Часть 1

— Что это были за духи, которыми ты пользовалась, когда мы впервые встретились? — Прайс спрашивает тебя ни с того ни с сего. Ты поднимаешь взгляд от своего котла как раз в тот момент, когда облако фиолетового дыма вырывается из одного из пузырьков масляного пятна. — Я не знаю. — ты действительно не знаешь. Ты даже не знаешь, были ли это духи или комбинация трав, с которыми ты работала. Ты задумчиво помешиваешь свое зелье. — Если бы ты мог описать это, — решаете вы. — Я, возможно, смогла бы тебе рассказать. Прайс напевает, он делает это, когда думает и это ужасно очаровательно. Тебе нравится, как он разбавляет тишину своим голосом. Вы оба знаете, что он тих, как свежевыпавший снег, но для тебя он шумный, как слон. Каким-то странным образом это успокаивает - всегда слышать его рядом с собой. Труднее быть одному. Ты понимаешь, что он здесь, но это... ты выбрасываешь эту мысль из головы. Нет смысла портить свое зелье глупыми печалями. — Как сухая трава в теплый день. — замечаешь ты. — Ветивер - и мед без сладости. Цитрусовые, возможно, полевые цветы, скорее всего. – Ты мысленно ставишь галочки, перебирая свой каталог. Что ты покупала в тот день? Ты убивала время на заклинание? — Что-нибудь еще? — спрашиваешь ты через плечо. — Летом, но это, вероятно, было из... — ты слышишь шелест ткани, когда он машет рукой у тебя за спиной. — Из сада. — заканчиваешь ты с улыбкой. — Пахло дорого, темно, как то красное платье, что у тебя есть. — он откидывается на спинку стула, и ты слышишь, как его каблуки стучат по дереву твоего кухонного стола, когда он поднимает их. — Тебе стоит надеть это как-нибудь, буду обнимать тебя в самых красивых местах. — Духи, дорогой. — ты напоминаешь ему, и он прищелкивает языком. — Продолжай называть меня так, милая, и ты тоже не вспомнишь. — Он улыбается, когда ты смотришь на него, скрестив руки на широкой груди. Расслабленная поза хорошо подчеркивает его руки, рукава туго обтягивают мощные бицепсы. Искушение в мужчине. Ты должна перестать впускать его, когда пытаешься работать. — Почему ты спрашиваешь о моих духах? — ты переводишь разговор. Ты сомневаешься, что Прайс внезапно заинтересовался аромахологией, и ты сомневаешься, что он хочет купить тебе подарок, учитывая, что все его работы связаны с магией. — Я хочу, чтобы ты надела это сегодня вечером. — прямо отвечает он. — Мы что-то делаем этим вечером? — Ты не думаешь, что что-то забыла. В твоем календаре на сегодня нет ни свидания, ни праздника, ни собрания ведьм. — Я собираюсь трахнуть тебя. Твое зелье взрывается. Ты кашляешь и отплевываешься от дыма, розовое сияние неудавшихся намерений пытается задушить тебя, когда все твое тело разрывается от жара. Прайс щелкает пальцами, и дым всасывается из твоей садовой двери, как пылесос. Смесь все еще кипит в твоей кастрюле, хотя теперь она приобретает приятный ярко-красный цвет. Любовное зелье вместо защитного. Вам придется начинать сначала. — Вряд ли это романтично. — говоришь ты Прайсу, потому что понятия не имеешь, как ответить так, чтобы это не кричало: “Я девственница!” Прайс разворачивает тебя лицом к себе, бесшумно двигаясь, и подтягивает фартук вокруг твоей талии, чтобы вытереть твое лицо. Ты уверена, что являешь собой зрелище, вся в розовом и едва в состоянии смотреть на него. — Я даю тебе время сказать "нет" — терпеливо объясняет он. Ты берешь у него свой фартук и заканчиваешь вытирать щеки. — Я не могу сказать "нет" во время? — ты шутишь. Прайс кладет руку на стойку позади тебя и наклоняется ближе. — Ты можешь, но вряд ли захочешь. — тебя снова обдает жаром от того, насколько серьезно он говорит. Ты отталкиваешь его, чтобы убрать свое зелье. Вы не думаете, что сможете сегодня что-нибудь сотворить. Прайс