Ночь

      По тёмному небу, усыпанному бесчисленным количеством звёзд, плывут мрачные облака. Словно кисть в руках искусного художника, разгоняющая краску по холсту, ветер разносит их по тёмно-синему небосводу, создавая плавные узоры. Играя с зелёной листвой изящных деревьев, произрастающих на территории герцогства Хенитьюз в больших количествах, потоки воздуха то поднимаются прямо к небесам, кружа высоко над верхушкой поместья герцога Дерута, то опускаясь в самые укромные уголки трущоб, морозя бока нищим, что пытаются найти там последнее укрытие, прежде чем их наполненная несчастьями жизнь оборвётся от голода или какой-нибудь несерьёзной болезни, шанса на излечение от которой у них уже не будет никогда.       В роскошно украшенном особняке царит полумрак. Лишь кое-где небольшие подобия светильников с Земли освещают длинные коридоры поместья. Угрюмую тишину, царившую здесь, нарушает лишь размеренный стук, доносящийся из-за одной из множества дверей, — это работает первенец герцогства Хенитьюз, верховный главнокомандующий империи Роан, названный брат правителя этого же государства или просто Кейл Хенитьюз. Юноша задумчиво сверлит бумагу взглядом, полным неподдельной ненависти. Почему вообще всю работу опять повесили на него? Ладно, не всю — Альберу Кроссман сейчас точно так же сидит в своём кабинете, расположенном на одном из верхних этажей роскошного королевского дворца, и измученным взглядом пробегает по строчкам уже сто шестьдесят восьмого документа. С того момента, как Роан стал империей, а он императором, работы прибавилось раз в пять, число доверенных лиц же сократилось втрое. Однако одним из немногих человек, у кого тёмный эльф мог попросить помощи, по прежнему был его названный брат. Вспоминались времена их знакомства на площади, когда Кроссман ещё не знал о всех тех проблемах, вытекающих из знакомства с Кейлом, а так же о выгоде, выходящей оттуда же.       Подавив нервный смех, Альберу закрыл лицо ладонями и принялся массировать ноющие виски. Нет, он всё ещё ни капли не жалел о том, что его мечта наконец исполнилась, и он стал настоящим достойным правителем, которым может гордиться народ. Просто… иногда так хочется отдохнуть от всего этого. Отдохнуть по-нормальному. Не двухчасовой сон, а прогулка на свежем воздухе с их разношёрстной семьёй; не трёхчасовой бал с банкетом, а небольшая неделовая поездка к берегам океана, дабы насладиться тамошними красотами и подышать морским воздухом вместе с дорогими ему людьми; не пятиминутная растяжка спины, а вкусный ужин за одним столом с Кейлом и постоянно окружающими его существами.       Альберу испустил глухой стон и стукнулся головой о стол из дорогого дерева. Да, сейчас он точно не выглядел по-императорски, но такова суровая реальность. Увы и ах, здесь нет никаких бездельничьих посиделок в кресле, проведённых за наблюдениями за слугами, бегающими по коридорам дворца туда-сюда в попытках не совершить ни единого прокола под зорким взором правителя.              Кстати о бездельничьих посиделках. Интересно, как там дела у Кейла? Подставив руки под голову, Кроссман хитро прищурился. Почему-то у него была уверенность, что этот жертвенный ублюдок не спит, несмотря на поздний час. Элегантно почесав нос, тёмный эльф пробормотал: — Что-ж, пора навестить моего дорогого донсена, — хитрая ухмылка лужицой растеклась по сияющему под светом лампады лицу императора. ***       Кейл лежит у себя в комнате, задумчиво глядя в потолок. Сегодня запись почему-то вышла из-под контроля, поэтому Хенитьюз просто не знал чем себя занять, чтобы грёбанная пластинка, бесконечно проигрывающая в его голове смерти всех близких ему людей, наконец закончила свой адский повтор. Вся бумажная работа, которую вообще можно было сделать, уже давно лежит аккуратной стопкой на столе, выделяясь неоновой белизной во мраке угрюмой комнаты, отчего аристократу хочется выть от безысходности. Тело пробивает мелкая дрожь, а глаза невольно застилает пелена жемчужных слёз, что быстро растворяются среди пышных ресниц юноши. Древние силы тоже молчат. Они не знают чем помочь.       