Часть 1

— Знаешь, я бы забрал тебя с собой в Инадзуму. Произносит Скарамучча, свесив ноги со скалы, на которую его завела Мона. Утёс… Утёс Звездолова. Смотрит куда-то вдаль, подперев рукой подбородок. — Такое смелое заявление. Произносит в ответ Мона. Она снимает свою шляпу, кладëт позади себя, рядом со шляпой парня. — Тебе бы там понравилось. Там красиво. Фиолетового много. Синего. Продолжает Скарамучча, не реагируя на слова девушки. — Инадзума закрыта, разве это нужно тебе напоминать? Мона опирается руками позади себя. Смотрит на него внимательно, уже не дергаясь, когда он переводит на неё взгляд. — А я шестой предвестник фатуи. Ты бы была под моим крылом. — А если бы не удалось меня защитить, что тогда? Мона подпирает ладонью щеку, смотря на него. — Тогда я бы умер за тебя. Мона смеётся, не принимает всерьёз. Ну, не из таких людей Скарамучча, которым так легко поверить о таком. — Знаешь, давай отправлюсь туда с тобой, когда… Когда электро архонт… Отменит это всё. М? Мона улыбается искренне, и парень кивает, необдуманно крепко её обнимая. — Обещаю. Заберу. Мона смеётся тихо, но так влюблённо, что это чувствует сам Скарамучча. Он признается ей. Признается в Инадзуме. На фестивале. Поцелует при взрыве фейерверков. Он знает, что Мона дождётся. И когда она уснёт у него на коленях, то уверена в том, что он не уйдёт. И он не уйдёт. Он прощается утром, получает поцелуй в щеку и исчезает из её поля зрения. Мона пишет письма, и ответы всегда приходят от кого-то из Мондштадтских фатуи. И она привыкла помнить их имена. И Скарамучча уверен в том, что она в порядке, читая последнее её письмо. Он скучает. Ещё немного и снова отплывëт в Мондштадт, они снова встретятся. И это всё окажется сном. Кровотечение в области живота, кровь изо рта. Это всё окажется кошмаром, от которого он проснётся и Мона его успокоит. Поцелует и скажет, что всё будет хорошо. Но её нет рядом. Скарамучча слышит в ушах эхо смеха, который запоминал каждый раз, каждую встречу, а перед глазами все моменты, которые были. Которые были с ней. С его Моной. «Буду ждать тебя!» — Мне… Так… Жаль… Произносит Скарамучча, падая без сознания. Синьора не успела. Хотя он правда надеялся на то, что она будет вовремя, но, видимо, не в этот день. Мона не получает письма неделю, вторую, третью. Фишль говорит ей, что это нормально. Она заходит в церковь, подходит к Виктору. — Здравствуй… Мужчина кивает. — Что со Скарамуччей? «И наказ мой, чтобы его подруга ни о чëм не узнала! — произнёс Чайльд на собрании, который знал о Моне.» — Писем нет. Отвечает честно мужчина. — Он мёртв? И ей не нужен ответ, ведь и без слов понятно. — Его созвездия нет. Объясняет она и выходит. Закрывается в доме. Скатывается по стене вниз, садится на пол. А следом капают солёные слёзы. — Ты же обещал! В голове много мыслей, первая из которых отправится в Ли Юэ, врезать Чайльду. Последующие говорят, что не имеет это всё смысла. Но Чайльд получает пощёчину. В Снежной. Как только Скарамучча открывает глаза. — Царица тебя воскрешала, значит, целые сутки, чтобы ты мне врезал… — Ещё одно слово и я тебе вырву сердце. Нависает молчание. — Где Мона? — Ты был в отключке месяц. — Где Мона? Повторяет вопрос Скарамучча, смотря на него. Молчание. Слишком долгое. Слишком раздражает. И Скарамучча хочет придушить, лишь бы выдал хоть какой-то звук. Но не выдаст ведь. Проходит несколько минут. Чайльд на выдохе произносит: — Она считает, что ты мёртв. И Скарамуччу едва останавливают от побега с больницы. Неделя, две, три? Мона не помнит, какой раз приходит на утёс, не помнит, есть ли в этом смысл, или же причина. Просто это место есть. Память. Привязанность. Всё, что происходило самое яркое в её жизни, — это происходило здесь. Она открывает карту созвездий, поджав колени к себе. — Звëзды не передавали о дожде? — Нет, они так не умеют. Мона отвечает, а только потом вздрагивает, оборачиваясь, когда рядом с ней кто-то садится, и начинает падать дождь. –Видимо, такое невезение даже звёзды не предугадают. Произносит Скарамучча. Весь в бинтах. Пластырях. Но живой. И Мона плачет снова. На этот раз её крепко обнимают. — Прости… Прости меня… Обещаю, никакой Инадзумы, никаких исчезновений… Мона крепко держит его за ткань одежды, пока Скарамучча снимает её шляпу. — Я… Я люблю тебя. Произносит парень, и Мона его целует. Резко и неожиданно, так же быстро и отстраняется, держа его за щёки. У Скарамуччи краснеют уши и он опускает голову донизу. — Ты такой идиот… Ты… — Я восприму это как взаимность. Он кладёт руку на её ладонь и улыбается, не поднимая взгляда. — И никакой Инадзумы. Произносит в конец Мона, и Скарамучча смеётся, поднимая голову. Целует её кратко в губы. — Тогда заберу в Снежную. И Мона бы его ударила, но нет сил. Есть только желание обнять, что она и делает. И, когда она вновь засыпает, Скарамучча знает, что его больше не отпустят.