Я делаю это ради них

      Рейх нехотя шёл за детьми, радостно скачущими к любимому обрыву на окраине леса. В голове по привычке крутились не самые радужные мысли по поводу ситуации, происходящей сейчас. Однако он обещал ГДР, что будет поменьше думать об этом, поэтому старался гнать подобные картинки из головы.       Семья подошла к пяточку земли рядом с краем обрыва, не поросшему деревьями. Мальчики светящимися от радости глазами смотрели на расстилающуюся картину тёмно-зелёного ковра еловых иголок. Где-то сзади слышалось приглушённое пение птиц. Лёгкие наполняла свежесть, а приятный ветерок заставлял забыть, что вместо клетчатой рубашки и брюк Рейх обычно носит немецкую военную форму с фуражкой.       — Papa, setz dich , — Германия дёрнул отца за высоко подвёрнутый рукав рубашки вниз.       Улыбнувшись, мужчина присел, обнимая сыновей и слегка грустно улыбаясь. Ещё чу-чуть и он может пустить слезу. Однако он заставил себя сдержаться и просто усадить обоих детей рядом с собой, облокачиваясь о большой камень. Мальчики уселись по бокам от отца и прижались к нему, затихая. Большие глаза детей были устремлены на бескрайние просторы леса.       Рейх вздохнул, вспоминая, кто заставил его полюбить природу. Вспоминая, как они бегали по деревне и, радостно голося во всё горло, забегали далеко в лес, возвращаясь к ночи благодаря собаке. Как его тогда ругали за исчезновение.       Да уж, они с Союзом любили бегать в лес и любоваться природой. Пару раз друг даже пытался приручить медведя, благо, они смогли обойтись без жертв. ГИ и РИ почему-то так не любили их постоянную беготню в сёла, Рейх до сих пор не понял причины.       А ведь тогда он не поменял своё имя, оставаясь просто Германией… Ему нравилось это имя. Жаль, что он так хотел показать независимость своему отцу. Зато теперь то имя носит его сын.       Мужчина вдруг вспомнил, что ЯИ должна была застать его, ведь нужно было что-то обсудить, о чём она так и не сказала. Рейх улыбнулся, представляя, в каком гневе сейчас должна быть самурай. Надо надеяться, что Япония успеет успокоить мать до его возвращения.       Осторожно перебирая чёрные волосы ГДР, нацист вновь углубился в мрачные мысли. Для чего он начал это всё? Но тут же нахмурился. Он делает это ради них. Ради своих детей. ГДР и ФРГ. Они станут процветающими странами благодаря ему. И плевать, что он из-за этого умрёт. Воскреснет ведь.       Нападение на СССР и практически убийство Польши ради их же блага. Не ради него, а ради детей. Он всё равно скоро должен будет умереть.       Однако что-то не давало покоя. Беспокойное чувство, вселяющее неуверенность и страх, что ничего не получится. В такие моменты Рейх обычно мотал головой, что, удивительно, приносило пользу и вытряхивало сомнения. Но если он сейчас это сделает, то ГДР поймёт. Этот мальчик был умным, обязательно поймёт.       Всё же мужчина позволил себе зажмуриться и выдохнуть.       Он на природе с сыновьями. Такой момент может быть последним исключительным.       Нельзя терять его, и просто наслаждаться.       Рейх улыбнулся, взъерошив обоим волосы.       — Na, lass uns zum Fluss gehen? — бодро спросил мужчина, хватая детей под мышки и идя вглубь леса, сразу отпуская вырвавшихся мальчиков, побежавших быстрее него.       В груди всё ещё витало беспокойство, но нацист уверенно подавлял его, полностью отдаваясь моменту.