Часть 1

      Осенью никогда не хватало рук, а потому Клариссе иногда приходилось заниматься тем, чем заниматься она категорически не хотела.       Ну, например, ухаживать за ранеными полубожками, явившимися из ниоткуда, да ещё и с хвостом. Под хвостом, конечно, имелась в виду целая орава монстров, желавших убить троих полукровок.       Не то чтобы Кларисса была сердобольной или её интересовали чужие страдания. Она сама появилась в лагере не прям тихо и спокойно, но это стоило её внимания.       Кларисса осторожными притаптывающими движениями протирала лицо юноши, валявшегося без сознания уже полдня. Ему здорово досталось. Паренёк был весь в ранах, порезах и синяках. Слишком щуплый, худой настолько, что кости сильно выступали из-под бледной болезненной кожи. Приглядевшись ближе, она заметила кучу шрамов на его теле и невольно задумалась: что пришлось пережить этому парню? Ему было не больше четырнадцати, но выглядел гораздо старше.       Кларисса убрала полотенце, закончив протирать его лицо, и снова внимательно к нему пригляделась. Даже в отключке парень был невероятно напряжён, словно и во сне на него готовы были напасть. Она и клюшку из его рук не сразу смогла вырвать, так сильно он за неё держался. Кларисса осторожно убрала светлые волосы с лица.       Её интересовали все, кто проявлял силу. А он проявил недюжинную храбрость, добравшись до лагеря с двумя другими полубогами. Одна из девушек, которая пришла с ним, оказалась дочерью Зевса. Ей повезло меньше, она погибла и стала деревом, а вот пареньку и девчонке помладше удалось перешагнуть границу лагеря.       Кларисса успела только на последнюю сцену. Девчонка запаниковала и заплакала, растерявшись, не зная что делать. Юноша же защищал её до последнего, из оружия имея только клюшку для гольфа, и это против пары чудищ, гнавшихся за ними.       И хоть им на подмогу подоспела Кларисса со своими людьми и велела ему отступить, он на её слова даже не обернулся и сражался наравне с остальными.       — Ты в порядке? — спросил он, оглядывая мелкую с ног до головы обеспокоенным взглядом.       Кто-то более спокойный, терпеливый и убедительный, чем Кларисса, смог уверить, что теперь они в безопасности, и увел девчонку. Только после этого юноша, покачнувшись, гордо упал без сознания.       Кларисса уважала силу и стойкость. У этого юноши, кажется, их было более чем достаточно.       — Позови меня, когда он очухается, — велела она лекарю и ушла из лазарета, пока её не обвинили в излишней сердобольности.       Лука. Четырнадцать лет. Ровесник Клариссы.       Это всё, что удалось Хирону узнать о пареньке. Большего он о себе не рассказал.       Кларисса ждала, что Лука, как и все новички, будет проходить через все стадии отрицания.       Всё-таки новости про Богов, чудовищ и Олимп на вершине Эмпайр-Стейт Билдинга могут свести с ума кого угодно.       Но про всех Олимпийцев и их реальность Лука слушал и кивал с таким лицом, будто весь этот мир был ему уже понятен.       — Где Аннабет?       Это был первый вопрос, который он задал, и он не успокоился, пока не увидел девочку семи лет в целости и сохранности. Она уже сдружилась с некоторыми ребятами, пока он приходил в себя, и Кларисса не могла не заметить, как скривилось его лицо, когда она рассказывала ему всё, что успела узнать про лагерь.       Лука явно ревновал Аннабет к новым друзьям. Он опекал её как старший брат и всё новое воспринимал в штыки. Он не доверял этому месту и постоянно был в напряжении, хотя ребята из домика Гермеса встретили его достаточно приветливо и тепло, а не как обычно. Вполне возможно, они по дикому взгляду Луки поняли, что с ним шутки плохи.       И убедились в этом на ринге.       Кларисса тренировала ребят, и настала очередь Аннабет. Девчонка была слабенькой, но в её серых глазах горел огонь. Как и Лука, она в свои маленькие годы уже много чего повидала и очень хотела защитить тех, кто был ей дорог.       Клариссе было неинтересно нянчиться с ребёнком, но ей пришлось. Она всучила ей меч, который для неё был слишком большим, показала пару стоек и ударов, а потом решила отработать их с ней.       — Держи крепче меч! — посоветовала Кларисса, но Аннабет была слишком неуклюжей.       У Клариссы терпения надолго не хватило. Таланта к преподаванию у неё никогда не наблюдалось, а потому, когда она поняла, что начинает нервничать, решила закончить тренировки.       — Я хочу попробовать ещё! — сказала девчонка.       — Дорасти, — брезгливо посоветовала Кларисса.       