Глава 1.

30 мая 2077 года; Луна

В полумраке комнаты, где тусклое свечение неоновых ламп превращало пространство в лабиринт бездушной техно-реальности, царила атмосфера отчуждения. Стены, покрытые устройствами и проводами, словно жили своей таинственной жизнью. В центре этого хаотичного симбиоза металла и электроники находился медицинский стол, оборудованный многочисленными датчиками и мониторами, мерцающими слабым синим светом. На столе, под плотно прилегающими электродами и датчиками, лежала девушка с бледной, почти прозрачной кожей. Её волосы цвета фуксии контрастировали с серебристым отливом медицинских приборов. Закрытые глаза скрывались под тонкими, почти хрупкими веками, а на лице застыла маска спокойствия, нарушаемая лишь едва заметным дрожанием век в ритме медленного дыхания. Вокруг её тела плавали голографические экраны с данными о её состоянии, создавая иллюзию, что она парит в виртуальном пространстве своих мечтаний, несмотря на все попытки машин сохранить её здесь и сейчас. Медленно, словно вода, просачивающаяся сквозь песок времени, сознание девушки начало возвращаться к реальности. Первым ощущением был холод металла под её спиной, напоминание о том, что она находится не мягкой кровати, а на жестком медицинском столе. Неоновое свечение, пробивающееся сквозь полузакрытые веки, играло на границе её сознания, создавая мерцающие узоры на внутренней поверхности её век. С каждым медленным вдохом она ощущала, как её тело постепенно пробуждается от навязанного машино-сна, каждая клеточка наполняясь жизненной энергией. С трудом открыв глаза, она встретила взглядом холодные, мерцающие экраны, окружающие её. Данные на них танцевали в непонятном ритме, свидетельствуя о жизненных процессах, которые только что начали своё восстановление. В воздухе витал легкий запах озона и стерильности, а легкий гул работающих машин наполнял комнату невидимым присутствием. Пытаясь вспомнить, что произошло, она медленно села, позволяя миру вокруг собраться в одно целое из разрозненных фрагментов её памяти. Каждый всплывающий в её памяти образ был наполнен не только болезненным осознанием своего предательства, но и глубоким стыдом за собственные поступки. Воспоминания о том, как она ради своего спасения пожертвовала другими, сжигали её изнутри, словно кислота. Среди этих мрачных картин было одно лицо, лицо того, кто несмотря на всё, протянул ей руку помощи. Ви пожертвовала собой, чтобы она могла выжить, и в ее последнем взгляде она увидела прощение, которое теперь казалось ей невыносимо тяжёлым бременем. Неизвестность ее судьбы лишь усиливала её внутренний конфликт: где-то в глубине души она молилась о том, чтобы она выжила, но в то же время понимала, что ее прощение — это единственный свет в темноте её предательства. В глубине своего существа, где ранее царили лишь пустота и отчаяние, девушка начала ощущать зарождение чего-то нового. Это было похоже на первые лучи рассвета, пробивающиеся сквозь темноту ночи, пробуждая жизнь к новому дню. Болезненные воспоминания и стыд, окутывающие её душу, постепенно начали уступать место решимости и цели. Она осознала, что теперь её жизнь обрела новый смысл — выяснить, жива ли та, которая так бескорыстно её спасла, и, если это возможно, помочь ей взамен. Каждый вздох, каждое мгновение её существования стали наполнены одной целью — отыскать ее, узнать ее судьбу. Это стремление стало для неё своеобразным искуплением, способом возместить своё предательство, хоть и понимала она, что полностью избавиться от бремени вины не сможет. Но теперь, в её пустом мире, где каждый шаг был лишен смысла, появилась устремлённая вперёд нить надежды. Эта цель придала её взгляду новую уверенность, а её движениям — решительность. Она больше не была тем пустым сосудом, каким себя ощущала; теперь в ней пылал огонь, готовый осветить дорогу впереди. С новообретённой решимостью в сердце, девушка начала медленно и осторожно отсоединять датчики, которые крепились к её телу. Каждое движение вызывало у неё острое чувство слабости, словно каждый отсоединённый электрод отнимал у неё последние капли сил. Наконец, освободившись от последних проводов, она попыталась подняться, но её ноги не выдержали, и она обессиленно рухнула на пол, едва издавая слабый стон. В этот момент дверь комнаты распахнулась, и в неё ворвались врачи. Они были одеты в стерильные медицинские костюмы, свет от их головных фонарей отражался на стенах, создавая вокруг них ауру профессионализма и спешки. Один из врачей подбежал к ней, осторожно поддерживая её и помогая устроиться поудобнее на полу. Его голос звучал успокаивающе, но настойчиво, когда он задавал ей вопросы, проверяя её состояние и осознанность. — Вы в порядке? Можете меня слышать? —спросил он, в то время как другие врачи быстро действовали, готовя оборудование для оказания первой помощи. Девушка пыталась сосредоточиться, чтобы ответить, но её голос был слабым и еле слышным. Она кивнула, пытаясь собрать воедино свои мысли, чтобы начать диалог с врачом, который, казалось, был готов сделать всё возможное, чтобы помочь ей. — Мне ничего не нужно, я… я должна поговорить с главным. Это срочно, —прошептала она, каждое слово давалось ей с трудом, словно она боролась с невидимыми волнами усталости. — Пожалуйста, успокойтесь. Сейчас важнее всего забота о вашем здоровье. Вы только что отключили жизненно важные датчики, — отвечал врач, его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась неумолимость. — Нет, вы не понимаете. Мне нужно узнать о Ви… он… он знает, — настаивала она, глаза её наполнялись отчаянием, когда она пыталась передать всю важность своих слов. —Вам нужен отдых. Вы пережили серьёзный стресс, и ваше тело ещё не восстановилось. Давайте сначала позаботимся о вас, —продолжал врач, его тон был непреклонен. В этот момент другой врач подошёл с шприцем в руке. Девушка пыталась возразить, но её силы быстро иссякали. Когда она почувствовала укол, её сознание начало медленно угасать, унося её обратно в глубины беспокойного сна. Она попыталась сопротивляться, но темнота накрыла её, и последнее, что она услышала, был успокаивающий голос врача: — Всё будет хорошо. Мы позаботимся о вас.