монополизирует ваш день. В любом случае монополизирует ваши мысли. Ты не можешь сосредоточиться ни на одном из своих заклинаний, твое рабочее пространство заражено им. Он проникает в каждый уголок твоего дома, его дым заполняет щели. Тебе придется очистить всю комнату в следующий раз, когда ты захочешь что-то сделать. Он тоже тихий, что хуже всего. Это заставляет тебя нервничать, как будто он может передумать. И все же каждый раз, когда ты поворачиваешься, чтобы посмотреть на него, он смотрит на тебя, его глаза теплые и полны открытой привязанности. Ты не можешь долго смотреть на него и всегда отворачиваешься с горящими щеками. То, как он смотрит на тебя, как будто ты недостающая деталь, которую он искал… — Ты пялишься, — говоришь ты ему после ужина, подразумевая, что это наказание. — Я? — Это отвлекает. — Ты хочешь, чтобы я остановился? — он почти мог бы сойти за обеспокоенного, если бы не легкая ухмылка, которая говорит, что он не стал бы, даже если бы ты попросила. Честно говоря, ты не хочешь, чтобы он останавливался, тебе нравится, как он смотрит на тебя. — Когда мы собираемся... — ты машешь рукой, изображая беспечность. Он ловит ее и целует твои костяшки. — Когда захочешь, — он улыбается более искренне, в уголках его глаз появляются морщинки. — Просто скажи слово "милая". Ты сбрасываешь юбку по пути в спальню, его пальцы расстегивают молнию на ходу, и ты более чем счастлива, просто снимая ее. Еще счастливее, когда Прайс поднимает тебя и бросает на кровать. Он подползает к тебе, и ты обхватываешь ладонями его лицо, чтобы поцеловать. Каждое скользящее прикосновение его губ к твоим вызывает жар в твоем животе, что-то теплое и предвкушающее овладевает тобой, когда он дышит. — Видишь что-нибудь, что тебе нравится? — он улыбается, и ты прижимаешься к кровати. Очень нравится, но ты не хочешь пялиться. — Для этого будет много времени позже, — говорит он тебе. — А пока... — он откидывается назад, стягивает с тебя трусики. Он прослеживает их путь вниз по одной ноге, целуя твое бедро, колено, лодыжку, пока не может сбросить их на пол. Затем его внимание полностью переключается на тебя. Он сильнее прижимает твои бедра к кровати, держит их так сильно, что остаются синяки, и ты наблюдаешь, как поднимается и опускается его грудь, когда он смотрит тебе между ног. Обычный лед в его глазах был поглощен глубокой голодной чернотой зрачков. Ты поеживаешься под таким пьянящим взглядом. Его брови подергиваются, голова наклоняется, легкое движение заставляет тебя вцепиться пальцами в простыни. — Черт, — стонет он, прежде чем прорычать. — Черт, — он припадает к тебе, его руки обхватывают твои бедра и закидывают их себе на плечи, когда он зарывается лицом в твое влагалище. Его язык проводит по твоей киске, и ты дергаешься в его объятиях, нервный смешок непроизвольно срывается с твоих губ. Ты никогда не испытывала этого раньше, но тебе, вероятно, не следует смеяться. — Подожди, Прайс, — пытаешься ты, твои пальцы дрожат, когда ты запускаешь их в его волосы, пропуская их сквозь короткие каштановые пряди. Он рычит, смотрит на тебя, как собака, пытающаяся защитить свою кость. У тебя перехватывает дыхание. Его язык ласкает твой клитор, проводя по нему твердыми движениями. Он влажный, теплый и хорошо отработанный. Это вызывает искры в твоем животе, заставляя его подпрыгивать, когда ты дрожишь и крепче сжимаешь его волосы. Его пальцы лишь крепче сжимают тебя, предвосхищая каждое извивающееся движение твоих бедер, когда его язык скользит по тебе. Ты скулишь, прижимаешь тыльную сторону руки к губам и пытаешься заглушить звуки, которые он из тебя извлекает. Хотя он, кажется, не делает того же самого. Каждый низкий стон и чавканье в твоем истекающем влагалище