Интервью

      На что способна девушка, которая выросла в детском доме? Сможет ли солнце зажечь среди людей?       — Ответственность, — вздыхает Дэйзи, глядя в темный потолок. Кажется, ей совсем не спалось, как и не спалось ее отцу.       В ее голове все было так весело и радужно, но его слезы она запомнила. Казалось бы, что ему было плевать на нее или вообще была какая-то драма и недоверие. С другой стороны, он ведет себя адекватно и достаточно сдержанно с этой информацией, а значит отрицает все варианты пагубных привычек у богатого бизнесмена. С одной стороны, она действительно нуждалась в деньгах и понимала, что это обязанность родителя, но в то же время девушка думала, что лишняя, ведь была таковой в своем детстве. Теперь ее мысли касались того, что эту ответственность стоит принять и ей. Она уже знает, что миру известно про то, что она дочь Находкинса. Но чего стоит узнать миру про все это? Это будет скандально…       Хлопок по спине, и сияющая улыбка отца. Именно так и утешил Находкинс свою дочь. Только вот непонятно, то ли он так сделал потому, что не умел поддерживать по-другому, либо он сам нервничал, ведь абсолютно не было времени на то, чтобы проверить навыки дочери на публике. Но только что стоит ему? Репутации? Денег? Он точно не знал. Сейчас он лишь молился на то, что родственная кровь, которая течет в ней, поможет не опозориться на публике. Красивое платье. Красное обтягивающее платье, которое четко подчеркивает ее стройные ноги и тонкую талию, а самое главное, что его удивило, так это красные туфли на каблуках. И чему только учат в детских домах? На удивление, сама Дэйзи была уверенна, красива и сексуальна, от чего Находкинс не мог не гордится такой дочерью.       Она скрещивает руки и уверенно поправляет свои очки. Кажется, она готова к выходу, пока высокие и широкие двери не открываются. Свет осветил их лица, заставив Находкинса сморщиться. Момент истины, дочь уверенной походкой идет вперед, а в это время уже было сделано сотни фотографий с ее лицом и ее телом. Это было ей известно, но гордость и сила юности не давала девушке сомневаться. Это был ее триумф. Еще вчера она была никем, а уже сегодня ее знает буквально весь город. Уже через минуту девушка и сзади стоящий отец дошли до трибуны, а казалось, что прошла вечность. Дэйзи словно вкушала удовольствие. Кажется, ее все это время не интересовало ничего, кроме денег. Как вдруг был слышен один из голосов из толпы. Это был первый журналист.       — Весь город знает про вас. Вы поразительно похожи на своего отца и поразительно уверенны в себе. Кажется, ваше прошлое было в детском доме, а теперь вы имеете все для себя.       Дэйзи слушала все это с закрытыми глазами и хитро ухмылялась, пока не был задан вопрос, от которого Находкинс нервно поправил галстук:       — Вы пришли к отцу ради денег? Вы так уверены сейчас потому, что теперь мы не то общество, к которому вы привыкли?       — Черт, она может быть избалована так быстро, — перешёптывались другие люди в толпе.       Дэйзи открыла глаза и наклонилась к микрофону, быстро проведя взглядом на всех людей:       — По-другому в этом мире не справится, дорогие вы мои. Я имею многое, и многое не познала еще. Вы можете не верить мне, как не верите в то, что у вас всех низкая зарплата, что у вас всех на лице обман и ложь до тех пор, пока вы не придете домой. Мой отец — это мой отец, каким бы он не был. Я имею право вернуть то, чего меня лишили, — она разводит руками и продолжает ухмыляться. — общество и люди для меня настолько превышены, насколько превышено ваше желание покупать Всемнужки, — она хихикнула и перестала улыбаться. Кажется, она отыграется за несправедливое отношение к ней, вспоминая искренно ненавидящих ее воспитателей. Находкинс расправил плечи и выдохнул до тех пор, пока не был задан другой вопрос:       — Так значит теперь вы можете занять компанию и стать полноправным наследником дела Находкинса. Будет ли так, что вы займете эту должность?       — Честно говоря, это заставило меня задуматься, — Дэйзи кладет локти на стол трибуны и почесывает подбородок не боясь задержать людей.       — Мне всего 17 лет. Сейчас определенно нет. Когда я выросту, я выберу что-то. Компания достанется мне, но только мне в праве решать, что я буду делать с этим, я не отец, и я сама решу, но спасибо за вопрос, — она хмурит брови и разглядывает других журналистов.       Произошло неловкое молчание, но только от стороны журналистов. Кучу молодых девушек, да и что там греха скрывать, некоторые мужчины тоже желали их, их автографа, визжа от радости и теряя сознание. Очкастый и прыщавый молодой журналист решил задать ей неприятный вопрос, уже привлекая к себе внимание, и заставляя вернуться в сознание некоторым девушкам:       — И что же вы будете делать сейчас? Вы будете тусоваться и познавать всю суть богатой жизни, либо ты закроешься от массы? Какова твоя деятельность, и кто ты, как отдельная личность, без отца?       Дэйзи совершенно не пошевелилась, только саркастически подняла бровь и улыбнулась, вздохнув:       — Буду делать то, от чего я буду действительно наслаждаться и выглядеть очаровательно в свои молодые годы. А какова будет моя личная жизнь, не касается единого журналиста, — она проводит указательным пальцем в его сторону. — а моя деятельность заключается в моем развитии, — она хихикает. Кажется, еще сотни вопросов в ее сторону, и Находкинса разволновало то, что ей задают слишком много странных вопросов.       — Так, так, теперь я, думаю, с Дэйзи достаточно, — проходит к трибуне он, пока Дэйзи отходит назад.       Она тем временем стояла сзади него и уже в тайне позировала, пока Находкинс отвечал на другие вопросы. Честно говоря, это ее не сильно волновало. После всего интервью они вернулись назад, в свой дом. Сотни толпы, сотни продаж газет с надписями «Дэйзи, дочь Находкинса» заполонили улицы и стены. Вернувшись домой, они начали снимать обувь.       — Я так горжусь тобой, ты такая… не знаю, как я. Такая же самоуверенная гордая и, — запинался Находкинс, почесывая затылок — юная, каким был я.       — У меня была сложная жизнь, они ни в чем не виноваты, но в массы нужно быть лишь так, — вздохнула Дэйзи, поправив очки. — но, честно говоря, я действительно наслаждаюсь вниманием к себе.       — Ты большее, чем ребенок, ты мое маленькое чудо, — он наклонился и поцеловал в лоб свою маленькую красотку.       — Пап, я думала о тебе эту ночь, если я тебе мешаю, или беспокою, только, пожалуйста, не ругайся, — внезапно заплакала Дэйзи, и резко обняла отца.       — Не переживай, я больше тебя никогда не отпущу, — обнял в ответ Находкинс, пока его уголок рта поднялся.