Лучший подарок.

Подумать только, сегодня день не предвещал дождей, а на поляне недалеко от Кур-Де-Фонтейна расположился маленький, но душевный праздник. В честь дня рождения досточтимого юдекса, Нёвиллета. Мелюзины оставляли маленькие сюрпризы за его спиной, пока тот, улыбаясь лучам не видел этого добрейшего проказничества - баловать его милыми подарками. Здесь были все, Путешественница со своей маленькой путеводительницей, очаровательные создания Мелюзины, даже Навия, что решила приготовить изысканные пирожные и разделить их на этом чудном пикнике и немного покрасоваться перед судьей своим расцветом сил и женственностью. Может даже поманить его чем-то. Птицы щебечут, раздавался смех и звон фужеров, время близилось к яркому закату. Но что-то здесь было не так. Здесь не было кого-то… кто действительно смог бы разделить его день, та, что поздравляла его на протяжении пятиста лет, впервые отсутствовала на этом празднике и от осознания стало пусто. Возможно раньше и было раздражение, когда утром раздавался наигранный крик, не предвещающий усталость или спокойное проведение своего праздника. Сейчас как будто ее и не было вовсе, после всего случившегося, девушка с трудом подпускала его. Пользуясь лишь изредка, его вниманием, что он так обещал уделять. Нёвиллет продолжал твердить, что исполнит отныне ее любую прихоть, дабы сгладить то, за что провинился. Незаметно это превратилось в то, что Нёвиллет наблюдал с обожанием. Ее человеческие потребности. Иногда доходило до жарких поцелуев, робких от обоих, но страстных. Когда Фурина после тяжелого гнета их общения, в ее расшатанной от беспорядка квартире, застыла в темноте и попросила поцеловать ее. Поцеловать так, как бы никто не поцеловал. — Ведь ты… самый мне близкий, я не хочу чувствовать это от другого. Что же это может быть за глупость?… — Тихо шептал ее голос, но гидро-дракон отдался и своим желаниям, в ту намешанную с горем и соблазном ночь. Он осторожно положил руку на ее ладонь и посмотрел в разные, жаждущие глаза, что поблескивали и манили, как манили и ее губы. Слишком приятное ощущение, настолько, что робкость перешла в уверенность и она цепляясь за его дорогой костюм, не отпускала. Настолько хотелось познать желание и утонуть в нем, что согласились опробовать это друг на друге. Только у Фурины это была потребность, а у Нёвиллета родившееся желание, сжать ее бедра и заставить выгнуться под его крепким телом, пока багровые следы на лже-богине остаются признаком его зависимости. Мысли заставляли скрипеть зубами, пока все веселье подходило к концу. Он уставился на свои руки, что так тянулись еще недавно к ее талии, пока она жалобно просила быть ближе и одарить ее чем-то, что она пробует впервые и все никак не может насладиться. Такой он вспоминал ее часто, желающей насладиться всеми нотками ее новой жизни. И он бы, не против помочь ей. Но что чувствует сам? Почему так хочется бежать к ней и отдать все свое время, всю свою бесконечность? Почему праздник вдруг стал таким пустым, где же его маленький скандал, услада для глаз. Хочется придти и самостоятельно показать свои чувства, но сколько желания, столько же и сомнений. Во всяком случае, ее нужно навестить. После прощаний Нёвиллет отводит малышек мелюзин во дворец, оставляя их маленькие подарки в своем кабинете. Некоторое время он все еще противиться тому чувству, что с каждой секундой разгоняется по его телу. Опираясь на стол тяжело дышит, перегоняет все свои мысли, что только усиливают желание. Ее фразы, шепот, просьбы, она вся. — Я бы никому не позволила так с собой… Ты знаешь, не пользуйся этим — Шептала между поцелуями, пытаясь оправдать свою влюбленность обычными потребностями к тактильности, или всплеску гормонов, что и без того мучало все в одном на протяжение веков. — Я бы не позволил такого никому, кроме Вас. — Отвечал Нёвиллет, когда переставал накрывать ее губы своими. Сжатый кулак, долгое раздумье и он идет прямиком к дому, в котором она живет. Он обставил все и создал в квартире уют, рассматривая часами дизайны, которые подошли бы к экс-архонту. Даже не слушая ее крики о том, что ей не нужно всего этого. Но ее состояние нужно было подавлять, страхи выйти из дома или бессилие перед уборкой. Лишь бы его любовь не страдала. Работники дома тихо приветствуют его, зная, к кому он пожаловал. Покорные и вдумчивые взгляды от людей, которые провожали его силуэт до необходимой ему двери квартиры. Осторожный стук в дверь, он затаил дыхание и ждет, когда сможет ее увидеть. Когда сможет приблизиться и крепко обнять, провести остаток своего праздника, разделив только с ней. И она открывает. Ее тело покрывала нежная, белая ночнушка, подчеркивая легкость силуэта Фурины, пряди и хвостики, что вились, покорно лежали на плечах, немного развеваясь на ветерке от открытой двери. Она заглядывает в его глаза, прямо рассказывая о том, как ждала его весь вечер. От того что он стоит, как вкопанный на ее лице мелькает улыбка и тихий смешок в его сторону. — С днём рождения, Нёвиллет. — Манящий шепот с нежными нотами голоса Фурины врезается в его уши и пронизывает по всему телу. Он больше не может сдерживаться. Нёвиллет хватает ее за талию, притягивая к себе грубо, но осторожно, тянется к ее губам, на что та покорно поддается ему в поцелуе, запрыгивая в его крепкие руки, что наконец сжимают ягодицы, обхватывает его бедра ногами. Между тяжелыми вдохами он находит в себе ответ, что он чувствовал сам. Желание