посылают по тебе еще один удар жара. Ты хнычешь, когда он посасывает твой клитор, и он отвечает тем же. — Хорошая девочка, милая, ты чертовски великолепна на вкус, — твои щеки горят от резкости в его голосе. Твоей голове жарко, а тело напряжено. Его язык прижимается к тебе, облизывает тебя, как будто он изголодался по этому. Он смеется, когда ты прижимаешься бедрами к его рту, глубокий горловой смешок, который помогает разгореться твоему лицу. — Знал, что ты будешь извиваться. Ты сглатываешь, чуть крепче прижимаешь руку к губам. Прайс приподнимает голову настолько, чтобы ты могла наблюдать, как его язык скользит по твоему клитору, его глаза следят за тем, как вздрагивает твой живот, за всеми мягкими частями тебя, которые ему нравятся больше всего, абсолютно горящими для него. — Извивайся для меня, детка, — говорит он тебе с явным весельем в голосе. — Покажи мне, как сильно тебе это нравится. Ты извиваешься в его объятиях, когда он снова опускает рот, чтобы пососать твой клитор. Ты, по крайней мере, пытаешься. Он достаточно силен, чтобы удержать тебя на месте, как будто ты вообще не двигалась. На самом деле это жестоко. Ты пробуешь другой подход, растирая бедра движениями его языка. Он позволяет это, направляет твои бедра твердыми руками, его нос терся о твой клитор, когда его язык вылизывал тебя. Ты скулишь, коротко и высоко, твои пальцы тянут его волосы, когда ты выгибаешь спину. Все кажется таким тугим между твоих ног, таким скользким и теплым. Язык Прайса скользит по твоему влагалищу, входит и выходит из тебя в сводящем с ума танце. Он покрывает твои складочки сосущими поцелуями, впитывая каждую каплю твоей слизи с глубокими удовлетворенными стонами. — Боже... — рычит он напротив твоего влагалища, опьяненный тобой. — Мог бы съесть тебя целиком, — напевает он, и ты извиваешься, когда звук вибрирует вокруг твоего клитора. — Мне так хорошо, — ты киваешь, каждый дюйм твоего тела пылает, ты уверена, что ты, должно быть, зрелище для него. — Так хорошо, — бормочет он. Он посасывает твой клитор, давление на набухший бугорок ослабевает только для того, чтобы начать все сначала. Один из его толстых пальцев вдавливается в тебя, и у тебя перехватывает дыхание. — Прайс... — ты дергаешь его за волосы, чтобы привлечь его внимание, твои бедра приподнимаются от напряженного покалывающего удовольствия, когда он проводит пальцем по твоим липким стенкам. Он поглаживает твое влагалище, твердое и нежное, почти не слушая тебя. Твои ноги дрожат по обе стороны от его головы. — Ты собираешься кончить, милая? — от низкого тембра его голоса у тебя мурашки бегут по коже. Ты молча киваешь, и он вводит второй палец рядом с первым. — Я знаю, — воркует он. — Я знаю, детка, я чувствую это, — его пальцы входят и выходят из тебя, задевая что-то, от чего ты устала, твое тело подпрыгивает, и внутри все сжимается. — Давай, — говорит он тебе. — Кончи мне на язык, сделай это для меня, так сильно, как только сможешь. Тугой жар переходит в отчаянную дрожь, твой живот подпрыгивает, когда ты зажимаешь его голову между своих бедер и пытаешься увернуться от постоянного накатывающего удовольствия от его языка. Ты стонешь, прижимаешься бедрами к его рту, сжимая и притягивая его так близко, как только можешь. Черт возьми, ты хочешь уйти или остаться в таком виде? Ты не знаешь. Это слишком много и в то же время недостаточно. Ты чувствуешь, как твое тело трепещет, жадно сжимаясь в его пальцах. Стоны Прайса отчаянные, голодные, снисходительные, его глаза горят, когда он наблюдает, как ты разваливаешься на части. Твое влагалище всасывает его пальцы, пытаясь втянуть их глубже, сжать их крепче. Он продолжает поглаживать это мягкое местечко внутри тебя, в то время как его язык