Она отвернулась, не желая больше иметь дел с детьми, но Аннабет оказалась настойчивей. Она накинулась на дочь Ареса сзади, но Кларисса запросто увернулась.       — Возвращайся-ка обратно в кроватку допивать молочко, — прорычала она.       — Но я хочу научиться! — протестовала Аннабет.       — Я не собираюсь с тобой нянчиться.       — И не надо!       — Ну хорошо, — согласилась Кларисса и то только потому, что её впечатлил огонёк в её серых глазах. — Давай попробуем ещё раз. Хватай меч, и на этот раз без поблажек.       Аннабет только зарычала и снова попробовала повторить один из ударов, которые ей показала Кларисса, но, конечно, у её ничего не вышло. Кларисса отразила её удар несильно, но меч с треском выпал из рук девчонки. Клинок едва не упал на ноги Ла Ру, но она успела сделать шаг назад.       — Что с твоими руками?! — зарычала Кларисса. — Ты меч не можешь удержать?! Слабачка!       — Не смей с ней так разговаривать!       Лука вырос за спиной Аннабет очень неожиданно. В его руках был меч — он тоже тренировался, но, очевидно, решил бросить своего напарника, чтобы защитить ту, которую называл сестрёнкой. Он встал перед Аннабет и посмотрел на Клариссу, задрав голову.       Кларисса хмыкнула и заметила, как Лука положил руку на плечо Аннабет, почти полностью закрыв её собой. Точно Ла Ру была очередным монстром в их жизни. Ах Лука, ах раненый одинокий волчонок.       — А то что? — с вызовом спросила Кларисса, выпрямив спину.       — Уделаю тебя на ринге, — без всяких сомнений ответил Лука.       Кларисса усмехнулась. Лука не жеманничал с ней, потому что она девчонка. И уж точно не стал бы её щадить, прекрасно понимая, что дочь Ареса, Бога Войны, не из тех, кто любит подачки или принимает чью-то жалость.       — Ты — новенький! — Кларисса сделала шаг вперёд, толкая его. Лука отпихнул Аннабет в сторону. — Что ты вообще о себе возомнил? Тебе давно хорошую взбучку никто не утраивал?       Лука саркастично выгнул бровь. Его голубые глаза покрылись пеленой и холодом. Что значили глупые разборки в лагере для того, кто с циклопом сражался, имея из оружия только клюшку для гольфа?       — Если хочешь, чтобы я уделал тебя на глазах у всего лагеря — рискни, — спокойно сказал Лука.       Ребята вокруг повернулись на начинающийся конфликт и образовали круг зрителей. Кларисса, дочь Ареса, лучше всех владела мечом в лагере. Она была вторым тренером после Хирона и никто не лез к ней на рожон, потому что она — Кларисса Ла Ру.       — Значит я сначала преподам урок тебе, — прорычала Кларисса. — Эта малявка сама просила её тренировать.       — Это не значит, что ты можешь с ней так обращаться.       — Оружие не для слабачек.       — Тогда научи меня, если есть чему поучить, а я научу уже её, но не вздумай с ней так обращаться.       Кларисса усмехнулась.       — Пора тебя поставить на место. Я выиграю, и ты заткнёшься и будешь делать то, что я скажу. Ринг — это моё царство, и не тебе решать, кого и как я буду тренировать.       Кларисса думала, что Лука испугается и даст заднюю. Но он лишь усмехнулся.       — Давай.       Лука набросился на неё первый. Он атаковал неуклюже и слишком резко — этому он явно научился на улицах. Кларисса, чуть не ожидавшая такого напора от новичка, сначала только и успевала отклоняться от ударов. Её это разозлило. Наглость новичка, его бесстрашие и то, что он вообще посмел бросить ей вызов.       Никто в лагере не смел так обращаться с дочерью Ареса. Увлечённая своей вспышкой гнева Кларисса сама не заметила, как стала яростней атаковать Луку, не замечая, что он с ней играет.       Кларисса была отличным бойцом, но ей еще не приходилось сражаться с реальными монстрами на смерть. А Лука вырос в постоянной борьбе за свою жизнь. Кларисса была сильным противником. Опытным и хорошо обученным. Она легко поняла его кривую тактику борьбы, но это было всё, на что она была способна. Лука же думал не про борьбу, а про то, как выиграть. А выигрывать по-честному уличная жизнь его не научила.       Кларисса повалила его на землю и почти прижала его. Но Лука в последний момент успел перекатиться. Он выпустил из рук меч, схватил горстку песка и бросил ей в глаза. Кларисса рефлекторно прикрыла глаза, бросив своё оружие. Лука схватил её копье, толкнул за плечи и, оказавшись сверху, приставил древко к её горлу.       Он победил. Нечестно, грязно. Но победил.       Кларисса тряхнула головой. Лука чуть отступил, давай ей возможность присесть и протереть глаза.       — Держись от Аннабет подальше и больше не смей с ней так разговаривать, — прорычал Лука тихо, чтобы слышала только Ла Ру.       