***

Кабинет в шатле, орбитирующем Луну, был воплощением современной роскоши, смешанной с передовыми технологиями. Стены, выполненные из высококачественного материала, имитирующего тёмное дерево, гармонично сочетались с холодным блеском металлических элементов и панелей. Каждый предмет в этом пространстве казался дорогим и функциональным: от элегантного рабочего стола, поверхность которого могла трансформироваться в интерактивную панель управления, до удобного кожаного кресла, которое автоматически подстраивалось под форму тела сидящего. Большое панорамное окно открывало вид на тёмно-серую лунную поверхность и Землю, окутанную звездами вдалеке, что добавляло кабинету ощущение связи с космосом. В углу комнаты стоял современный голографический проектор, который в данный момент был выключен, но готов в любую секунду оживиться, создавая иллюзию присутствия собеседника. Двое людей находились в кабинете. Один из них, человек в элегантном костюме, стоял у окна, наблюдая за видом. Другой, девушка более практичной одежде, сидела напротив стола, готовясь начать разговор. Мужчина медленно повернулся к ней, и его взгляд, холодный и проницательный, словно лазурные лучи сквозь зимний мороз, приковал её к месту. В его глазах сквозило что-то пугающее и одновременно знакомое, заставляя её отказаться от мысли заговорить первой. Прежде чем она успела открыть рот, он первым начал диалог, его голос звучал уверенно и твёрдо. — Я знаю, что ты хочешь сказать Соми, — начал он, удерживая её в поле своего холодного, пронзительного взгляда. Но прежде, чем ты откроешь рот, позволь мне рассказать тебе кое-что. Он отошёл от окна и медленно прошёлся по комнате, словно его слова требовали особого пространства. — Привязанности… Они как якоря, которые тянут нас вниз, когда нам нужно стремиться вперёд. В мире, где каждое решение, каждый шаг может изменить все, эмоциональные связи становятся не просто бременем. Они могут стать угрозой. Он остановился и вновь посмотрел на неё, его глаза казались ещё более яркими. — Ты должна понять, что иногда ради достижения великих целей нужно отказаться от личных чувств и желаний. Не допусти, чтобы твои чувства помешали тебе видеть общую картину. Важно действовать рационально, не поддаваясь слабостям. Он сделал паузу, дающую ей время на размышления. — Когда ты впервые связалась со мной, я был поражен твоей решимостью. Ты шла вперёд, не оглядываясь, готовая переступить через всё ради мерцающего луча надежды на спасение. Тогда я увидел в тебе отражение самого себя. Ты была неудержимой, твоей единственной страстью была цель, а все остальное — лишь препятствия на пути к ней. Ничто не могло тебя остановить, ни одна жизнь, кроме твоей собственной, не имела значения. Он сделал шаг ближе, его взгляд стал более интенсивным. — Ты добилась своего. Ты жива. Но остальные? Они остались в прошлом и там им и место, —он говорил безжалостно. — Я знаю, твои мысли сейчас прикованы только к Валери… она аномалия. При упоминании этого имени взгляд девушки внезапно вспыхнул, в нём промелькнула смесь боли и гнева. Её тело непроизвольно напряглось, словно каждое слово пробудило в ней торнадо чувств. Её глаза, ранее скрытые за вуалью равнодушия, теперь пылали настороженностью и недоверием. —Эта аномалия, — продолжал он, пристально наблюдая за её реакцией, — она может стать препятствием для тебя. Её самопожертвование, её идеалы… они могут подорвать твою решимость. Ты должна осознать, что такие как она — они лишь мешают. — Я помню наши договоренности, — ответила она, её голос был твёрдым, но внутри неё бушевали смешанные чувства. — все, что я прошу это информацию жива ли она, не более. Нельзя списывать со счетов, что лишь благодаря ей я тут. Я готова начать работу. Мы оба знаем, что я всегда стремилась именно к этому. Он слушал её, кивнул, уловив её твёрдость. — Я рад, что мы понимаем друг друга, — сказал он, но его взгляд оставался настороженным, словно он пытался проникнуть за её внешнюю уверенность. — она жива. В глазах девушки мгновенно вспыхнула искра, словно в её душе заново зажглась забытая звезда. Облегчение и надежда смешались с неожиданным проблеском радости. Внутри её что-то затрепетало, словно птица, которая долго была в клетке и вдруг почувствовала вкус свободы. На мгновение её лицо озарилось, отражая глубокое облегчение и скрытую благодарность за эту новость. Однако она быстро собралась с силами, сознательно скрывая волнение под маской спокойствия. Она понимала, что не может позволить себе проявить свои истинные чувства перед собеседником. Это осознание, вкупе с новостью о том, что она жива, только укрепило её решимость.