облизывает слизь, которая собирается вокруг них. Его рот — греховная, сладкая пытка, которая не прекращается даже после того, как ты кончаешь. Его борода царапает твои бедра, размазывает по ним твою влагу, когда он целует нежную кожу. Его пальцы не покидают тебя, даже когда это делает его рот, они продолжают растягивать тебя, играя с твоим влагалищем. Ты дрожишь из-за него, не зная, что с собой делать, пока он наблюдает за тобой. — Ты можешь свести мужчину с ума, глядя на него так, — говорит он тебе, целуя твое согнутое колено. Ты натягиваешь одеяло, прижимаешься бедрами к его пальцам. Прайс хмыкает, размышляя, его взгляд скользит по тебе, когда он наклоняется ближе. — Высунь свой язычок, детка, — бормочет он, и ты делаешь это без суеты. Ты открываешь рот и высовываешь язык, закрывая глаза, когда его язык прижимается к тебе, облизывая влажную мышцу твердыми движениями, прежде чем втянуть ее в рот. Ты делаешь все возможное, чтобы не отставать. То, как он целует тебя, погружает свой язык в твой открытый рот, кажется грязным, заставляет твою голову кружиться. Ты скулишь у его губ, когда его большой палец трется о твой клитор. Мозолистый палец крепко прижимается к твоему чувствительному бутону, когда он отстраняется, чтобы посмотреть, как его слюна стекает тебе в рот. Ты глотаешь все это слишком жадно и тяжело дышишь ему в губы. Ты хватаешь его за плечи, когда он наклоняется, чтобы пососать твою шею, твой голос мягкий и высокий, умоляющий, звучит у него в ухе. Тебе нужно за что-то держаться, когда он вызывает удовольствие у тебя по спине. Ты снова начинаешь дрожать, когда он вынимает свои пальцы из твоего мокрого влагалища. Ты хватаешь его за запястье, чтобы вернуть его на место, ты теплая и пульсирующая, и ты так близко. Он просто смотрит на тебя, слегка посмеиваясь, когда хватает твое запястье и подносит к губам. Прайс откидывается назад, берет тебя за руку скользкими влажными пальцами и обхватывает свой член у основания. Ты втягиваешь воздух от его размера. Он выглядит таким длинным и толстым, он действительно поместится внутри тебя? Он достаточно растянул тебя? — Посмотри на это, мм, — вздыхает Прайс, проводя кончиком своего члена по твоим влажным складочкам. — Прелестная маленькая киска, — он кажется больше, чем выглядит, головка его члена просто упирается в твой вход с каждым движением. Он ударяется о твой клитор, смешивая предварительную сперму с твоей слизью. Ты наблюдаешь за его движениями, за тем, как его член пускает слюни на тебя, с похотливыми глазами. Ты прикусываешь внутреннюю сторону щеки, приподнимая бедра, чтобы попытаться убедить его уже трахнуть тебя. Он напевает, его улыбка, его глаза встречаются с твоими, все это слишком горячо для мужчины из Зимы. — Попроси об этом, — говорит он тебе. — Ты хочешь этот член, я хочу услышать, как ты умоляешь. Ты хочешь, ты так сильно хочешь умолять, но тебе кажется, что все слова покинули тебя, ты чувствуешь, как он прижимается к тебе. Ты прерывисто выдыхаешь и произносишь единственное слово, которое у тебя осталось. — Пожалуйста, — ты вздрагиваешь. — Пожалуйста, умоляю... Он прижимается к твоему входу, толстая головка его члена проскальзывает внутрь, и ты задыхаешься. Прайс бормочет тебе что-то, чего ты не улавливаешь, слишком сосредоточенная на движении его бедер, когда он вводит свой член в тебя. Твои глаза слегка закатываются, дыхание неровное, когда его упругий член растягивает тебя. Это греховное, абсолютное блаженство, и ты чувствуешь, что становишься немного горячее с каждым дюймом толщины. Его так много, и ты уже так полна. Он останавливается, его дыхание прерывистое, отпускает твою руку, чтобы обхватить тыльную сторону бедер и прижать их к груди. Под новым углом член