в его глазах поселилась метель.

Метель, что кружилась под окном уже, кажется, битый час, стучалась о хрупкое, покрытое инеем стекло, норовя пробраться вглубь уютной квартирки, коюю охраняла сейчас от холодного вторжения лишь беззащитная, но не менее холодная девушка. Метель не унималась, с каждым своим ударом содрагая оконную раму всё больше, видимо, пытаясь взять хозяив в плен страхов перед своим могуществом. Внутри всё сжималось от каждого шёпота ветра, от каждой волны снежной глади, а порой старт мурашкам по рукам давало даже раздающееся по комнате эхом тиканье часов, что так надоедливо отсчитывали минуты до прихода родителей. От того и приходилось кутаться в изношенный Витькой свитер, чтобы тот в шкафу совсем не потерялся, а грел руки и сердце теплыми воспоминаниями о брате. На счастье, его длинные шерстяные рукава были длиннее рук девчушки, посему Настя упорно прятала в его крючках свои ладони, которые были холоднее блестящего льда, вставшего прямо под подъездом, холоднее даже отцовского взгляда, который хрустально смирял содранные колени девочки после очередного падения на том самом льду. Кажется, и сама она не поняла, в какой момент треск мороза по стеклу превратился в звонкий стук в дверь. Тело холодом обдало так, что уже и застиранный свитер не спасал от мелкой дрожи неприкрытые ноги. Будто в квартиру и правда ломилась суровая зима, так и наровя заморозить горячее девичье сердце. И вот уже носки привычно шоркают по бесчувственному полу, медленно подкрадываясь к двери, что не выдерживает столь ярого напора, готовясь прогнуться под ним. А стук не затихает. Что-то, или.. кто-то настойчиво ломится в дверь, словно зная, что здесь ещё горит свет, что источник тепла в эту грозную метель засел в квартире, не желая покидать её стены. От каждого удара внутри все сжимается настолько, что к горлу поднимается до безбожия неприятный ком. Подрагивающие пальцы успевают лишь повернуть замок, как дверь отваряется с характерным свистом лёгкого сквозняка, что больше походит на одинокий озябший вопль. Один момент и картина приобретает новые краски, цвета которых были непривычны для Костровой. В её жизни всегда преобладал белый, как говорила мать: "Это цвет чистоты и праведности", а тут в одно мгновение этот чистый путь отличницы покрывают багровые пятна. Парень без стеснения сягает в квартиру, наспех закрывая дверь на щеколду, тут же второй рукой, которой секундой ранее держался за висок, долго не думая, накрывает рот девушки, что стоит там же, около двери, без возможности пошевелиться. Запах металлической крови встаёт в носу. Тело сковывает страх. А как иначе? Когда в твою квартиру врывается окровавленный парень последнее, о чём ты будешь думать, так это о том, что он пришёл с добрым помыслом и коробкой конфет к чаю. Его брови нахмурены, а глаза впитали цвет метели. Взгляд его был, мягко сказать, лихорадочным. Боясь, что хозяйка начнет кричать, беглец на автомате вжимает девушку в шкаф, что стоит за ее спиной. От него не пахнет мужским одеколоном, как от отца или брата, от него идет шлейф угрожающего адреналина и пробирающего мороза. Он наклонился ближе, к уху, обрывистым дыханием разрывая спокойствие, заставляя сердце биться о рёбра в панике. Карие глаза в ответ бегают по чертам парнишеского лица, стараясь найти ответ на все вопросы, что крутили хороводы в голове. Так, что же ему нужно? Деньги? Медикаменты? Или.. удовлетворение потребностей? Ранее Настя его и не видела, а тут, не то, что видит, а чувствует собственной кожей. Но "гость" опережает, собрав последние силы в кулак, которым упирался в дверцу шкафа, где-то в районе головы девушки. – Слушай меня внимательно, - выдохнул он, вновь стиснув зубы, да так, что желваки заиграли, – я руки уберу и ситуацию проясню, но ты будешь тише воды, уговор? - он выглядел серьезно и внушительно, а потому Кострова противиться не стала, коротко кивнула в