Глава 30. Сокрушение

      

Мецца, Руаль

      Чутье Эрлоиса всегда было сродни звериному, и виной тому была медвежья кровь, бурлящая в венах его предков, или же опыт, собранный в лесу и на поле боя. Он рванулся через толпу к Аэрин, прежде чем Лука Морменталь успел выкрикнуть требование отпереть ворота и поступить по чести. Чутье подсказывало ему, что в следующие несколько мгновений человека, наделенного подобной добродетелью, ему будет сложно отыскать посреди этого поля.       Он успел присмотреться к людям, приведенным Жоффруа поддержать его в поединке: лучшие воины и командиры, советники его отца, и, наверняка, просто друзья, не наделенные ни умом, ни силой. Все они оказались отрезаны от города, давшего им защиту, и от короля, заставившего присягнуть на верность. Эрлоис почувствовал, как воздух наполнился их страхом, словно отравленный ядом плод.       — Проклятые… — Аэрин взирала то на запертые ворота, то на крепостные стены, то на Роллэна, стоящего на коленях в грязи в своей отчаянной попытке спасения Ивэна. — Проклятые Крушители…       Да, она, конечно же, уже поняла все. Судорожно представляла себе все возможные исходы событий, но голос ее звучал непривычно низко, а глаза были полны слез.       — Да здравствует Ее Высочество Аэрин Руаль!       Как только стало окончательно ясно, что принц Жоффруа погиб напрасно и что в Мецце никто не ждет триумфатора, прежние его сторонники стали падать на колени, выкрикивая имя принцессы и, на всякий случай, взметая в воздух безоружные ладони. Первым на это пошел пепельно-седой мужчина, очевидно стремящийся сохранить драгоценные остатки своей жизни.       Но так поступили не все.       — Уведи ее! — Эрлоис, не раздумывая ни мгновения, вложил руку принцессы в ладонь Хальвдана, оказавшегося рядом.       Тот не до конца оправился после взятия первой ступени Меццы, и в бою, если тому суждено было вспыхнуть, не продержался бы долго, зато мог спасти жизнь Аэрин, и для этого было достаточно лишь вовремя убраться подальше.       Каждое движение, каждый возглас, каждый звук будто замедляли происходящее, обнажая чувства Эрлоиса. Он чувствовал опасность кожей, потому стремился видеть сразу все, но безнадежно не успевал.       С крепостных стен слышались хохот и брань, а еще через миг — лязг оружия.       Кто-то из приближенных Тадде попытался бежать, и следом за ним ринулись сразу трое. Тогда мир зарябил от магии, и беглецы оказались сбиты с ног волной воздуха, обрушившейся на них сверху, подобно гигантскому кулаку — кто-то из магов вовремя остановил их, впечатав в грязь и заставив кричать от боли. Пускай на поединок чести было положено являться безоружными и без доспехов, стихийную силу нельзя было снять как меч и оставить так просто подальше от места сражения. И Эрлоис был тому несказанно рад — маги подарили им преимущество.       Аэрин не подумала сдвинуться с места вслед за Хальвданом, потянувшим ее прочь. Напротив. Она наступила на горло собственному смятению, страху, ярости и, вывернув тонкую ладонь из крепкой хватки, дернулась вперед, заставив толпу перед ней расступиться. Эрлоис едва удержался от того, чтобы перебросить упрямую принцессу через плечо, раз она отказалась уйти достойно. Но, где-то в глубине сердца, оказался вновь поражен.       — Сдавайтесь, господа! — выкрикнула Аэрин громко, так, что все взгляды обратились к ней. — Я обещаю вам справедливый суд и право на милость. Каждому!       Тем временем рядом с Ивэном и Роллэном возник Король Теней. Он глядел прямо на сторонников Тадде, не рискуя сводить с них взгляд и готовый напасть, если придется.       — Сдавайтесь! — вновь прокричала принцесса, но ее голос потонул в вопле раненного воина, сброшенного со стены.       Там наверху велось свое сражение. Очевидно, не все оказались согласны с теми, кого она назвала Крушителями.       Эрлоис как завороженный смотрел на лица мужчин, оставшихся стоять среди своих товарищей, успевших опуститься на колени и склонить головы.       — Граф Файоль? — Аэрин впервые обратилась к кому-то из них по имени. — Я знаю, вы не разделяете взглядов моего отца, так почему вы не желаете сдаться? Командир Лефевр?.. Клянусь, что не буду жестокой к вам, вопреки вашей неумолимости в битве под Перрином. Сдавайтесь.       Еще двое опустились на колени.       — Господин Бастьен, я знаю, что вы…       Принцесса продолжала называть своих противников по именам, и Эрлоис поверил, что ей удастся исполнить задуманное и спасти каждого из них от собственной гордости. Правда, он совсем не понимал, что она намерена сотворить с ними после.       Какой праведный суд она могла обещать им, лучшим черным саламандрам из рядов своего брата? Какое благо могло оказаться достойным их деяний? Что она могла им посулить? Шелк на виселице вместо пеньковой веревки? Каждый из них должен был искупить вину перед принцессой лишь собственной кровью.       Эрлоис мог легко представить себе, как быстро теперь колотится ее сердце, велящее продолжать говорить без конца, не обращая внимания на происходящее на крепостной стене и недоумевающие, выжидающие взгляды собственных сторонников. Все они видели принцессу, под знаменами которой прошли весь Руаль насквозь, а он видел, как судорожно она сжимает в кулаке складку платья, пока голос остается громким и твердым, видел, как она то и дело поглядывает на Роллэна, а тот, изредка отвлекаясь от ран Ивэна, качает головой.       Нет. Его не спасти?       Нет. Тяни время как можно дольше, принцесса. Если начнется бой, короля будет непросто защитить.       Еще нет. Подожди еще немного, и я справлюсь.       Эрлоис крепко сцепил зубы, стараясь прочесть по бесстрастному лицу Роллэна хоть один из возможных ответов. Он разучился его понимать, растеряв былую дружбу, но главное — этому быстро обучилась Аэрин. И казалось, что мир расколется напополам, если она вдруг замолчит.       Эрлоис видел перекошенные лица мужчин. Одни желали возмездия за напрасно пролитую кровь, другие — дрожали от страха или сочились презрением. Стоит наступить тишине, и две стороны схлестнутся друг с другом как дикие звери. Станут душить, ломать, рвать зубами. Лишь голос принцессы и наличие магов в ее рядах сдерживали подступающее безумие. Эрлоис чувствовал его кожей.       Он страшился подходить к Ивэну. Это был момент триумфа павшего короля Дагмера. Он победил, сразившись с южным принцем, а ведь тот казался отменным бойцом. Менестрели еще сложат песни о его отваге и силе, и о вероломстве Крушителей, но сейчас он умирал. Так казалось Эрлоису, едва нашедшему в себе силы взглянуть на триумфатора, застывшего в крови и грязи.       Одного брата он потерял вместе с королевством, другого, избранного в братья из-за давнего родства, мог потерять теперь. И снова Юг и его люди были тому виной.       — …ваша молодая супруга… Разве она не обрадуется, увидев вас живым?..       Эрлоис рывком заставил себя подойти ближе и опуститься на колени рядом с Роллэном.       Нехорошее предчувствие неумолимо гудело в висках Эрлоиса и не затихло, даже когда перед его взором возникли края промытой и стягивающейся раны. Не стало легче, даже когда Роллэн бросил на него тяжелый взгляд, словно он своим появлением рядом мог помешать его сражению за чужую жизнь. Каково ему было бороться за человека, презревшего его, но бывшего прежде его другом?       — Не загораживай мне солнце, — сквозь зубы прошипел Красный Роллэн.       Он казался невозмутимым, но на висках блестели капельки пота.       Эрлоис отпрянул. Края раны на животе Ивэна поплыли навстречу друг другу, как только Роллэн прикоснулся к ним смоченной в эликсире повязкой.       — Я лучше сдохну, чем присягну тебе, северная подстилка!       Чей-то грубый голос отрезвил Эрлоиса, прогнал подступившую к горлу тошноту. Он резко обернулся.       — Кто ты такая, чтобы судить нас?       Аэрин ничуть не изменилась в лице. Лишь коротко кивнула стоящему за колышками поля поединка магу. Тот шевельнул рукой.       Мужчина, посмевший дерзить принцессе, взмыл в воздух. Высоко, так, чтобы его могли видеть с крепостной стены, а затем с омерзительным звуком ударился о землю.       — Эолан… Он посмел дать ему имя!..       Ивэн страшно закричал, придя в себя и цепляясь за Роллэна. Время, едва вернувшись в прежнее русло, вновь стало тягучим как мед. Откуда ни возьмись рядом появился Хальвдан, не спрашивая дозволения лекаря, перекинул руку Ивэна через свое плечо.       В воздухе пахло кровью, и Ивэна следовало спасти из круга, подобного тесной банке, в миг наполнившейся ядовитыми жалами. Поддерживая его, краем глаза Эрлоис заметил, как еще двое врагов в страхе опустились на колени, открыв прежде заслоненного широкими спинами старика. Солнце светило слишком ярко, потому пришлось как следует проморгаться, прежде чем различить его смутно знакомые черты. Но прежде чем Эрлоис понял, кто он такой, седая голова запылала зеленью магического пламени.       — Нет! — только и успел просипеть он, хорошо зная кому оно принадлежит.       Еще мгновение назад Король Теней придерживал Ивэна за плечо, но вот он уже стоял выпрямившись, взирая на горящего широко распахнутыми от ужаса и торжества глазами. Изумрудные переливы огня гасли на кончиках его пальцев.       Он, очевидно, сам не верил, что действительно сделал это. Убил главу руалийских Багровых плащей, прежде чем успел представить себе последствия, метнул в него пламя, действуя на одном лишь инстинкте и ноющей, оглушающей, иступляющей жажде мести.       Тело с пылающей головой успело сделать несколько тяжелых шагов, а затем — рухнуло.       Глава Багровых плащей, казнивший сотни магов и невинных людей, был мертв.       Опомнившись, Эрлоис рванулся с места, легко повалил Короля Теней, прижал грудью и щекой к земле, пока кругом слышались испуганные крики.       — Что ты натворил, Леон? — проговорил Эрлоис тихо, но зная, что будет услышан. — Что ты натворил?..       По щеке Короля Теней пробежала одинокая слеза, а на губах заиграла безумная, но счастливая улыбка человека, выполнившего свое предназначение и не знающего и капли сожалений.              