быть только с ней и никогда ни с кем не делиться, точно так же он и хотел, чтобы воспринимала его она. Между тем, в ее квартире теперь уместно горел мягкий свет, все было на своих местах, оформлено в нежно голубые цвета, с золотыми вкраплениями под стать ей. Постельное белье так и манило, но сначала Нёвиллет усадил ее на тумбу, страстно выражая свое желание к ней, оголяя плечо и не оставляя ни одного места на ее коже, где он не целовал. Целовать хочется везде, всю, заставить ее биться в удовольствии от нахлынувших ощущений. Что она и чувствовала в свою очередь, инстинктивно прижимаясь к нему бедрами и не щадя укладку зарываясь в длинные волосы гидро дракона. — Я ждала тебя весь вечер, пока ты изволил развлекаться, более не со мной. — Немного зло проговорила Фурина, пока он заставлял дыхание перебиваться, а внизу живота завязывался теплый комок. — Я мечтал о Вас весь день, и минуты не переставал думать. — он подавлял ее маленькую злость. — Снова твои изумительные речи, так достало… Так хочется просто… — Она не успевает договорить, как он подхватывает ее на руки и располагает на кровати. Девушка противилась недолго, но решила, что стоит побаловаться. — Может, просто обнимемся? — Нелепо прошептала, на что он сглотнул, но кивнул. Фурина забралась к нему, усаживаясь на твердый бугорок в штанах «беспристрастного» судьи, тяжелый вздох прозвучал от обоих. Она с хитростью заглянула ему в глаза, потирая, делая провокационные движения тазом. Было ощущение, что Нёвиллет закаменел и на пару минут встал в ступор, накапливая разъярённое желание схватить ее и поставить на место, за такую проказливость. — Фурина… Перестань, — еще немного и с него начнут выбиваться стоны. Ее ночнушка после таких выходок отлетела в стену, по вине его рук, что уже не сдерживались и ласкали ее между ног, пролезая в трусики. Умелые крепкие пальцы нежно потирали вульву, уверенно находя клитор. От этого голубоглазая девушка содрогнулась и схватила его за другую руку, когда круговые движения заставляли чувствовать жар сильнее, а потребность в близости возрастала от чувства пустоты. — Я вижу, ты хочешь чтобы твой подарок изрядно выдохся под твоими, — снова тяжелый вздох, слишком сладкие движения — пальцами… — стонет, но еще не позволяет себе раскрепоститься и выгибаться, хотя в голове уже перепробовала себя во всех позах со своим достопочтимым юдексом. Тихая усмешка проскальзывает от Нёвиллета, который теперь уже массирует ее груди, довольствуясь аккуратными формами. Словно куколка, такая нежная, но характером порой стервозная и нетерпеливая. Не сказать, что это их первый раз в таких плотских утехах, от того и было знание как себя вести и как подготовить девушку для дальнейших действий. Его дорогой костюм, потрёпанный этими изящными ручонками уже лежал на полу, уже по вине ее рук. Касание ее руки до его твердого, сильно горячего члена, заставляет Нёвиллета немного дрогнуть и в ту же секунду расслабиться. Но Фурина совсем не серьезна, отшучивалась своей ревностью, чтобы нагнать в нем грамм злости. — Как мило, вероятно, у тебя на каждую женскую фигуру возникает такая реакция, о Месье Нёвиллет, — хитро подмечает Фурина, переходя на шепот, приблизившись к его уху и покусывая мочку — Неужели это так? Почему ты молчишь? Или же не только я тебе так нравлюсь? — Со сладкой горечью договаривает, заставляя проснуться его возмущение, ведь предан был только ей и ее желаниям. Он хватает ее за запястье, беря и второе, чтобы запрокинуть над подушкой. Безжалостно доказывает свою преданность действиями без слов, дразня, скользит членом по ее промежности, что уже сочилась чуть ли не всеми морями Фонтейна, если так можно было выразиться. — Вы знаете вкус в подарках, моя Леди. — Теперь он уже застает ее тело, которое извивается и требует. И он, наказав, позволит ей эту награду. Плавно войдет между складочек, с низким стоном, почувствует как ее ноготки впиваются в спину и никогда не откажет ей в том, чтобы следы от нее украшали его тело. Когда бывшая богиня захочет испытать проникновение с большей интенсивностью, он чуть ли не рыча от удовольствия перевернет на живот и придавит к постели своим напором тела, поднимая ягодицы в более удобное положение. Два хвостика его руки ловко забирают в один хвост нежно голубых волос, и он тянет, заставляя Фурину чуть ли не рыдать от удовольствия. Комнату наполняют опошленные звуки их тел, он вбивается крепко, не давая вдохнуть. Желание выбить из нее дурь и весь воздух теперь не дает покоя гидро дракону. На кровать проливается ее смазка, устраивая месиво на постели не только физическое, но и моральное, от их чувств. Он прикрывает ей рот рукой, чтобы девушка потом не жила в своем доме с косыми взглядами соседей и работников. Слышится мычание, от приятной и дотошно желанной боли. И теперь, зная, что необходимо стимуляция он зарывается рукой между ее ног, потирая клитор, что так жаждал его прикосновения. Фурина всхлипывает. Хватает нескольких движений, чтобы она испытала яркий оргазм и сжимала стенками пульсирующий член своего достопочтимого юдекса, что без спроса наполняет ее горячей жидкостью. — Если день рождения должен быть так хорош, как ты и пыталась доказать, то я с удовольствием буду ждать следующего года. — Уставши проговаривал Нёвиллет, поглаживая дрожащее тело своей любимой, что покоилась в его руках, горячо дыша в шею. — Не обязательно ждать год, Нёвиллет. — Хрипло проговорила, отдаваясь расслаблению.