Кларисса хмыкнула. Кто-то из толпы крикнул, что это всё нечестно, но дочь Ареса подняла руку, прерывая спор.       — Он победил, — признала девушка.       Лука встал и подал ей руку, помогая подняться.       — Но мы оба знаем, что это была случайность, — уже тише сказала Кларисса.       — Хочешь второй раунд? — спокойно спросил Лука.       — Конечно, — ответила Кларисса. — И в следующий раз я тебя уложу.       — Да пытайся сколько тебе угодно, — пожал плечами Кастеллан и нехорошо ухмыльнулся. — Но пристанешь к Аннабет, и я повторю сегодняшний подвиг.       Лука впихнул копьё обратно Клариссе в руки и, развернувшись, ушёл, уведя за собой Аннабет.       В тот день Гермес признал своего сына, но Луке было плевать. Он даже не посмотрел на знак, возникший над его головой, и просто ушёл.       Клариссе было почти физически больно смотреть за тем, как Лука пытался стрелять из лука. Не то чтобы у него прям плохо это получалось, но дети Аполлона с опаской смотрели на Кастеллана и старались близко не подходить к мишеням, пока он стрелял. Ну, точнее, пытался.       — У тебя хорошая техника, — похвалила Ла Ру и на удивлённый взгляд Луки, обращённый к ней, пояснила. — Я про бой на мечах, а не твои жалкие попытки хотя бы просто направить стрелу в сторону мишени.       Лука опустил лук и устало повернулся к Клариссе.       — Тебе захотелось повторить свой проигрыш? — спросил он, слабо улыбаясь.       — Мы оба знаем, что второй раз я не допущу этого, — хмыкнула Кларисса. — И тебе не удастся опять провернуть свои трюки, потому что теперь я знаю, что ты играешь грязно.       Лука ухмыльнулась ломанной ухмылкой. Это не он. Это обстоятельства его заставили.       — Монстры на улицах вряд ли в курсе всех правил боя на мечах, — съязвил он.       — Я могу это себе пока только представить. Не часто даётся возможность отправиться в поиск, — призналась Кларисса немного разочарованно.       — Не то чтобы ты пропустила слишком много интересного, — пожал плечами юноша.       — Как насчёт взаимопомощи? — предложила Ла Ру. — Расскажешь про свои приключения, покажешь пару своих приёмчиков, взамен я буду тебя тренировать и покажу пару своих коронных приёмов. Предложение о персональных тренировках от дочери Ареса не стоит пропускать.       Лука положил лук на стол. Пару детей Аполлона, всё это время снующих рядом, облегчённо выдохнули.       — Давай, — согласился он. — Стрелять мне всё равно никогда не нравилось.       Кларисса улыбнулась и прошла с ним до арены, болтая о каких-то мелочах.       Луку сторонились другие полубоги, особенно после того, как он выиграл у Клариссы. Но ему было плевать. Староста в домике Гермеса только и выдал ему всё необходимое, и на этом их общение закончилось. Оказалось, Кастеллан быстро понял что к чему, и ему не нужна была нянька. Ему не нужны были друзья, ему хватало Аннабет, поэтому он не особо страдал от одиночества.       Кларисса не страдала сентиментальностью, и ей было плевать, есть ли у неё друзья. Её должны были либо бояться, либо уважать. Лука сделал второе. Он давал ей отпор и не жеманничал с ней.       Кларисса долго искала такого партнёра. Лука был сильным, достаточно злым и вдобавок хорошо обучаемым. Он быстро выучил все приёмы, которые показала ему Ла Ру, и очень скоро его победы были не случайностью, а закономерностью.       — Неплохо, Кастеллан! — похвалила Кларисса после очередной схватки.       Лука только хмыкнул.       — Я много тренировался.       — Было бы неплохо проверить наши силы в реальном деле, — сказала Кларисса.       Лука улыбнулся и похлопал её по плечу.       — Да, было бы неплохо, но у нас и тут много работы.       Под «много работы» Лука понимал обучение новеньких ребят в лагере. Он привык к полубогам вокруг не сразу. Долгое время смотрел на них волком и близко не подходил, только приглядывал за своей Аннабет, которую называл сестрёнкой.       Это изменилось со временем. Лука постепенно понял, что этот лагерь состоит из таких же потерянных и зашуганных ребят, как и он, и он оттаял и стал внимательнее относиться к другим ребятам.       Его опыта, силы и терпения хватало, чтобы общаться с другими полубогами и поддерживать их, тренировать и быть старшим товарищем, стать неотъемлемой частью этого лагеря.       Лука, как и Кларисса, был одним из немногих, кто оставался в Лагере круглый год. Они знали о лагере всё и защищали место, которое считали своим домом.       А ещё на лагерном костре они единственные оставались до последнего и наблюдали, как догорали последние деревяшки.       Разговоры в такой обстановке были особенно душевными.       — Ты никогда не уезжаешь на учебный год домой, — как-то заметил Лука. — Почему?       Карие глаза Клариссы сверкнули почти адовым пламенем. О её прошлом, ровно как и о прошлом Луки, все знали лишь одно: оно было несладким.       Кларисса долго вглядывалась в глаза Луки, и то ли так на неё подействовал горячий шоколад, то ли тёплое пламя маленького костра, то ли всё вместе, но она вдруг выдохнула и сказала:       — Меня мама не очень ждёт. Она познакомилась с моим отцом на конкурсе красоты.       — Арес ходит по конкурсам красоты? — удивился Лука.       — Арес встречается с Афродитой, — напомнила Кларисса. — Может, он хотел ей отомстить или что-то вроде, я не знаю. Но... моя мама выиграла как-то конкурс Мисс Вселенная. Вся её жизнь связана с дизайнерскими шмотками, показами, миссиями и прочим... Я не вписываюсь в её идеальную и красивую жизнь.       Лука опустил голову. На его лице появилось болезненное выражение. Смесь горечи, ненависти и отчаяния. У него всегда было такое лицо, когда речь заходила о родителях, о детстве и о Богах.       Интересно, он услышит хотя бы одну счастливую историю?       — Эй, не всё так печально, — попробовала подбодрить Кларисса. — Мне нравится здесь. Я вполне счастлива.       Лука лишь покачал головой. Ему этого было явно мало.       — Я не знаю... Просто...       Кларисса отставила кружку с горячим шоколадом и повернулась к Луке.       — Это место стало твоей новой семьёй, — сказала она. И говорила она уверенно, потому что знала, что это такая же правда для него, как и для неё. — Здесь ты нашёл друзей.       Лука тоже убрал кружку и повернулся к ней.       — Только друзей? — тихо уточнил он, смотря прямо ей в глаза.       — Я не знаю, — призналась Кларисса. — Все эти любовные игры по части моей божественной мачехи, но... Почему бы не попробовать?       Лука улыбнулся. Не ухмыльнулся, а именно улыбнулся. Непривычно тёплой и мягкой улыбкой. Он наклонился к ней и поцеловал. Неуверенно и неуклюже, чуть нахмурившись, точно не знал, что он делал, а Кларисса оказалась уверенней. Она приблизилась к нему резче, чем стоило, и поцеловала его в ответ.       Действительно, почему бы не попробовать, тем более когда оказалось, что это настолько приятно?       Лука, обнявший её в ответ, был с ней согласен.       За три года пребывания в лагере Лука нашёл три важные вещи: новых друзей, новый дом и Клариссу.       Обида на божественного родителя, который плевать хотел на своих детей (и, как оказалось, не только на него, но и на десяток других ребят), угомонилась, и он свыкся со своей ежедневной рутиной.       Он тренировал ребят, помогал полубогам обжиться в лагере, иногда даже успевал остановить Клариссу от привычной ей инициации новеньких через обряд лёгкого унижения, гулял с ней по лагерю и думал о том, что ещё можно сделать здесь, чтобы жилось всем комфортно.       — Завтра Захват Флага, присоединяйся к моей команде, — предложила Кларисса.       Она нашла Луку в оружейной. Место, которое стихийно стало их местом встречи. И теперь Кастеллан пытался привести эту комнатку в порядок, сортируя оружия.       — Знаешь, Охотницы сделали нашему домику предложение...       — От которого ты сразу отказался и уже сильно хочешь ко мне? — догадалась Кларисса.       Лука хмыкнул. Он убрал клинки в сторону. В оружейной, как оказалось, было очень много предметов, которые вызывали интерес. Пару раз он находил здесь очень древние артефакты и интересные виды оружия.       А разбирая мечи, он нашёл странный клинок, который пока отложил в сторону.       — Они хотели отправить нас на пушечное мясо. У тебя есть позиция получше? — спросил Лука, поворачиваясь к Клариссе.       — Конечно! — дочь Ареса подошла вплотную к Луке и положила руки ему на плечи. — Для моего лучшего мечника за последние триста лет я найду достойную роль.       Кларисса поцеловала его, прижимаясь к нему, и Лука поцеловал её в ответ, обнимая за талию.       — И какая же будет позиция? — между поцелуями спросил Лука.       — Ну насчёт сейчас не уверена, а на поле боя, конечно, рядом со мной.       Лука мягко засмеялся.       — Ну хорошо, а почему насчёт сейчас не уверена?       — Скоро сюда придут ребята за оружием, — объяснила Кларисса.       — Тогда давай уже остановимся, — предложил Лука, мягко отстраняя её от себя, но не прерывая объятий.       Щёки Клариссы горели непривычным для неё румянцем. Она улыбнулась и прижалась к нему, чувствуя себя рядом с ним защищённой и любимой. Лука зарылся носом в её короткие каштановые волосы и обхватил её за плечи, поглаживая по спине.       — Ты нашёл, кстати, себе меч? — спросила Кларисса, отстраняясь от него.       Лука почесал затылок.       — Да, — как-то неуверенно сказал он. — Клинок показался мне интересным и... опасным. Странно, что здесь Хирон сам периодически не делает ревизию.       Лука взял меч со стола и задумчиво посмотрел на клинок. Кларисса тоже склонилась над оружием.       — Это сплав из двух металлов, — объяснил Лука, проводя пальцем по линии соединения. — Небесная бронза и обычная сталь.       — Ох ты, это очень опасный меч, — сказала Кларисса. Её глаза загорелись интересом.       — Именно. Думаю, его стоит получше спрятать и никому не показывать, — решил Лука, хотя сам не горел желанием убирать подальше.       — Тебе же он подошёл по руке, — догадалась Кларисса.       — Он идеален, — признался Лука, не скрыв восхищения в голосе.       Он поднял меч и покрутил его в руке, любуясь его обманчиво мягким свечением в полутьме оружейной. Кларисса улыбалась, также наблюдая за плавным движением клинка в воздухе.       — Давай потренируемся с ним? — предложила она. — Покажешь мне пару приёмов. А потом уберём его подальше от чужих глаз.       Лука довольно улыбнулся.       — Давай, — согласился он. — Как раз тебе нужно научиться чему-то новенькому, чтобы надрать зад этим Охотницам.       Кларисса только посмеялась, взяла его за руку и вышла с ним из оружейной.       Казалось, всё уже налаживалось в жизни Луки, когда Хирон вдруг позвал его в Большой Дом, чтобы поделиться новостью.       — Твой отец хочет, чтобы ты отправился в поиск.       Лука вглядывался в лицо тренера, пытаясь понять, что думает по этому поводу Хирон, потому что сам полукровка был в растерянности.       Если бы Кларисса огрела его своим электрическим копьём, он был бы менее ошарашен.       — И что мне сделать? Отправиться в поиск?       Хирон устало вздохнул. В глазах Луки была растерянность, даже страх, и он искал правильный ответ в глазах наставника. Хирон был бы и рад его дать, вот только правильного ответа не было.       — А ты готов? — спросил кентавр, он был хмур и строг. Смотрел на своего подопечного так мрачно, точно уже случилось что-то плохое и непоправимое.       Если бы Лука сейчас был бы не так шокирован предложением Хирона, он бы это заметил.       Весь этот лагерь заточен на то, чтобы готовить героев на подвиги, и да, Лука больше остальных был уже готов и натренирован, но когда представился реальный шанс, это оказалось очень... страшно.       — Я не знаю, Хирон, — признался Лука. — Гермес с тобой говорил? Он хочет, чтобы я совершил для него подвиг?       — Это большая честь, — заметил кентавр.       — Да, но... Хирон, мне стоит идти в этот поиск?       Хирон не спешил с ответом. Он понятия не имел, что можно сказать, чтобы не причинить вреда, защитить своего подопечного. У него были свои тяжёлые размышления, а Лука ждал.       — Это твоё решение, юноша, — Дионис вмешался как всегда невовремя.       Он хлопнул за собой дверью и широким шагом прошёл к столу. Сел в своё кресло и закинул ноги на столешницу. Дионис посмотрел на Луку маленькими чёрными глазёнками.       — Твой отец дал тебе шанс проявить себя, — резюмировал Бог. — Ты либо соглашаешься, либо идёшь в кроватку спать. Тебе какой вариант нравится?       — Если захочешь отправиться в поиск, — Хирон сделал особое ударение на слове «если». — То ты отправишься не один. Ты можешь взять с собой двоих.       — Свою мелкую девочку, Лалабет, и Мариссу, — подсказал Дионис. — Пророчество уже есть. Оракул это предсказал.       Лука мотнул головой.       — Они точно останутся здесь. Я не буду тащить Аннабет в поиск, ей всего десять.       Дионис засмеялся.       — Ты удивишься, на что способны десятилетки. Во времена моей молодости любой из них надрал бы тебе зад.       — Лука, это твой поиск и твои решения, — прервал директора Хирон. — Но я бы не советовал пытаться изменить пророчество или пойти против него.       Лука закрыл лицо руками. Голова раскалывалась от мыслей и неожиданных новостей. Хирон подошёл к нему и положил руку на его плечо. Как никто другой он мог понять сомнения своего подопечного, его метания и нерешительность. Дионис уже начинал злиться, но Хирон хмуро на него посмотрел, прося не вмешиваться. Бог только закатил глаза и щёлкнул пальцами, растворившись в воздухе.       — Лука, подумай, у тебя есть время до утра, — мягко сказал Хирон. — Ты всё уже знаешь. И уже сражался с монстрами. В этот раз тебе придётся достать золотое яблоко из сада Гесперид. Это не то же самое, что и пытаться выжить на улицах. Тем более теперь у тебя больше навыков. Но это всё так же опасно. Поэтому подумай хорошо.       