ответ, сжимая дрожащими пальцами край коричневого свитера. Кудрявый молча убрал руку от рта девушки, утирая вылезшим рукавом свитера свою кровь с её губы. Взгляд его был ни чуть не теплее больно врезающихся в кожу снежинок за окном. Но глаза отчего-то неистово притягивали, наверное, своей глубиной. Будто прорубь, а на дне её далеко не окуни, а самые настоящие акулы, жаждающие горячей крови. Именно эта кровь закипала сейчас внутри, диким страхом расползаясь по грудной клетке. Парень, все также молча, отшагнул от девушки, садясь на небольшой сундук-банкетку, откидывается спиной на холодную бетонную стену. – Если бы ты не открыла, эти черти б меня толпой загасили, - хрипота в глубоком голосе была отчётливо слышна, – я не собираюсь тебя трогать, - внёс ясность, которой так нехватало. Больше слов он не проронил, искалеченные в ходе драк пальцы прошмыгнули в карман, подцепляя пачку сигарет. Достав одну бумажную скрутку, юнец зажал ту зубами, уже ныряя в карманы в поисках спичек, как аккуратные пальцы перехватывают сигарету, осорожно держа ту между фалангами. Ловя непонимающий взгляд, Настя сводит брови к переносице, коротко отрезая: "Не здесь, меня родители убьют". Новый знакомый, если таковым его можно назвать, закатывает глаза, громко выдыхая. Сигарету она возвращает, ибо сама таким не травится, прилежная же. Он палочку в глубь кожанки прячет, пока девушка надзирающе стоит, возвышаясь, руки скрещивая на груди. Но стоит недолго. Покачнувшись с непривычки, делает шаг, прихватывая паренька за край незастеёгнутой куртки, заставляя его подняться с места и пойти за ней в глубь квартиры, прямиком в ванную комнату. Ноги не держат, посему ему приходится сесть на край ванны, пока Кострова рыскает по полкам в поисках аптечки, которая, должно быть, уже поросла пылью от того, что не пригождается. Руки-льдышки все-таки нащупывают небольшой прозрачный кейс, тут же спуская его на раковину. Вновь кидает кроткий взгляд на своего пациента, который особо в её действиях не заинтересован, но и возражать не спешит. Не знакомо ему чувство женской заботы, а потому и не знает, как правильно реагировать, когда незнакомая девчонка спешит осмотреть рану на виске, будто считая это своим долгом. Хрупкие на вид ручки перевернули всю аптечку и полки прежде, чем наконец найти пару салфеток и бутылочку перекиси. Предварительно помыв руки с мылом, девушка все же мочит салфетку, осторожно собирая ею свежую и уже запёкшуюся кровь. Её руки продолжали дрожать, но она старалась быть нежной с открытой раной на виске парня. Под его пристальный хмурый взгляд она откладывает окрашенные салфетки в сторону, беря в руки чистую тут же поливая её перекисью. Губы поджимает, представляя, что ему придется почувствовать. – Будет неприятно, - начала она, не поднимая на него карих глаз, – но нужно, сам понимаешь. Если терпеть не сможешь, ты скажи, - взгляд её теплый, с соболезнованием обводит лицо и намоченные шатеновые кудри. Ладонь легла на острую линию челюсти, страхуя от возможных движений. – И не такое терпел, - пустой, но всё равно пробирающий на дрожь взгляд сместился с лица девчушки на кафельный пол, где виднелись две алые капли, которые мешались с тающим снегом с кроссовок незванца, – просто заканчивай реще, - он краток и абсолютно безразличен, интересно, был ли он таким же до того, как попал в эту квартиру? Пальцы нервно сжимают мягкую тряпочку, когда в комнате раздается первое болезненное шипение. Прикрывает голубые глаза, руками вжимается в бортик ванной, да так, что незажившие раны на костяшках растягиваются, наровясь пустить сок. – Почему моя квартира? - решает отвлечь его ненавязчивым вопросом, продолжая проходиться салфеткой по виску, – это ж надо было ещё на пятый этаж поднятся. – Я брата твоего знаю, - этих слов хватило, чтобы окончательно выбить Кострову из колеи, – и тебя с его рассказов, - брови вопросительно нахмурились, и пока