Ая с удовольствием прикрывает глаза, отдаваясь его движениям, вдыхая густой, насыщенный ароматом свечей воздух. Ни прошлого, ни будущего в это мгновение не существует — только тёплая близость, которой так не хватало. Касания Дзёно легки и бережны — в них нет требовательности, нет угрозы. Их обнажённые тела соприкасаются под водой, и Ая чувствует себя в безопасности рядом с ним, зная, что он никогда не причинит вреда, какие бы сомнения ранее ни охватывали её разум, они давно уже отступили. Да, Дзёно здорово напугал её в первую встречу, но тогда же она увидела, какой он на самом деле. Он чуть не погиб на её глазах, тоже борясь ради справедливости. Теперь же они оба выбрали жизнь. Массаж расслабляет, всё больше погружая в приятную негу, и по телу проходит мягкая дрожь, когда пальцы осторожно скользят по спине, поглаживая между лопаток. Ая довольно вздыхает, не открывая глаз, отдаваясь этому чувству. Сайгику знает её тело, каждый изгиб, и она доверяет себя его рукам, что теперь защищают её и укрывают от всего мира, который всегда был к ней так жесток, но который — благодаря ему — именно ей удалось спасти. Чуть не разделив с ним смерть и теперь уже деля с ним жизнь, она наконец чувствует себя счастливой.