В этот раз вечерний костёр догорал в напряжённой тишине. Ребята разошлись. Кларисса и Лука остались, чтобы потушить огонь и провести время только вдвоём.       Но на этот раз не было разговоров. Кларисса видела, что Лука вернулся с Большого Дома хмурым и задумчивым, но не собиралась доставать его вопросами. Она просто прильнула к нему и сидела в его объятиях, чувствуя своей спиной тепло его тела, и надеялась, что он решит заговорить сам.       Но он молчал. Тогда Кларисса сама осторожно спросила.       — А ты сам виделся с отцом? — девушка крепче сжала его руку.       Лука ненавидел личные вопросы. Об отце и матери особой ненавистью. И она не хотела, чтобы этот вопрос отдалил его от неё, поэтому решила коснуться его.       — Однажды, — признался Лука. Его голос стал хриплым, в нём слышалась боль и горечь, которая в последний раз появлялась только три года назад. — Это была... не лучшая встреча. Я сказал ему, что ненавижу его. А теперь он предлагает поиск.       — Хотела бы я, чтобы и мне Арес предложил поиск, — призналась Кларисса, выдыхая.       — Думаешь, это хорошо?       — Думаю, что это поможет получить внимание наших божественных родителей. Ты никогда не хотел поговорить с ним ещё раз? Может, во второй раз всё будет иначе?       Лука только выдохнул. По этому вопросу с Клариссой он не был согласен. Он не считал разговор с Гермесом хорошей идеей. Но какая-то часть него очень хотела снова увидеть отца и поверить, что в этот раз всё будет иначе. Особенно если Луке удастся преуспеть и достать золотое яблоко, стать героем. Может, тогда всё действительно будет иначе?       — Я отправлюсь в этот поиск, — сказал Лука, целуя Клариссу в макушку.       Он сказал это раньше, чем успел подумать, но когда он произнёс эти слова, внутри него что-то щёлкнуло. Лука не был уверен, то ли это был знак, что он принял верное решение, то ли начался обратный отсчёт.       — И когда мы отправляемся? — спросила Кларисса.       — В пророчестве сказано про одного, — солгал Лука. — Я отправлюсь туда один.       — Лука...       — Присмотри, пожалуйста, за Аннабет. Я очень хочу, чтобы вы были в безопасности.       Лука крепче обнял Клариссу и уткнулся носом в её волосы, прижимая к себе.       Почему у него было ощущение, что они сидели вот так в последний раз?       — Ты сильный. Помнишь? Ты — лучший мечник за последние триста лет. Тебя тренировал Хирон. У тебя всё получится. Ты — герой, Лука.       Лука не хотел возвращаться в лагерь. Он бы и не вернулся, если бы Кларисса не пошла за ним.       Она спасла его от дракона в самый последний момент. Утащила его, пока он был без сознания, и укрыла их обоих в пещере.       Кларисса почти выходила его в этот день. Ей приходилось следить, чтобы никто из монстров их не вынюхал, и ей же пришлось зашивать ему глубокие раны на его теле. Самой ужасной была рана на лице. Лука был бледен и весь в крови. У Клариссы тряслись руки, но она пыталась скормить ему амброзию и остановить кровь, несмотря на всю свою нервозность.       Швы на его лице получились кривыми, но теперь хотя бы жизнь Луки не висела на волоске.       Кларисса смогла выдохнуть. Она опёрлась на холодную стену пещеры и впервые за последние пару часов смогла расслабиться. Она обхватила себя руками и тихо заплакала, не в силах больше контролировать свои эмоции. Она позволила себе немного побыть слабой, всего пару минут, а потом утёрла слёзы с лица и снова подошла к Луке. Она подложила ему под голову свой рюкзак, её куртка послужила ему подобием одеяла. Она достала чистые салфетки, чтобы вытереть кровь с его лица. Наконец она могла видеть рану лучше: глубокая царапина начиналась от брови, рассекая её кончик, и шла вниз, едва ли не задевая глаз, до самого подбородка.       Кларисса бережно умыла его лицо и села рядом. Осталось только подождать, пока он очнётся, и вернуться в лагерь. Вернуться в прежнюю жизнь.       Лука ненавидел быть слабым. Ненавидел жалость к себе. Тем более он никогда бы не принял это от тех, кого он должен был защищать. Поэтому когда он очнулся, он был не слишком рад видеть её.       Кларисса скинула это на боль, которую он наверняка испытывал, и не стала обращать внимание на его дурное настроение.       Она вызвала подмогу и вернула Луку домой. Туда, где Уилл, новенький из домика Аполлона, точно бы поставил его на ноги, и всё снова бы вернулось на круги своя. Но когда Лука очнулся в лазарете и снова увидел свет дневной, мир для него рухнул окончательно.       — Тебе нельзя пока вставать... — пытался предупредить Уилл, но Луке было плевать.       Он убрал повязку с лица и встал, превозмогая боль.       — Дай мне одежду, — хриплым голосом попросил Лука.       Голова раскалывалась. Раны, казалось, горели огнём. Соображать было тяжело, даже перед глазами всё плыло, но он не собирался и дальше валяться в лазарете.       — Лука, тебе нужно...       — Одежду! — рявкнул Кастеллан, отчего голова заболела ещё больше, но Солас всё же подал ему чистые джинсы и футболку.       — Лука, мальчик мой, ты очнулся.       Лука сначала услышал голос, а потом только увидел Хирона, возникшего в дверях.       — Ох ты, действительно жив, — безразлично произнёс Дионис, оказавшийся рядом с кентавром.       От его голоса Кастеллан весь покрылся мурашками. Как же он ненавидел Богов... Лицемерие, да и только. Жаль, он не понял этого раньше, а сейчас его тошнило только от голоса божественного директора.       Держа одежду в руках, Лука снова сел на кровать. Второй рукой он потирал виски. Головная боль становилась только сильнее.       — Что произошло? — спросил кентавр, подходя к юноше.       — Я... не помню, — соврал Лука и точно в наказание вспомнил последние моменты своего провального подвига. Все до единой детали.       — Почему я тебе не верю? — ехидно спросил Дионис.       Точно давно зревший гнойник, обида хлынула в кровь ядом, распространяя горечь, сожаление и чистую ненависть. От этой смеси Луке стало ещё хуже.       — Отдохни, не вставай так быстро, тебе нужно поправиться, — посоветовал Хирон.       Лука только сейчас понял, что что-то изменилось в тоне Хирона. В нём появилась жалость.       — Кто-то ещё проваливал подвиги? — зачем-то спросил Лука.       — Да много кто, — Дионис звучал иронично одобряющим. — Только они героически погибали, а ты жив.       Директор говорил это так, будто обвинял Кастеллана в его живучести. Будто погибнуть смертью несостоявшегося героя было лучшей альтернативой.       — Поправляйся скорее, — прервал директора Хирон. — Мы рады здесь тебя видеть.       К головной боли Луки добавилась тошнота.       Он ненавидел жалость.       Лука всё же лёг обратно на кровать. Уилл помог ему расположиться удобней и принёс стакан с нектаром. Юношу сморил сон, но стоило ему закрыть глаза, как он окунулся прямо в пучину своих кошмаров.       Ему вечно снился кромешный ад, золотые глаза, преследовавшие его во сне и наяву, и угрожающий, тихий, низкий голос, обещавший ему лучший мир, если только...       С того раза не было ни одной ночи, когда его не преследовали бы кошмары.       Лука не хотел никого видеть. Тем более Клариссу. Первая его прогулка из лазарета до домика, когда-то бывшего родным, чувствовалась как дорога прямо в ад.       Все вокруг смотрели на него с сожалением. Он провалил свой подвиг и едва ли не погиб. Но что было ещё хуже: ему выпала честь заслужить внимание отца, а он не оправдал его надежд и оказался полным разочарованием.       Все те, для кого Лука был героем и примером для подражания, теперь смотрели на него не с восхищением, а с жалостью и разочарованием.       Это было невыносимо.       Всё стало только хуже, когда с ним попыталась говорить Аннабет.       Он не оттолкнул её просто потому, что она была его семьёй. Но её вопросы ранили его так, как не мог ранить даже тот дракон своими когтями.       — Гермес объявился? — в голосе девчонки звучала надежда. Она очень хотела, чтобы Лука дал ей утвердительный ответ. Но он лишь помотал головой.       — Нет, он не пришёл, — Лука пытался звучать ровно.       Благо, Аннабет была слишком юна, чтобы услышать за его простым ответом боль.       — Я просто подумала, что если бы Гермес объявился, раз уж ты пошёл на поиск ради него...       — То что? — прервал её Лука чуть резче, чем следовало бы. — Афина тоже могла бы объявиться?       Аннабет тут же обиделась на это, и Лука почувствовал укол совести.       — Прости, Анни, просто... — Лука выдохнул и попробовал из всех ненавистных и ругательных слов выбрать те, что помогут успокоить расстроенную десятилетку. — Они ведь Боги, верно? Должно быть, у них слишком много дел. А у меня... я не смог достать яблоко. Может, поэтому Гермес не стал со мной говорить. Но не думай об этом слишком много, хорошо? — Лука встал на одно колено и заглянул в глаза Аннабет, поглаживая её по плечу. Её родные серые глаза больше не могли усмирить бурю в его душе, но он крепче сжал челюсти и выдавил из себя улыбку. — Семья, Аннабет. Помнишь? Я же обещал.       Аннабет обняла его.       