Прайса проникает глубже, позволяя его венам натягиваться на это мягкое местечко внутри тебя. Ты вскрикиваешь, и он шикает на тебя. — Нужно было что-то получше, — стонет Прайс. — Черт, милая, ты такая тугая, такая хорошая девочка, — он входит в тебя еще на дюйм, ты пытаешься приподнять бедра и оказываешься придавленной его весом. — Еще немного, детка, — он прижимается губами к твоему задыхающемуся рту. — Ты можешь это вынести, знаю, что можешь. Ты не знаешь, правда ли это, когда его бедра, наконец, прижимаются к твоей заднице, ты дрожишь от усилий оставаться неподвижной ради него. Он выдыхает, дым окутывает тебя, заполняя твои легкие так же, как его член заполняет твое влагалище. У тебя немного кружится голова, настолько, что ты не замечаешь, как он выходит, пока он не двигает бедрами и снова не наполняет тебя одним плавным движением. Тогда это все, что ты чувствуешь. Сводящее с ума движение его члена по твоим липким стенкам, все это скользкое трение и тепло, которое пульсирует в тебе, заставляет тебя задыхаться и скулить. Красивые звуки только для него, только из-за того, как его бедра прижимаются к тебе. Он проникает в какую-то невероятно глубокую часть тебя и не перестает проникать. С каждым толчком ты сжимаешься все сильнее и сильнее и истекаешь слизью вокруг его члена. Он отпускает твои ноги, позволяя тебе обвить их вокруг своей талии, когда он удобно устраивается на тебе. Его губы скользят по твоей челюсти, прикосновение его бороды заставляет тебя наклонить голову. Он такой теплый или, может быть, он возвращает тебе твое собственное тепло. В любом случае ты чувствуешь себя окутанной им. Его дым, его рот, его член. Черт, его член. — Будь хорошей девочкой и поиграй с этим клитором, потри его для меня, — бормочет Прайс, ты скулишь и протягиваешь руку между вами, чтобы потереть набухший бутон. — Вот так, милая, черт, ты сжимаешь меня так крепко, — ты чувствуешь, как он входит в тебя вот так, задевая пальцами его член, когда ты растираешь его тугими кругами. Все горячее и влажное. Твой живот сжимается, когда он глубоко входит. Каждое движение его толстого члена восхитительно усиливает и без того тугой жар, скручивающийся в тебе. — Я-мм... — ты зажмуриваешь глаза, откидываешь голову назад, выгибая спину. Тебе никогда не было так хорошо. — Нет, нет, открой глаза, милая, — уговаривает он, его руки обхватывают твое лицо, наклоняют твою голову вперед. — Хочу, чтобы ты посмотрела на меня. Ты не хочешь, тебе легче держать их закрытыми, но ты хочешь быть хорошей для него. Каждый раз, когда он хвалит тебя, кажется, что твоя кожа становится немного горячее, и это так — ты всегда думала, что умеешь принимать комплименты, но то, как он их произносит, так низко и непристойно, заставляет тебя заикаться, как нервную маленькую девочку. Он не прекращает трахать тебя, но он замедляется, дает тебе небольшую передышку, чтобы ты открыла глаза. Когда ты это делаешь, ты немедленно встречаешь его улыбку. — Не отводи взгляд, если только ты не смотришь на, — он наклоняет твою голову вперед, чтобы ты могла смотреть между вами туда, где его член входит в тебя, — это, — он стонет, когда у тебя перехватывает дыхание, и ты не сводишь глаз с плавных движений его бедер. Ты сжимаешь его толстый член. Ты можешь видеть темные завитки у основания, влажные от твоего прикосновения, как двигаются мышцы его бедер; синяки, которые он оставил на твоих бедрах. Твои ноги снова подтягиваются к груди, ты дрожишь, чувствуя, как его член входит в тебя внезапно слишком сильно и одновременно. Ты прикусываешь губу, чтобы промолчать, когда тебя захлестывает оргазм. Влажный жар со скользким звуком ударяется о головку члена Прайса и пробегает по твоему позвоночнику, когда ты выгибаешь