Поместье Роше, Руаль

      Нервный озноб не давал Эрлоису уснуть, как и отсутствие Аэрин рядом. Весь день он помогал с пленниками, аккуратно названными ею «гостями». С кем-то она предпочла поговорить немедленно, кого-то приказала разместить с должными почестями, но крепкой охраной, кого-то — бросить поглубже в подвалы поместья и не произносить в ее присутствии их имена. В ее сторону теперь были направлены тысячи глаз. Люди, прошедшие с ней через весь Руаль, ждали ее решений, пока в Мецце не прекращались бои и пожары. Так или иначе, он старался быть рядом, чтобы подставить плечо, если ей вдруг доведется оступиться.       Слабость Аэрин позволила себе всего один раз — когда отдала Эрлоису приказ отправиться ко сну, а он попытался ослушаться. Он не ожидал, что именно в этот момент она разрыдается как девчонка, и хорошо, что он случился за запертыми дверями, в их общей комнате — в поместье Роше они даже не попытались изобразить вежливое безразличие друг к другу. Он привык к тому, что она неизменно засыпала на его плече, а его рука всю ночь покоилась на ее талии. Она говорила, что биение сердца убаюкивает ее, подобно перешептыванию морских волн. В месте, где это случалось каждую ночь, Аэрин могла позволить себе все, что угодно. Даже слабость.       — Мне неведомо, что будет завтра, — призналась Аэрин, мягко окутав Эрлоиса взглядом, предназначенным лишь ему одному — полным нежности и мольбы. — Но знаю, что твоя рука должна уверенно держать меч.       И в этом она была права. С того самого дня, когда ему довелось очнуться погребенным под грудой камней и пыли, он чувствовал себя изнуренным, но был обязан заботиться о том, чтобы тело не смело его подводить. Достаточное количество еды и сна должны были в этом помочь. Но его естество было подточено страхом. Ивэн выживет. Эрлоис решил так для себя, увидев, как Роллэн заботится о нем, несмотря на ту неприязнь, что успела вспыхнуть между ними. Аэрин и все люди, ставшие ему близкими во время похода, — тоже выживут. Хотя бы до утра. И когда-то этих знаний было бы достаточно, чтобы забыться крепким сном. Но не теперь. Невозможно было оставаться спокойным у самой пасти дикого зверя.       Забывшись на короткий миг в пустой постели, Эрлоис пробудился с криком от тяжелого сна, тут же выскользнувшего из памяти. Умывшись, он оделся, решив проведать Ивэна.       В разуме снова и снова мелькали картины его боя. Эрлоис был безмерно горд, чуя, что без него победы, пускай и бессмысленной, не случилось бы вовсе, ведь именно он научил Ивэна тому удару, что рассыпал по земле белоснежные зубы южного принца. Это был достойный бой. Даже в финале, когда он стал похожим на некрасивую возню в грязи. Только дурак не знает, что победы не всегда бывают красивы. Вот только это не меняет ее сути. Победа — всегда победа, а приукрашивать ее — удел менестрелей.       Эрлоис шел в покои Ивэна, надеясь, что Роллэн сжалится над ним и даст какую-нибудь настойку или эликсир, способные подарить хоть крупицу спокойного сна.       — Как ты, Великий чародей? — с невинной насмешкой спросил Эрлоис, едва переступив порог и застав Роллэна задремавшим в кресле у кровати.       Он встрепенулся, едва услышав скрип двери.       Эрлоис замер посреди покоев, пока не осознал, что Роллэн мог его не услышать.       — Все ли хорошо с тобой? — переспросил он, глядя на то, как медленно вздымается грудь Ивэна. Под его глазами залегли страшные темные круги, и Эрлоис вспомнил, сколько раз его успел приложить затылком об землю южный принц. Вспомнил и поморщился.       — Смертельно устал вас латать, — тихо признался Роллэн, вставая и одергивая свою рубаху цвета темной крови. — До т-тошноты.       Присев на стул, оставленный у кровати, Эрлоис увидел, как бешено вращаются зрачки под веками Ивэна. Прислушавшись, он заметил, как изредка рвется его дыхание. Он мог вовсе его лишиться, сражаясь за чужое королевство, если бы не Роллэн. Эрлоис не был уверен, что иному чародею было бы по силам вытянуть Ивэна с другой стороны. Но он сделал это, вот только ради которой из королев? Или же, лишь ради себя, надеясь на искупление? Впрочем, сложно было представить, что Роллэн действительно в нем нуждался.       — Но ты ведь пришел к Ивэну, а не ко мне, — сказал он бесцветным тоном. — С ним все будет прекрасно. Иначе уже и быть не может.       — Я рад, что ты с нами. Спасибо.       Быть может, Роллэн ожидал колкости, осуждения, поддевки, потому растерялся, услышав слова благодарности. Он коротко кивнул, изобразил несуразное подобие тонкой улыбки.       — Чародей больше, чем человек. Так он г-говорит теперь обо мне? — спросил он, присев с другой стороны кровати и взяв Ивэна за подбородок. Он повернул его лицо к свету свечей то одной стороной, то другой, рассматривая или лишний убеждаясь, что все в порядке.       — Я так никогда не считал, — Эрлоис говорил честно, однако мысленно взмолился, чтобы Роллэн не спросил почему.       Прошло время, и он просто смирился с тем, что произошло на первой ступени Меццы. Простить и не судить Аэрин помогла любовь, а Роллэна — благодарность. Иногда на войне не оставалось места героям. А он до сих пор не мог себе ответить, хватило бы ему духу или же бездушия поступить также, как поступили они.       — Впрочем, не так уж и скверно быть чародеем. — Эта усмешка Роллэну далась куда ярче, чем предыдущие.       Он тоже выглядел паршиво, совсем как тяжело больной или зависимый от тиронского табака. Быстрый марш через все южное королевство не мог добавить никому свежести и красоты. В довесок он лишился Верены, той, что всегда была на его стороне, без всяких раздумий выпускала острые зубки, если кто-то грозил их спокойствию.       Пришлось сглотнуть, рвано и быстро, как делал Ивэн, погруженный в небытие. Эрлоис скучал по невыносимой чародейке, знал, как близка она была Роллэну. С кем тот мог поделиться своей потерей?       Ожесточившийся изгиб рта провозглашал, что ни с кем.       Неловкое молчание весило слишком много, но Эрлоис не отвел взгляд.       — Чародеем быть лучше, чем «пустышкой», — он лишь крепче сжал губы.       — «Пустышкой» ли? — Роллэн едва ли не пренебрежительно фыркнул. — Я ведь видел, как быстро заживают твои раны, Медвежий король, будто по венам разливаются мои лучшие эликсиры. Кстати, о магии…       Он поднялся и поманил Эрлоиса за собой к окну. Оно было распахнуто настежь, несмотря на ночную прохладу подбирающейся осени.       Выглянув во двор поместья, Эрлоис заскрежетал зубами. В абсолютной тишине внизу, выстроившись как на парад, стояли руалийские маги. Заключенные Корбо Нуар, подопечные Короля Теней и те, кто присоединился к войску Аэрин по пути армии. Они, освещенные лишь уличными факелами, напоминали каменные изваяния, не способные сдвинуться с места. Среди них можно было разглядеть и суровых чародеев-айриндорцев, решивших не оставаться в стороне.       — Чуешь? — спросил Роллэн голосом, полным скуки. — Попахивает изменой.       — Считаешь, им всем хватит безрассудства бросить войско на последнем рубеже?       Отвернувшись от окна, Эрлоис снова наполнился яростью и отчаянием. Ивэн был единственным, кто мог бы вразумить магов, — за время похода они привыкли слушать его, уважать, беспрекословно подчиняться. Вторым таким человеком был Король Теней, тот из-за которого они и вышли выразить свой молчаливый протест. За один день маги лишись всякой опоры, помимо принцессы. Они не привыкли ждать благосклонности от своих правителей, и Эрлоис подумал, что Аэрин стоит их услышать. Простить Короля Теней — все равно, что укрепить надежду на новое будущее.       — Принцесса должна пойти у них на поводу, — буркнул Роллэн, возвращаясь к кровати Ивэна. — В Руале нет ни единого мага и чародея, что не мечтал бы поступить так же, как и Король Теней. В конце концов, она бы все равно приказала казнить то чудовище… Она хотела жить в мире с магами. Пусть сделает очередной шаг им навстречу.       То чудовище.       До того, как глава Багровых плащей вспыхнул, объятый магическим пламенем, Эрлоис не успел разглядеть в нем ничего особенного. Он показался обычным стариком, и нельзя было с первого взгляда разгадать в нем человека, отнявшего сотни жизней. За его неприметной внешностью спряталось настоящее зло. Кто-то мог сказать, что у старика не было выбора и он лишь исполнял приказы короля, но Эрлоис слышал слишком много историй о том, с каким рвением он отдавался этому делу. Даже огонь не смог очистить такую темную душу.       — Эй!       Он так задумался, что чуть было не ушел, не проронив больше ни слова. Роллэн окликнул его и бросил что-то вдогонку. Эрлоис поймал. На его ладони лежал маленький бутылек из темного стекла.       — Три капли, если хочешь уснуть. Я д-давно и не сплю иначе, — признался Роллэн. — Но лишь три. Иначе уснешь вечным сном.       — Спасибо, Великий отравитель, — Эрлоис улыбнулся рассеянно, надеясь все же, что в его руках оказался не яд.       Он снова ринулся в коридоры поместья, окутанного зловещей тишиной, в которой было слишком много предвкушения беды. Даже самой глубокой ночью в этом месте можно было услышать чьи-то голоса, распознать тихие звуки присутствия людей, а теперь оно словно опустело. От этого кристально чистого безмолвия становилось не по себе. Потому Эрлоис шел так быстро, как мог, почти набегу всматриваясь в окна, глядя на магов во внутреннем дворе поместья, твердых в своем стремлении, потому подобных камню.       Тревога отступила лишь на миг, едва он распахнул дверь в кабинет Аэрин. Она сидела за столом, окруженная ворохом бумаг. Желтоватые листы вспорхнули в воздух, подхваченные сквозняком. На его глазах хмурое, уставшее лицо смягчилось и робко, но все же просияло. Аэрин вскочила с места, чтобы обнять его крепко, словно после долгой разлуки. Он вдохнул аромат ее волос, запечатлевший в себе руалийскую дорожную пыль, а не привычный нежный жасмин.       — Я… Еще не успела закончить, — проговорила она тихо, будто извиняясь, и отступила, чтобы тут же потянуться за сорванными ветром бумагами.       Эрлоис наклонился, быстро пробежался глазами по испещренным кляксами записям допросов. Оторвав взгляд от бумаги, он улыбнулся, протянул руку и дотронулся до Аэрин, чтобы убрать за ухо выбившуюся прядь волос, а заодно — ласково погладить по щеке. Зажмурившись, она вдруг села прямо на устланный ковром каменный пол, будто не верила в то, что усталость и отчаяние позволят ей снова подняться.       — Что ты пытаешься отыскать? — спросил Эрлоис, усевшись напротив и вытянув из ее рук собранные листы. — Разве не можешь поручить изучение этих клякс кому-нибудь другому?       — Разве кто-то другой не сможет за тебя сжать пальцы на рукояти Певчей? — устало улыбнулась она. — Я ищу ответы. Ответы на все свои вопросы. О том, как так вышло, что Крушители захватили город, как так вышло, что твой друг лежит теперь почти бездыханным, скольких людей из тех, что теперь томятся в подвале поместья, мне придется казнить и главное: как взять проклятую Вторую ступень…       — Есть еще один вопрос. Ты видела, что происходит за окном?       Аэрин закрыла лицо руками. Лишь на мгновение Эрлоису показалось, что она снова заплачет. Но дыхание не сорвалось, плечи не дрогнули, она не метнулась в его объятия, потому он сам придвинулся ближе, чтобы прижать ее к себе.       — Приведи его, — внезапно потребовала Аэрин. — Приведи ко мне проклятого Короля Теней, только так, чтобы он ничего не видел. Иначе я никогда не захочу говорить с ним. Просто приведи прямо сейчас.       Голос ее тоже не дрогнул.       — Я знаю, что должна уступить магам, прошедшим за мной и с ним через все королевство. Если их волю не сломил Руаль, то и мне это не по зубам, — проговорила она, опираясь на протянутую руку Эрлоиса, чтобы подняться вместе. — Но с каким удовольствием я бы оставила его гнить в подвалах до самого зимнего Солнцестояния! Его выходка могла мне стоить слишком многого. Слишком!       Аэрин бранилась, но Эрлоис понимал, что она простит Короля Теней со спокойной душой, стоит ему только предложить достойную ответную услугу.       — Если бы ты того хотела, то приказала бы бросить в подвал тут же, а не оставила бы почивать в роскошных покоях, –Эрлоис провел кончиками пальцев по подбородку принцессы и улыбнулся тому, как легко она прикрыла веки из-за этой едва весомой крупицы нежности. — Значит, не так уж и осуждаешь его, правда?       Она вернула себе самообладание стремительно и опасно сверкнула глазами, заставив его отступить и наигранно вскинуть руки в примирительном жесте.       Поспешив за Леоном, пока Аэрин не успела передумать, Эрлоис обдумывал, как проведет его по пустым коридорам, не давая вглядеться в окна и почувствовать свое превосходство. Окна его покоев, где Аэрин приказала оставить его под охраной, выходили на горы, потому он не знал, какой поддержки удостоился, оказавшись взаперти. Король Теней был героем и защитником руалийских магов и прежде, а теперь лишь утвердится в своей незыблемой славе.       Под дверями покоев Леона службу несли четверо воинов из Соколов Реннов — смертельно опасная преграда для обычного человека, но не такая уж сильная для мага, подобного Королю Теней. Впрочем, каждый в поместье догадывался, что тот не вздумает бежать.       Тихо приоткрыв дверь, Эрлоис успел застать Леона таким, каким он был до его появления. Он сидел у открытого окна с идеально ровной спиной и руками, опущенными на колени. Вглядываясь в ночную темноту, он, очевидно, ждал своей участи, ведь вскочил и вытянулся струной, едва заметил появление Эрлоиса.       — Знаешь любимую присказку Багровых плащей? — он заговорил первым, и голос его, нарушив тишину, прозвучал слишком громко. — Огонь очищает. Я все думаю, стал ли чище сегодня этот мир. Как Ее Высочество станет меня судить? Как убийцу? Или как того, кто жаждал справедливости?       — Думай, что говоришь, Леон, — Эрлоис коротко качнул головой в сторону коридора. — Тогда, быть может, даже станешь героем.       — …Но иногда и справедливости недостаточно, — он словно не слышал, но ноги исправно вели его. — …Кто-то скажет, что этого ублюдочного старика нужно было разорвать на тысячи кровавых кусков и скормить бешенным собакам.       Эрлоис отказался от сопровождения Соколов, что было бы опрометчиво, подумай он, что Король Теней может напасть. Но тот был слишком увлечен размышлениями о своем порывистом поступке.       — Или обратить в пепел и развеять по ветру, как он сделал с нашими братьями, сестрами, с нашими матерями и отцами, с нашими друзьями, женами и любовницами…       Он забормотал, стоило только скрыться от взглядов Соколов, свернув за угол.       — …А я ведь почти это и сделал!..       Услышав тихий хохот, пропитанный истерикой, Эрлоис не сдержался и схватил Леона за ворот. Он прижал его к стене, и только теперь в тусклом свете луны, падающим сквозь окна, заметил, что тот даже не удосужился смыть с ушибленной щеки грязь и кровь.       Он целый день ждал, томился в ожидании своей участи и за это время совсем растерял себя. Быть может, того и хотела Аэрин, так и не призвав его. Одно уже это время, проведенное в страхе, было достаточным наказанием.       — Соберись! — низко рыкнул на него Эрлоис. Ему вовсе не хотелось, чтобы Король Теней отправился на виселицу из-за своего горячечного бреда.       Тот, как по команде, выпрямился и в его глазах появилась прежняя твердость.       — Я знаю, что ты смелый человек, — Эрлоис небрежно оправил воротник его рубахи, потерявшей прежнюю свежесть. — И что принцессу с ее династией роднит лишь имя, но не поступки. У тебя есть шанс на милость.       Оставшийся путь, во время которого Эрлоис держал Леона подальше от окон, они преодолели в молчании, им же встретила их и Аэрин, успевшая накинуть излюбленную маску будущей королевы. Прекрасная осанка, непроницаемое лицо, вздернутый хорошенький носик и ни тени улыбки. Она встречала предателя, а не соратника, прежде входящего в военный Совет.       Леон сделал ровно три шага, прежде чем упасть перед принцессой на одно колено.       — Встань, — холодно, но капризно потребовала она.       Он покачал головой, а потом взглянул на нее снизу-вверх так, что у Эрлоиса, невольно оказавшегося между ними, по спине пробежали мурашки. То был взгляд загнанного, уставшего зверя.       — Встань!       — Вы знаете не все, Ваше Высочество. А когда узнаете, пожелаете, чтобы я не смог встать никогда. Или примите мою помощь.       — Зачем ты это сделал? — Эрлоис заметил, как Аэрин отступила назад. Ей было неприятно видеть Короля Теней на коленях. — Мои усилия могли пойти прахом. Из-за тебя.       — Могли, — он коротко кивнул и лихорадочно улыбнулся. — Но этого не случилось. Огонь… Огонь очищает.       Эрлоис, напротив, шагнул к нему, хотел схватить за плечи и заставить встать, но не успел.       — Я готов искупить вину, — заверил Леон. — Я готов вести все переговоры с Крушителями, захватившими город, ведь я…       Его пальцы запутались в шнуровке рубахи, потянули за испачканный ворот.       Аэрин ахнула, а следом тяжело ударила его ладонью по лицу. И, возможно, тут же пожалела об этом, потому что отвернулась, чтобы спрятать свой гнев. Будь она наедине с Королем Теней, никогда бы не поступила так, заставила бы себя держать лицо, чего бы это не стоило.       Прямо под ключицей на белой коже зияло клеймо — крест, заключенный в круг — очевидно, особый знак Крушителей, коим они наделяли лишь особых людей.       — Проклятье! — шипела Аэрин, сжав пальцы в кулак. — Прокл-л-лятье! Проклятье! Почему?! Леон, какой Великой Тьмы ты продался им?! Патрис Савар — жалкий человек, жаждущий одной лишь власти. И денег!       Эрлоис не говорил с Аэрин о Крушителях, и мог лишь догадываться о ком и о чем идет речь, но ему было больно. Женщина, которую он любил, выглядела злой и раненной этим предательством.       — Вы… — Леон снова заговорил, и голос его звучал совсем иначе, сдавленно, будто слова лились против воли. — Утром под стенами Меццы вы показали, как хорошо знаете имена своих врагов, но задумывались хоть раз о том, кто я?       На его щеке запылал след от ладони Аэрин, а взгляд оставался таким же обреченным, но ищущим надежды. Она пришла в себя. Даже позволила себе с нарочитой небрежностью упереться бедрами о край стола. Словно все, что он говорил, перестало иметь значение и осталось за чертой потерянной веры.       — Вы были слишком малы, когда Верховный Багровых плащей приказал казнить мою мать. Но говорят, что мы с ней слишком похожи. Быть может, вы видели этот профиль в книгах о великих династиях королевства…       — Великих, но нестойких, — буркнул Эрлоис под нос, даже не думая, что хоть кто-то его услышит.       В тишине он грубо схватил Леона за ворот и заставил сесть на стул, оставленный у стола. Аэрин не возразила. Даже наоборот. С великим облегчением устроилась в кресле напротив.       — Мой отец вскоре погиб в море, пытаясь спасти из Борлетта жалкую кучку магов… У меня это в крови, Ваше Высочество, — спасать. Мое имя Леон Легран.       — Легран!.. — в сочувственном порыве она чуть было не коснулась его руки, лежащей на столе. — Я думала, что этот род угас!       — Так бывает, правда? Но не в этот раз.       Почти те же самые слова Эрлоис слышал когда-то при знакомстве с Аэрин, потому устало улыбнулся в ответ хитрому взгляду Леона. Каждый догадывался, что тот аристократ, но никто не смел допытываться, получив хотя бы единожды отпор. Король Теней берег свое имя. И лишь теперь становилось ясно, почему.       — Я всю жизнь мечтал о том, что сотворил этим утром, — Леон Легран снова вернул свой взгляд принцессе. — Желаете — судите. Желаете — отрубите мне руки или убейте. Мне все равно. Я знаю, что то чудовище больше не казнит ни одного мага, и что Руаль будет в достойных руках, стоит вам только победить.       — Почему ты примкнул к Крушителям, Леон? — Аэрин предпочла оставить неуслышанной всю тираду о возможных казнях. — Ведь Патрис Савар жалкий пес…       — Королевству были нужны перемены. Ради них я готов был водиться с самой Тьмой. Но Патрис верит, что ваша династия бесполезна и проклята, а я — нет.       Эрлоис встал, медленно подошел к буфету, извлек оттуда кувшин с кларетом и три золоченных кубка. Аэрин снова не возразила.       — Даже с Галеном Брандом повелся бы, заявись тот к тебе? — хмыкнул он, обращаясь к Леону.       Тот в изумлении воззрился на кубок, появившийся перед ним.       — Не-е-ет, — усмехнулся Леон. — На такую подлость способен лишь руалийский король. К слову, я предавал Вас лишь пару дней после взятия Корбо Нуар, Ваше Высочество. Я доложил Крушителям все, что мне было известно о потерях в тот день, о ваших планах.       — А потом? — спросил Эрлоис, наполняя до краев его кубок.       — А потом ты понял, что победа будет за мной, Леон Легран? Как же удобно! — из голоса Аэрин схлынула сталь, потому можно было выдохнуть и наигранно легкомысленным жестом предложить кубок и ей.       Так и поступил Эрлоис.       — Окажись ты хоть раз в лазарете с этой отметиной… — он многозначительно кивнул на крест под ключицей Леона. — Все было бы куда хуже, чем теперь.       Леон поспешно спрятал знак обратно за ворот.       — Этот знак носят лишь фанатики. Первые лица Крушителей, — устало рассказывал он. — Но будем считать его моим вкладом в Вашу победу над ними. И ценой Вашего прощения, Аэрин. Ведь я знаю, что делать с Крушителями.       Принцесса продолжала глядеть на Короля Теней настороженно, но, очевидно, была готова слушать его.       — За свободный Руаль, Выше Высочество! — он первым поднял бокал, чтобы высказать тост.       Леон Легран был способен произносить их, пока речь шла о цене прощения, что не могло не восхищать. Чутье подсказывало Эрлоису, что он готов сыграть в игру, что будет им предложена и что она, быть может, будет опаснее, чем открытое сражение против Крушителей.       — За Руаль! — отозвался он и золоченые кубки столкнулись.       В этот миг все было уже предрешено.       