она пыталась понять правду ли он говорит, рука невольно надавила сильнее прежнего, от чего пострадавший в недавней схватке злобно зажмурился, пытаясь вырваться из рук. Но этого сделать не получилось, ибо Настя всё же сумела противостоять его напору, удерживая голову в изначальном положении. – Извини, - голос её соскочил с уст так тихо, стыдливо, – откуда ты его знаешь? - акцент был непосредственно на "ты", в голове не укладывалось, как Витька, самый обычный, добрый паренек, ещё и музыкант, мог быть знаком столь.. необычному парню с улицы. – Он одноклассником моего приятеля был, - отчеканил кудрявый, – Вова Суворов, знаешь может? - вновь поднял взгляд, пристально наблюдая, будто волк оголодавший, что на добычу охотится. Знал, что смущает этим, и продолжал рассматривать длинные ресницы и контур розоватых губ. Девочка в ответ лишь отрицательно мотнула головой. Поёжившись от пожирающего взгляда, всё же убирает розоватую салфетку к куче предыдущих. Уже было потянулась за бинтом, как руку перехватывает чужая, покрытая ссадинами и остатками засохшей крови в некоторых местах, бережно обхватывая тонкое девичье запястье. – Не надо, просто пластырь наклей, - вновь это недовольство на лице, которое не пропадало с самой первой минуты их встречи, – заморачиваться ещё, - махает рукой, мол, не стоит он того, а Настя спорить не решается. Тянется к пластырю, закрывая рану им, как и пожелал парень. – А я вот о тебе не знаю ничего, - она говорит в пол голоса, то ли от недостатка сил под конец дня, то ли от присутствия едкого смущения перед незнакомцем, восседающим в её квартире, – могу хотя бы имя твоё узнать? - руки вновь на груди скрестила, опираясь поясницей о стиральную машинку. Взгляд устремила на уличного выростка, подмечая каждую мелкую деталь в его образе; костяшки сбиты на обеих руках, куртка тоже выглядит пожившей, но своей кожанной красоты от этого не теряет. Волосы шатеновые забавно вьются, так и хочется лишний раз дотронуться и ощутить их шелковистость. Но Кострова себя от этих мыслей одергивает, не позволяя ладоням потянуться к макушке парня. Голова невольно падает на бок, заставляя недлинные волосы скатится на лицо, но пальцы тут же тянутся заправить черную прядь за ухо. – Зови Турбо, - кидает, пристально смотря сначало за действием с волосами, а затем переходит на лицо, выпрямляясь, осматривая утонченные бледные линии, – у нас по имени не принято, - спускается с края купальни, направляясь к выходу. Девушка провожает фигуру взглядом, ведя бровью от его "тактичности", которой так и прет. Переместившись в коридор, Настя решает проводить своего нового знакомого. Она молча наблюдает за тем, как кудряш прикладывается к двери, вслушиваясь в любую активность на лестничной клетке. Попасться в цепкие лапы внушительных парней с Хади-Такташа в одиночку ему сейчас не хотелось, а потому он, убедившись, что там чисто, всё-таки решает открыть дверь. – Спасибо, - кивает в благодарности, доставая из кармана сигарету, поднося ту ко рту, – я в долгу не останусь, - ухмыляется, походит теперь на довольного кота. И не скажешь, что голова пробита, не скажешь, что ещё недавно он был готов сбивать кулаки о стену. Невольно в ответ губы девчонки в измотанную улыбку растягиваются, провожая спину с кленовым листом вниз по лестнице. Он не расскажет пацанам, где он был. Он не расскажет им, что смог повидать ту самую "Настюху", о которой так по-доброму всегда отзывался Витя в компании парней, и которую он так отчаянно пытался уберечь от этой уличной жизни, которая топила одних, и являлась спасением для других, таких как Витя или Вова. И он точно не расскажет ему о том, как пристально и с неподдельным интересом он рассматривал её, пока она бережно обрабатывала его рану, на которую он сам точно забил бы, промыв обычной проточной водой. И о том, как улыбался, идя до базы Универсама, воспроизводя её образ в голове, тоже умолчит.