спину. Ты так хорошо натренировалась, что даже не замечаешь, что сдерживаешь стоны. — Говори, — приказывает Прайс, и ты ничего не можешь поделать с шумом, который вырывается из тебя, когда ты открываешь рот. Тихие ругательства, мольбы и его имя, как молитва, снова и снова. Он стонет, ловит твой отчаянный рот своим и трахает тебя. Его полные яйца ударяются о твою задницу, когда его бедра входят в тебя. — Прайс, боже, Прайс, — хнычешь ты, царапая его спину. Его член проникает в тебя так глубоко под этим углом, что твои пальцы ног направлены вперед, пока он держит себя полностью в тебе. — Джон, — шепчет он, целуя тебя на твоем родном языке. Джон. Ты вдыхаешь его имя. Ты знал это. Иоанн завоеватель, утренняя слава, Высочайший возвышенный, устраняющий препятствия, властелин воли. Твой, чтобы тебя знали. — Джон... — вздыхаешь ты. Твой, чтобы хранить, но никогда не использовать. Дрожь пробегает по его телу, ты задаешься вопросом, сколько раз за свою долгую жизнь он слышал свое имя. Он отдает себя в твои руки, не прося того же взамен, но ты хочешь дать ему это. Ты хочешь, чтобы его признание что-то значило. Ты шепчешь его имя между поцелуями, чувствуешь, как подергивается его член, когда он прижимается бедрами к твоим, его прерывистое дыхание. Ты любишь его, ты любишь его, ты любишь его. Это реально и пугающе и это так сильно связывает вас, что вы не можете игнорировать это. Он произносит твое имя, шепчет его, и ты словно никогда не слышала его раньше. Ты дрожишь, трепещешь от чувствительности, когда чувствуешь, как горячая сперма заливает твое влагалище. Бедра Прайса не останавливаются, загоняя его густое семя глубоко в тебя с низким стоном. Черт возьми, ты могла бы кончить снова, просто чувствуя, как он двигает бедрами напротив твоей бедной пизды, как будто он пытается убедиться, что все это останется внутри. Он вздыхает, с его губ срывается еще больше дыма, прежде чем он успевает поцеловать тебя. На этот раз слаще, но не чище. Ты прижимаешься своим языком к его языку, выгибаешь спину, чтобы прижаться к его груди, чувствуешь щелчок своих зубов, когда прижимаешься слишком близко. Отчаявшийся, ты так отчаянно нуждаешься в нем. Как ты мог когда-либо не быть таким? Ты мог бы пойти снова, ты хочешь пойти снова. Он хихикает у твоих губ, и ты изо всех сил стараешься проглотить этот звук. — Спокойно, — говорит он тебе, низкий тембр его голоса пронизывает тебя. — У нас впереди вся ночь. Ты просыпаешься тяжелой и теплой. Ощущаешь приятную боль внизу спины, и чья-то рука накрывает тебя. Ты закрываешь глаза от солнечного света, льющегося в окно, и прижимаешься к Прайсу, отдаваясь в его объятия без страха. В твоей груди тяжесть, которая кажется слишком важной, чтобы к ней прикасаться, поэтому ты этого не делаешь. Однако ты можешь почувствовать это так же ясно, как чувствуешь, как Прайс шевелится у тебя за спиной, чувствуешь, как он закидывает свою ногу на твою. То, как вы подходите друг другу, естественно. Ты покачиваешься, поворачиваешься к нему лицом. Он не открывает глаза, просто машет рукой, чтобы занавески задернулись, и позволяет тебе прижаться к нему. Ты целуешь его грудь, слушая биение его сердца. Ты назвала ему свое имя и ты все еще здесь. Все еще дышишь, все еще лежишь здесь с ним. Проще простого. Это реально, думаешь ты, он настоящий. Он никуда не денется, он ни для чего тебя не использует, он хотел, чтобы это что-то значило. Это действительно что-то значит. Он что-то значит для тебя, что-то, для чего у тебя до сих пор не было подходящего слова. Забавно, как секс все проясняет. — Я люблю тебя, — шепчешь ты ему, уверенная, что он все еще спит. — Выходи за меня замуж, — шепчет он в ответ, как будто надеялся, что ты что-нибудь скажешь.