Внезапно разум Хенитьюза озаряет блестящая идея. У кого и днём, и ночью полно бумажной волокиты? Правильно, у императора. А император кто Кейлу? Правильно, названный брат. Это значит, что он имеет полное право навестить Альберу в любой момент, пока тот не занят решением особо важных политических вопросов. Хотя, учитывая всё уважение и обожание, что испытывает по отношению к Хенитьюзу народ почти всех государств, а так же его близкие связи с каждым правящим лицом, то, кажется, все будут только рады, если Кейл ворвётся прямо на секретное заседание самых высоких лиц среди всех жителей обоих континентов и попросит их дать оценку яблочному пирогу, приготовленному по новому рецепту.       Выкинув из головы ненужные мысли, юноша направляется к окну, слегка прикрытому алой шторой. Отодвинув её, Хенитьюз всматривается в темноту, ласково обволакивающую всё вокруг. Тяжело вздохнув, Кейл уже собирается перелезть через оконную раму и с помощью древней силы ветра аккуратно спуститься на землю, как внезапно прямо перед его лицом возникает знакомый силуэт с широко раскрытыми от удивления глазами. – Кейл, ты совсем сдурел что-ли? – возмущается Альберу, хватая собеседника за неширокие плечи, закрывая тем самым ему выход на улицу. – Ваше Величество? Что Вы тут забыли посреди ночи? – пускай аристократ и был удивлён столь поздним визитом Кроссмана, но виду не подал, лишь вопросительно выгнул бровь. – Что я тут забыл? Ты пару секунд назад собирался выпрыгнуть в окно! Не собираешься объяснить мне, что происходит? – осыпал своего названного брата вопросами Альберу и потянул его обратно в комнату. – Мне нужно было выйти проветриться. – И ты решил, что лучший вариант покинуть помещение – прыжок из окна? – Не самый лучший, зато самый быстрый и..., – не успел аристократ договорить, как Кроссман легонько толкнул его на кровать, но даже этого хватило для того, чтобы Хенитьюз упал, а затем накрыл лежащим рядом пледом. – Молчи, ублюдок. Никуда ты не пойдёшь посреди ночи, – проворчал Альберу и плюхнулся рядом. Спустя пару мгновений в комнате раздавалось лишь тихое сопение гостя.       Кейл неуверенно приподнялся на локтях и взглянул на измученного Кроссмана: под глазами у того чернели огромные синяки, а причёска была растрёпанна. Вздохнув, Хенитьюз поправил чёлку, что опадала на закрытые глаза императора, и тепло улыбнулся. Даже запись почему-то успокоилась и перестала донимать юношу показом кровавых сцен смерти его близких, а в голове осела пустота. Нет, не та самая ужасная пустота, когда ты в отчаянии и не знаешь что делать; не та пустота, что ведёт лишь к бесконечному сеансу самоуничтожения; не та пустота, что оставляет после себя неприятный осадок, заставляющий каждый раз вздрагивать и нервно оглядываться по сторонам. После прибытия Альберу появилось что-то незримое и близкое, сравнимое с тихой гладью реки, несущей свои прохладные воды в океан спокойствия и умиротворения. Будто все тревоги, все несчастья, все проблемы испарились.       Кейл лёг обратно на кровать и закрыл глаза. Похоже, сегодня он наконец таки сможет выспаться. ***       Тёмная ночь мягко растворилась в лучиках золотистого солнца, позволяя яркому рассвету накрыть собой сияющие звёзды. Солнечное свечение принялось ласково проглядывать в приоткрытое окно, тем самым рисуя на стене светящиеся фигуры, пронизанные утренней безмятежностью. Она нежно осела на мягкую постель, где лежали двое юношей, умиротворённо улыбаясь во сне.