Мецца, Руаль

      От предвкушения опасности сердце глухо стучало в горле. За последний день Эрлоис узнал слишком многое про тайную организацию, способную захватить второй порог Меццы изнутри в такой критический для королевства момент.       Заговор зрел медленно, спел годами и лишь теперь оставил после себя сочные, яркие плоды. Связь Короля Теней с Крушителями оборвалась, потому он утверждал, что не может предположить, как они намерены действовать дальше, после того, как вытравят из города сторонников королевской семьи. Они могли до последнего оборонять город от притязаний Аэрин или же ринуться прямо во дворец и сокрушить корону.       Король Теней говорил, что Крушители желают ограничить полномочия выбранного короля и расширить Совет. Именно человека, считающего себя достойным руалийского трона, им предстояло убить этой ночью, и его младшего брата, способного стать ему заменой.       — Крушители — монстр, выросший в городах Руаля и соткан он из крыс. Лишишь его головы, и вся тысяча разбежится по углам от страха, — рассуждал Леон, когда Аэрин выразила ему свое снисхождение.       Прежде чем расставлять точки в своем плане, он вышел к магам, поддержавшим его. Утреннюю тишину, нависшую над поместьем, разрезали восторженные возгласы. Осадив их, Леон признался, что не совсем свободен.       Аэрин не сняла с него охрану поутру, наоборот — все пристальнее вглядывалась в него сама. То, что он предложил, могло повлечь жертвы, которых она не хотела. Но его план должен был оставаться тайной. Потому осуществить его должны были те, кто не станет болтать.       — Вы все запомнили? — Леон замер над картой города, тыкая пальцем в узкий переулок. — Это не томная прогулка под луной с северной девкой. От этой вылазки зависит не только ваша, но и моя жизнь. А я очень хочу жить.       Эрлоис посмотрел на Касса, дождался, пока тот сдержанно кивнет. Тот никогда прежде не бывал в Мецце, но Эрлоису было тревожно полагаться лишь на свою память, пусть и обрисовавшую город с немалой точностью. Быстрее всех все запомнила Луна, очевидно провернувшая под началом Леона немало дел. Пока на его голову сыпались вопросы, она успела начистить до блеска свой маленький кинжал, обычно спрятанный за голенищем мягких сапожек с особой подошвой, не позволяющей скользить — сегодня ей могло понадобиться и то, и другое.       — Брось, Король! — она лениво спрыгнула с бочки, стоящей в углу хибары, — Это же наемники Корсии, а не уличные бродяги, –вновь оказавшись у стола, она внезапно и едва заметно скользнула большим пальцем по шее Касса от мочки уха до плеча. — Такие отметины дают не за красивые глаза. Хотя, за такие глаза и можно было…       Эрлоис заметил, как взгляд Касса в миг потерял признаки внутренних размышлений и окаменел. А Луна, не дожидаясь ни ответа, ни чьей-либо реакции, танцующей походкой проплыла через всю хибару и вышла за порог, очевидно заскучавшая в нетерпении. Для нее предстоящая вылазка виделась лишь опасным приключением. Но она столько лет прожила в Руале, скрываясь от Багровых плащей и чужого внимания, что не было ничего удивительного в ее размытых представлениях об опасности. Эрлоис опасался, что она станет неуместно и отчаянно рисковать, но Леон поручился за нее.       На вопрос о том, что ей доводилось делать для Короля Теней, она отвечала уклончиво:       — То одно, то другое, — и неизменно пожимала острыми плечами. — Он защищает нас как своих подданных, а мы платим верностью.       Она даже не нахмурилась, услышав, что Леон был в рядах Крушителей, ведь знала, что тот готов ради их будущего на все. На предложение отправиться в смертельно опасную вылазку, она тоже ответила без сомнений, тем более, что за суровым и растерянным от внимания Кассом, она вилась хвостом. Эрлоис был готов поспорить, что ей было любопытно увидеть корсианца в деле.       Теперь, едва дверь захлопнулась, тот закашлялся, неуклюже пытаясь сделать вид, что ничего не произошло, что руалийская звонкая красавица только что не дотронулась до него на виду у всех.       Эрлоис улыбался, вспоминая, что не видел Касса рядом с женщиной ни разу, пока не появилась Луна и не обозначила свое право на присутствие подле него. Это было настолько естественно, словно они были знакомы тысячу лет, а не нашлись несколько лун назад среди напускной роскоши и ощутимой кожей опасности.       — Вы все запомнили? — снова спросил Леон, потирая ладонью взмокшую шею.       — Да. Правда, не бойся Леон, — заверил Эрлоис, решившись наконец свернуть карту, расстеленную на столе. — Я хорошо знаю эти улицы.       Когда Луна выскользнула из хибары, он заметил, что стало совсем темно, а значит можно было начинать последние приготовления. Карту он намеревался спрятать под половицу. Пускай Касс приказал убраться из старого дома старику, жившему здесь, едва они переступили порог, осторожность не мешала никогда. Если все пройдет гладко, старик вернется домой поутру и не заметит никаких следов их присутствия. Прямо из подвала его дома на ту сторону второй ступени Меццы шел тайный ход. Он был проложен на случай облавы на Крушителей, чтобы те могли быстро покинуть город, если придется. Но они осели в его стенах, и, насколько можно было судить, прочнее, чем войска короля. Их мятеж готовился не один год, как и ни один год длилась вялотекущая гражданская война, острые углы которой иногда удавалось сглаживать взаимными уступками. В таких условиях неминуемо должен был появиться некто третий, готовый отобрать власть у тех, кто никак не способен окончательно договориться.       — Честно говоря, Патрис Савар не стоит и мизинца принцессы, — признался Леон в пути до хижины. — Я не знал.       Он говорил, и Эрлоису оставалось лишь верить, что тот чистосердечен и уж теперь-то точно верен. Но лишь дурак позволил бы себе надеяться на верность предателя просто так.       — Роллэн? — Леон сам окликнул задремавшего у стены лекаря. — Кажется, я готов это сказать: пора.       Тот встал, потянулся, встряхнул красными волосами, прогоняя сон. Подойдя к столу, он зарылся в складках поясной сумки.       — Лишь один я знаю, что это за яд, — проговорил он, явив на свет порошок, запечатанный в алеющий бутылек. — Единого п-противоядия не существует. Потому, если пожелаешь нас обмануть, — умрешь. Не успеешь к нужному сроку — умрешь. Покажешься кому-то из нас нечестным и подозрительным…       — Я понял! — Леон вырвал яд из рук Роллэна, судорожно поиграл бутыльком в руке, посмотрел на пламя свечи сквозь стекло. Через вдох вырвал пробку зубами и высыпал содержимое в горло. — На вкус как пепел.       — Это и есть пепел, — зевнул Роллэн. — Сгоревшие жабьи глаза, хвост черной лошади, добытый в большую луну, паучьи лапки, кровь айриндорской девственницы и…       Не выдержав, Эрлоис рассмеялся. Роллэн умел шутить абсолютно удивительно — ничем не выдавая себя. Страшно было представить, скольких людей он мог провести вокруг пальца, оставляя лицо непроницаемым.       — Я шучу, — коротко объявил он.       Нервно расхохотался и Касс, наблюдая за вытянувшимся лицом Леона.       — В этой стопке, — он бросил на стол несколько конвертов. — Сама смерть. Я не скажу, какой из листов я подверг воздействию яда, чтобы ты не смог п-предать нас. Прикоснешься к нему без п-перчаток — умрешь.       — Ну что ж, господа, — Леон рвано выдохнул скопившийся в груди воздух и неясно ухмыльнулся в ответ на правила, объявленные Роллэном. — Пора начинать. Сыграем!       Касс, услышав эти слова, решил позвать Луну и первым бросился к двери. Эрлоис внутренне желал услышать, как тот назовет ее по имени. Что будет в этом звуке? Обожание, смущение, насмешка, пренебрежение? Вместо того, чтобы выразить хоть одну эмоцию, Касс качнул головой, призывая подругу. Та впорхнула назад в хижину с горящими от нетерпения глазами.       — Как говорят в руалийских трущобах, ни хвороста, ни ладьи, ни могилы! — сказала она тоном, насквозь пропитанным бравадой.       Эрлоис не слышал прежде такого пожелания, но и общался лишь с южной знатью, и, когда-то в прошлом, — с девушками из борделей. Потому маленькая Луна оставалась для него загадкой, пришедшей из иного мира.       — Так в этих землях желают удачи, — пояснил Леон, придерживая деревянную дверь от входа в подземелья, прорезанную в полу.       — Она тебе понадобится, — согласился Эрлоис, ныряя вниз по ступеням приставной лестницы.       

Мецца, Руаль

      Тайный ход заканчивался посреди комнаты с земляным полом. Едва сдерживая дыхание, Эрлоис слушал спор между Королем Теней и молодым стражником. Временами переходя на старо-руалийский, Леон убеждал в том, что его следует проводить к самому Патрису Савару, а любое иное решение способно расцениваться как предательство Крушителей.       — Что?       Леон то и дело повышал голос, хотя то ему не было свойственно, но могло вызвать замешательство стражника и заглушить любые звуки, способные донестись из-под двери люка. Потому Эрлоис заговорил с Луной шепотом, не в силах более вслушиваться в то, что происходит наверху и терпеть ее изучающий взгляд.       — Король Теней говорит, что ты можешь стать правителем Руаля, — едва ли не хихикая произнесла она, прислонившись белой рубашкой к обитой деревом стене хода. — Однажды я расскажу своим детям, как ходила на дело с самим руалийским королем! Воистину, никогда не знаешь, что уготовит тебе судьба…       — Я… — Эрлоис хмыкнул под настороженным взглядом Касса. — Не думаю, что такие вещи стоит рассказывать детям.       — Что поделать, если я хочу ярче блистать на твоем фоне? Если не детям, то обожаемому супругу, — она едва ли не с вызовом дернула подбородком. — Такой рассказ любого заткнет за пояс, а то и заменит приданное! А ты проделал большой путь от принца к убийце и обратно к тому, кто может претендовать на корону. Всем точно понравится такая сказка!       — Замолчите уже! — гневно потребовал Касс, потому у Эрлоиса зародилось подозрение, что тот опасался за то, что внимание Луны способно перекочевать от него к другому, более молодому, словоохотливому и острому на язык.       Касс, вероятнее всего, подумал так даже несмотря на то, что Луна не отступила, когда он встал у стены рядом с ней и их плечи едва заметно соприкоснулись.       — Вот только я слышала, что наша королева большая врушка, — она, обращаясь к Эрлоису, хлопала густыми ресницами. — Не боишься, что она обманет и тебя? Очень интересно, какова женщина, за которую я сражаюсь.       — Не такая уж врушка, как о ней говорят, — поморщился Эрлоис, сложив руки на груди.       — Или ты наивный дурачок, — Луна театрально надула губки и, вторя ему, тоже сморщила веснушчатый нос. Отчего-то от этой наигранности хотелось скорее смеяться, чем злиться. — Надо же, если усадишь свою упругую попу на южный трон, я больше не смогу тебя так назвать.       — Быть может, я и такой, — Эрлоис едва сдерживал улыбку. — Однако будущая королева Руаля явно стоит того, чтобы рисковать ради нее. Я знаю, как никто другой и…       Луна рассмеялась, спрятала тихий хохот за ладонью, чем смутила сразу двух грубых наемников, заставляя их представлять, что она там себе вообразила.       — Замолчите уже… — Касс даже повторился, от переизбытка чувств, не найдя лучших слов, хотя прежде имел обыкновение подкинуть пару-тройку верных и крепких, если кто-то терялся.       — А что, если Король Теней… — она понизила голос, заставив Касса придвинуться ближе, чтобы расслышать ее, — …отправил меня с вами, чтобы я заболтала вас до смерти?       Он вздрогнул от неожиданности, когда Луна хищно клацнула зубами у самого его уха и снова невинно захлопала ресницами.       Все трое были готовы рассмеяться, если бы не необходимость хранить тишину.       — Идем, — лукаво улыбаясь Луна. — Слышите? Они ушли, — подойдя к приставной лестнице, она вдруг резко обернулась. — А ты, Счастливчик, не вздумай снова пялиться на мою задницу.       Стоило ей дотронуться перекладин, Эрлоис ухмыляясь посмотрел на Касса. Тот раздраженно пожал плечами и магией, показавшейся нервной в это момент, загасил огонек свечи, прежде освещающей проход.       Они выбрались через люк в подвал дома по другую сторону крепостной стены, очутились среди бочек и кучи пыльного разномастного хлама. Прежде чье-то богатое жилище теперь явно пустовало и использовалось лишь Крушителями, держащими его в приемлемом виде для возможного побега.       — Поспешим, — попросила Луна, оттряхивая ладони от пыли. — Было бы здорово быстро расправиться с этим дельцем. А то в животе урчит от голода…       Храбрилась она или в правду не чувствовала и капли страха, было неясно. Вот только Эрлоиса стало подташнивать, едва речь зашла о еде, ведь они трое оказались в сердце города, принадлежавшего врагу. Добра им не желали ни люди Тадде, ни Крушители. Нарваться на тех и других было бы одинаково опасно, а о расстановке сил в городе они не знали ничего.       Он проверил оружие — ножи и кинжалы, припрятанные за голенищем сапога, в наручах и за поясом. Без меча в ножнах он чувствовал себя как без рук, но вынужден был оставить его по ту сторону крепостной стены, чтобы не привлекать лишнего внимания.       Луна одернула сумку, ремешок которой перебросила через плечо. В ее глубине она несла смерть, потому заткнула за пояс пару тонких перчаток. Без них к листам, врученным ей Роллэном, прикасаться было опасно.       Дом, в который они попали, оказался пустующим и пыльным, потому полной грудью Эрлоису удалось вздохнуть, лишь оказавшись на улице. Быстро сбежав по ступеням к двери, он оглянулся по сторонам.       Они очутились в самом сердце города, где дома из светлого камня стояли друг к другу близко, буквально сражаясь за свое место под руалийским солнцем. Эрлоис и забыл, как тесно было в самом сердце Меццы.       — Посмотрим город, когда он нам сдастся, — где-то над ухом произнес Касс, явно намекая, что теперь на него заглядываться не стоит.       Луна уже приоткрыла дверь, ведущую с крохотного внутреннего двора, где с трудом поместились пара лавочек и цветник, прямо на улицы.       — Негоже заставлять южную госпожу ждать.       Госпожа тем временем картинно выгнула бровь и фыркнула, заслышав слова Касса.       Между этими двоими явно пробежала какая-то мышь, и оставалось лишь надеяться, что общему делу это никак не помешает. Несмотря ни на что, они шли плечом к плечу, а Эрлоис оставался позади, временами оглядываясь назад.       Улицы города казались опустевшими. Изредка встречаемые по пути незнакомцы предпочитали шарахаться от них на другую сторону улицы. Никто никому не доверял, а воздух пах кровью и пожаром. Из домов теперь, а в особенности ночью, выходили только самые отчаянные.       Мецца была похожа на все руалийские города разом, но в тоже время нравилась Эрлоису больше других за веселый нрав и соль моря, ощутимую в воздухе. Теперь она словно померкла, замерла в ужасе и лжи, крови и ожидании неминуемых перемен.       — Создатель милосердный! — тихонько пискнула Луна, едва они ступили на одну из городских площадей в окружении роскошных золоченных домов.       Их окна, теперь наглухо закрытые ставнями, взирали на угли, напоминавшие человеческие тела и привязанные к столбам. На плечи каждого из десяти почерневших мертвецов, были наброшены багровые плащи.       Луна остановилась и замерла, будто зачарованная ужасающим зрелищем. Вороны, пирующие на останках, испуганные чужим вниманием, взметнулись в почерневшее небо.       — Не верится, что это возможно, — прошептала она. — Да, я желала каждому из Багровых плащей смерти. Но такое… Чем они не угодили Крушителям?       — В новом мире, кто бы его не строил, Аэрин или Крушители, не будет места таким, как они, — Касс осторожно приобнял Луну за плечо, чтобы увести прочь с места жестокой казни. — Хоть в чем-то бунтовщики едины с будущей королевой…       — Идем, — шикнул Эрлоис, заслышав приближающиеся мужские голоса, слишком грубые и громкие для опустевшего города.       Луна моргнула, словно увидела его впервые, еще раз, а через миг снова вела их вперед, ведь Меццу она знала лучше всех, множество раз бывая с труппой на ее окраинах. На ее улицах, сотканных подобно каменной паутине, было легко потеряться, потому Эрлоис не сразу понял, что они пришли к той точке, что прежде была видима им лишь на карте. Но Луна вдруг прикоснулась к стенам ограды, заскользила по ней кончиками пальцев, двигаясь едва ли не пританцовывая.       — Пришли, — объявила она, вскинув подборок ввысь и оценивая высоту и изъяны каменной кладки, возвышающейся над их головами на целый человеческий рост.       — Подсадить? — хмыкнул Эрлоис, оглядываясь по сторонам и опасаясь патрулей Крушителей, ведь они были рядом с домом одного из их предводителей.       — Подсади блох на свою шкуру, Медвежий король, — Луна щелкнула пальцами, отошла подальше на несколько шагов и прыгнула.       Юркая и цепкая, она в миг оказалась наверху и протянула вниз руку — не только уверенная в своей ловкости, но и в достаточной силе, чтобы помочь взгромоздиться на стену двум мужчинам, весившим вдвое больше нее.       Быстро отвернувшись, чтобы не утонуть взглядом в открывшимся в разрезе рубашки виде, Эрлоис согнулся, чтобы подставить спину Кассу. Тот, едва опомнившись, оперся на нее сапогом, зацепился за выступ каменной кладки и рванул руку выше. Луна с готовностью перехватила его пальцы. Эрлоису пришлось поднапрячься.       — К девушкам ты явно пробирался не через окошко, — прошептала Луна, наблюдая за его потугами.       — Думаешь, через дверь? — тихо отозвался Касс, хватая Эрлоиса за руку и кряхтя от натуги. — С такой-то завидной медвежьей грацией?       Эрлоис понимал, что они говорят беззлобно, иначе бы оба слетели со стены, а Луна — еще стремительнее, чем забралась. Но они спрыгнули сами. Касс приземлился как мешок с картошкой, а его подруга в своих мягких сапожках акробатки — как кошка на упругие лапы. Эрлоис заметил двух стражников у входа в дом, прежде чем оказаться рядом с ними, сокрытыми от посторонних глаз кустами отцветшего жасмина.       Леон, прежде чем отправится на собственную смертельно опасную вылазку, рисовал для них тщательный план поместья. Оставалось лишь пробраться к погребу, ведущему с улицы по внутренней винтовой лестнице прямо на террасу под крышей. Там наверху, насколько было известно Леону, находился кабинет младшего брата Патриса Савара, способного возглавить Крушителей. У чудовища, взращенного на руалийских улицах, было две головы, и для того, чтобы его приструнить, отрубить стоило сразу обе.       Ночь скрыла их появление в саду, однако двигаться стоило осторожно. От куста к кусту, еле дыша и замирая, едва под подошвой зашелестит камушек с присыпанной дорожки. Стоило надеяться, что большая часть стражников, служащих при поместье, теперь патрулировала улицы, чтобы избежать беспорядков. Луна не шла, а словно плыла впереди, не издавая ни звука. В ее присутствии самый ловкий корсианский наемник посчитал бы себя неуклюжим медведем. Эрлоис стал подозревать, что Леон послал ее с ними не для помощи, а в качестве насмешки, чтобы они, даже овеянные славой, не задирали нос.       В довершении всего, наконец добравшись до погреба под витым навесом, он дернул дверь и обнаружил, что та заперта. Луна постучала пальчиками по его плечу и показала язык. Из-под оборки черного корсета она ловко вытянула настоящую отмычку, даже не шпильку, что вероятнее всего можно было бы отыскать при девушке. То была самая настоящая отмычка, блеснувшая в свете уличных факелов. Повозившись немного с замком, она отступила, жестом объявляя, что работа сделана, а тяжелую дверь стоит просто поднять, что и сделал Касс ухмыляясь, но очевидно скрывая в кривом изгибе губ восхищение.       — Все руалийские танцовщицы столь талантливы? — шепотом спросил он, звучно щелкнув пальцами, едва все трое спрятались во тьме погреба, с осторожностью прикрыв за собой тяжелую дверь.       Огонек на кончиках его пальцев вспыхнул и осветил лицо Луны.       — Нет, другую такую тебе не найти, — сказала она таким сладким голоском, что им можно было заменить тайное страстное прикосновение. — И ты, Счастливчик, даже не представить не сможешь всех моих талантов.       Эрлоису захотелось провалиться сквозь землю, отчего-то вспомнив как впервые к нему пришла Аэрин и как скоро он поддался ее чарам, сотканным из дерзости и соблазна. Совпадение или нет, но обе девушки были чрезвычайно непохожи на в большинстве своем сдержанных северянок.       — Южанки… — многозначительно хмыкнул Эрлоис, пожав плечами, едва Луна двинулась вглубь погреба.       — Бестия, а не девушка, — Касс нервно сглотнул, но огонек, созданный его магией, засиял ярче, освещая ей путь.       Эрлоис опередил Луну, вспомнив, что на выходе из погреба их ждал широкий коридор, ведущий к лестнице.       Он осторожно отстранил ее, тихонько приоткрыл дверь. Его опасения подтвердились. В коридоре оказался стражник, от скуки шатающийся от стены к стене. Эрлоис метнул нож быстро, прежде чем тот успел поднять тревогу. Тело не сразу окунулось в смерть, а сделало несколько нетвердых шагов, прежде чем колени подогнулись. Эрлоис перехватил падающего стражника быстрее, чем его стальной нагрудник успел удариться о каменный пол. Осторожно уложив убитого, он выдернул лезвие ножа из его глазницы.       Крадучись, Касс двинулся вверх по лестнице. Теперь их движения стали быстрыми, менее осторожными. Стены особняка давили, разжигая в груди тревогу и желание поскорее справиться с опасным делом. Им было на руку, что узкая винтовая лестница чаще видела слуг, а не господ, да и стражники пользовались иной, той, что прошивала роскошный дом иглой напротив главного входа.       Луна снова хрустнула пальцами, стоило им только оказаться на нужной террасе. С ее высоты Мецца была прекрасна, одета в темноту и золото огней, но в то же время пугала сковавшей ее тишиной. В нос бил бриз, принесенный с моря, он путался в волосах, заставляя хотя бы на мгновение забыть об опасности. Взирая на город сверху, Эрлоис признал, что он занимал особое место в его сердце, вытесняя десятки увиденных им в праздных путешествиях. Он чувствовал, как кипит кровь. От опасности и красоты. Быть может, это все, ради чего ему стоило жить.       — Ждите меня здесь, — лишь услышав шепот Луны, он вернулся к своим соратникам взглядом и помыслами.       Оценивая край крыши и расстояние до нужного окна наверху, она стояла, сцепив руки на узкой талии. Казалось, что через вдох она просто взлетит в воздух, если того захочет и если ей, играючи, вздумается устроить очередное представление, способное породить искру в глазах корсианских наемников, повидавших всякое.       — Я пойду с тобой, — жестко объявил Касс тоном, услышав который Эрлоис не посмел бы возразить.       — Да скажи же мне, куда ты поставишь ногу, чтобы туда забраться? — Луна дернула острым подбородком.       — Я просто глаз с тебя не сведу, — пообещал в ответ он. — Так и заберусь.       — Раз ты обещаешь…       Эти слова отозвались ужасом в разуме Эрлоиса. Если ему и доводилось заглядывать в лицо страху, то им оказывалась высота. Даже во время штурма Корбо Нуар все выглядело не так опасно, ведь в их руках была веревка, способная защитить их от падения. Здесь же, Луне было предназначено взобраться по стене без всякого права на ошибку. Для этого стоило обладать безрассудством южанки и ловкостью ящерицы.       — Стой!.. — Эрлоис схватил Касса за локоть. — Даже не думай, глупый северный увалень!..       Касс успел лишь вскинуть брови, а Луна прыгнула на перила террасы и уже сделала пару рывков по каменной кладке. Он их безвозвратно проглядел.       — Тьма бы тебя побрала!.. — выругался Касс, глядя ей вслед.       Она лишь замерла на подоконнике, чтобы снова вооружиться чем-то из арсенала своего корсета и поддеть замок, запирающий окно. Помахав им проворными пальчиками, она нырнула во мрак кабинета.       — Тьма побрала бы тебя, если бы ты сверзнулся вниз с диким воплем «А-а-а-а! Северяне пробрались в дом Савара, чтобы отравить его!», — Эрлоис схватил Касса за ворот рубахи, борясь с желанием хорошенько потрепать его по щекам, чтобы привести в чувства.       — Северянин здесь только ты!       — Вот как.       Это были последние слова Эрлоиса, прежде чем сверху мелкими осколками брызнуло стекло. Он вскинул голову и как завороженный проследил за полетом Луны. Он не успел заметить, как она задела раму, но едва не вскрикнул, когда она полетела по небу, подобно птице, приземлилась рядом с ними, перекувыркнулась и бросила:       — Бежим!       Все дело было в упругих мышцах, расчете траектории падения, не раз исполненном приземлении и мягких туфлях акробатки. Но Эрлоису все представилось настоящим полетом, потому он на миг замер, приоткрыв рот, еще на миг — от ужаса, ведь Луна не побежала к лестнице, а перемахнула через балюстраду террасы и прыгнула вниз. Он увидел, как Касс ринулся следом, заставил ноги двигаться, но тут услышал звук крошащейся крыши второго этажа и окаменел. Касс выругался, но, очевидно, последовал за Луной дальше.       Эрлоис заставил себя очнуться, когда двери на террасу распахнулись и он оказался в шаге от пленения.       Он перепрыгнул и, подобно Кассу, заставил черепицу разлететься в стороны серым крошевом.       Крики, приказы, возгласы разрушили тишину. Эрлоис через страх заставлял свое тело двигаться по маршруту, проложенному Луной. Смог Касс — сможет и он. Так он говорил себе, опасаясь упустить парочку из вида и сломать ноги.       Он увидел, как Луна, показушно красуясь, сорвалась с края крыши первого этажа поместья, кувыркнулась в воздухе и мягко приземлилась. Касс зацепился за край рукой и ухнул следом. Оба наверняка успели увидеть, как к ним спешат десятки стражников, поднятых по тревоге. Эрлоис последовал примеру Касса, скользнув вниз и до последнего цепляясь пальцами за черепицу. Лишь почувствовав землю под ногами, он выдохнул, но все же, не забывал о стражниках.       Яркая вспышка заставила его оторваться от созерцания собственных сапог.       Огонь Луны лучился золотом, светясь в пространстве. Будто стоило ее немного потрясти и с ладоней начнут сыпаться чеканные монеты с профилем грядущей королевы.       — Ведьма! — вскрикнул кто-то из стражников.       — Мать твоя старая ведьма, а я… — Луна наотмашь ударила пламенем. — …твой ночной кошмар!       Эрлоис тут же дернул ее за руку, успев заметить склад хлама у дальней стены. Они побежали, а Касс прикрывал спины, не давая стражникам поместья подняться — все бил и бил своим белым огнем, поражающим сад.       Они легко перемахнули через стену, легко вытащили Касса, легко разбежались в разные стороны, а Эрлоис бесконечно проговаривал в мыслях общую точку сбора.       Закоулок у Золотой Луизы. Закоулок у Золотой Луизы. Закоулок…       Он несся вперед, оставляя за собой тени улиц. Узкие и широкие, безжизненные и отмеченные чьим-то присутствием, они слились в одно. Он долго бежал, прежде чем понял, что за ним нет хвоста. Согнулся пополам у серой стены, чтобы удержать рвущиеся наружу легкие. Голова кружилась, безумный побег отдавался солью на губах.       — Эй, брат! Как ты?       Только услышав этот возглас и почувствовав чужую руку на плече, Эрлоис разглядел вывеску с бочкой, а следом нашивку с крестом и кругом на груди мужчины, решившем позаботиться о нем.       — Крушитель, — отрывисто провозгласил Эрлоис. Выбрав показаться пьяным, он потрепал неравнодушного по щеке. — Скажи мне, брат, чем Савар лучше семьи Руаль?       — Да ничем! — посмеялся мужчина с открытым простодушным лицом. — Я свою собаку готов в гузно целовать, лишь бы не было над нами больше власти Тадде!       Сказал он это громко, так, что выпивохи, выпавшие из таверны вслед за ним, зычно рассмеялись.        — А Аэрин? — Эрлоис прихватил его за затылок. Если и можно было так поступать с незнакомцем, так только с пьяницей.       — Дык она баба, — провозгласил тот. — Поди разбери, чего от нее ждать.       Новый всплеск хохота помог Эрлоису вырваться из внимания неравнодушного. Он взглянул на друзей, ожидая их одобрения, а этого хватило, чтобы вывернуться и скрыть в ближайшем переулке.       Он поспешил на место встречи, более не обращая внимания на город, не касаясь его стен. Мецца была готова принять его в свои объятия, но у Эрлоиса нашлось слишком много незавершенных дел, чтобы отдаться ей.       Он замедлил шаг, лишь различив знакомый шепот.       — Надо поспешить. Вдруг Королю Теней нужна наша помощь?       — Глупости. Никуда мы не уйдем, пока Эрло не явится.       — Хм. Чуешь привкус потери? Страшно его ощущать. Он вечно паршиво скрипит на зубах.       Эрлоис прислонился ладонью к стене, снова дозволяя Мецце прикоснуться к себе.       — Страшно думать, что кто-то очень важный может исчезнуть, словно и не было. Правда, Счастливчик?       Послышались шаги и шелест, приглушенный вскрик Луны, а дальше — игривый, искристый смешок. Тишина, вдруг возникшая совсем рядом, пропиталась сладостью. Эрлоис не видел, но обрывки услышанных звуков подсказывали ему, что стоит еще немного постоять за углом, дать насладиться Кассу вырванным из страха и почти неуместным мгновением.       — Наконец-то, — снова тихий, но выразительный шепот. — Я уж думала, что ты никогда не решишься.       Эрлоис подождал еще немного, а потом громко потопал и закашлялся, объявляя о своем приближении. Сложнее всего оказалось не улыбнуться глупо, наблюдая короткие волосы Луны, нечаянно приведенные в беспорядок рукой Касса.       — Пьяница привязался, — оправдывался Эрлоис, а сам поглядывал на нее.       Сдержать глупую улыбку у Луны не получалось.       

Первый порог Меццы. Руаль

      Луна и Касс завалились в высокую траву, едва оказались защищенными от чужих взоров кронами раскидистых яблонь. Они смеялись от облегчения как пьяные, но никто не обращал на них никакого внимания — Леон и Роллэн были поглощены созерцанием горящего города.       Покидая его, они решили на всякий случай поджечь старый дом. Дымился и сад в поместье Савар. Их визит в Меццу прошел ни без последствий.       Луна бросилась на шею Леону, увидев его у тайного хода, а он приказал поджечь подвал, чтобы скрыть все следы. С полей Первого порога Меццы казалось, что огонь распространился далеко за его пределы.       Эрлоис просто сел, позволил уставшим ногам расслабиться, порадовался тому, что обе оказались целы после столь опасной миссии.       — Она приказала не давать мне противоядия, верно?       Влюбленные, очевидно дозволившие себе первый поцелуй в промежутках между побегами, смеялись слишком громко, но Эрлоису удалось различить каждое слово Леона. Тот, несомненно, говорил об Аэрин, а любое упоминание о принцессе заставляло его навострить уши.       — Она дозволила мне решить, — отозвался Роллэн.       И вдруг наступила тишина. Смех оборвался, но тут же продолжился, едва маленький бутылек рассек воздух, а Леон его поймал.       Запрокинув голову, он быстро влил содержимое в горло.       Эрлоис тоже рассмеялся. От облегчения. Все прошло неплохо, несмотря на пару горящих городских домов. Оставалось надеяться лишь на то, что две смерти, должные случиться в скором времени, пойдут на пользу городу и помогут Крушителям договориться с грядущей королевой.       — Эй, Король! — вскрикнула задорно Луна, приподнявшись на локте и тоже кинула что-то в сторону Леона. — Держи. Стянула, чтобы все подумали, что мы воры, а не убийцы.       В темноте, разрезаемой лишь светом луны и горящего города, на ладони Леона драгоценными камнями блеснула шкатулка в виде яйца. Эрлоис не смог бы понять ее ценность, даже разглядывая через лупу, а Леон охнул.       — Плата за мою свободу! — объявила Луна, снова падая спиной в ароматные южные травы.       — Я жив, — тут расхохотался и Леон, сжимая в руке неведомую драгоценность. — Я. Жив.       Спрятав подарок ее в карман, он снял с пояса флягу, полную вина. Смеясь, он умылся им, как никогда веря в то, что пепла, развеянного над Меццей, будет достаточно для прощения будущей королевой.