Лука обнял её в ответ, но впервые за несколько лет, проведённых бок о бок, он понятия не имел, как может теперь сдержать это обещание.       Вторым человеком, которого избегал Лука, была Кларисса.       Её жалости он бы не пережил точно. Достаточно было того, что она спасла его от лап дракона и вернула его обратно в лагерь. Своими ногами он бы точно не дошёл.       Но проблема была в том, что в закрытом лагере Лука не мог бегать от Клариссы вечно, и однажды она всё же застала его одного.       В оружейной. Лука сидел на стуле, в темноте. Он держал в руке Коварный меч, направив его остриё в потолок, и рассматривал его, точно зачарованный мягким свечением клинка.       Что-то в нём сломалось навсегда. Кларисса поняла, когда увидела его таким. Лука сидел, опираясь на стену как сломанная кукла. Он сильно похудел, щёки впали, из-за чего сильно выпирала линия скул, делая его лицо острей и злей. Царапина зияла красной линией. Голубые глаза стали мутными, и в них появился новый оттенок, который удивительно легко было рассмотреть в темноте.       В глазах Луки появилось едва уловимое золото. Или ей просто показалось в мягком бронзовом сиянии его меча.       Кларисса хотела наехать на него, чего это он бегает от неё по всему лагерю, но увидев его таким одиноким, сломленным и брошенным, у неё пропал весь запал.       — Ты в порядке? — тихим голосом спросила она.       Лука перевёл на неё уставший взгляд.       — В порядке, — он опустил меч. Золото из глаз, казалось, исчезло.       Кларисса включила свет, и тусклая лампочка осветила каморку. Лука поморщился.       — Почему ты убегаешь от меня? — спросила она прямо, облокотившись о столешницу напротив Кастеллана.       — Я не хочу тебя видеть. Ты не должна была появиться там, — честно ответил Лука.       — Ты солгал о пророчестве. В нём говорилось о трёх, а ты отправился один.       — Я отправился по поручению отца. Я не знал, что там будет, но я точно никого не хотел подвергать опасности, и я был прав.       — Прав в чем? В том, что тебя чуть не убили? — ощетинилась Кларисса. — Я думала, мы доверяем друг другу!       — Я не доверяю Гермесу! — прорычал Лука. — Он бросил меня. Уже дважды. Я бы не пережил, если бы с вами случилось что-то плохое!       — Думаешь, кому-то было бы хорошо, если бы ты не вернулся из поиска? Думаешь, я бы себя простила, если бы дала тебе погибнуть?       — Думаю, что вообще не стоило отправляться в этот поиск.       — Ты бы оскорбил Бога. Своего отца.       Лука хмыкнул.       — И что бы он сделал? Наказал бы меня, как Аид наказал Талию за то, что Зевс нарушил их пакт?       Громыхнул гром. В глазах Клариссы мелькнул испуг.       — Не называй их имена и не навлеки на себя гнев Богов.       — Мне плевать, — резко ответил Лука. — Хуже, чем сейчас, мне уже не будет.       — Лука...       — Между нами всё кончено, Кларисса. Держись подальше от меня, — холодно сказал Лука.       — Ты не можешь всё так закончить!       — Могу. И я закончу, — возразил юноша.       — Лука, пожалуйста, не делай этого, — Кларисса приблизилась к нему и села на одно колено. Она взяла его руку в свою и посмотрела на него снизу вверх. В уголках её карих глаз заблестели слёзы. — Я очень испугалась, когда чуть не потеряла тебя в том саду. Лука, ничего ведь ужасного не произошло. Ты вернулся в лагерь. Давай просто... жить, как будто ничего не произошло...       Лука отдёрнул руку и встал. Кларисса вскочила на ноги вслед за ним и хотела коснуться его, но он ударил её по руке. В его голубых глазах снова лишь на секунду словно мелькнуло золото. То была чужая злость, не его, но Кастеллан оскалился, а рана на его лице совсем немного начала кровоточить.       Почему она до сих пор не зажила как следует?..       Лука поморщился, увидев на её лице жалость.       — Не смей! — почти прорычал Кастеллан. — Я же сказал: всё кончено, Кларисса. Я не могу жить так, как будто ничего не случилось. Случилось слишком много. И если ты, дочь Ареса, оказалось такой уж сентиментальной, тогда просто не мешай мне.       — Лука, я хочу помочь...       — Отлично, тогда держись от меня подальше! Никогда и ничего не будет как прежде! И ты пострадаешь гораздо меньше, если поймёшь это сейчас. Всё кончено, Кларисса.       Кларисса не была бы дочерью Ареса, если бы позволила этому сломать себя дольше, чем на одну ночь. Ей достаточно было унижения в оружейной. Она никогда бы не подумала, что может умолять кого-то остаться с ней, но всё бывает в первый раз, верно?       Уже на следующий день она снова расхаживала по лагерю, будто не она вчера ссорилась с человеком, который был её первой большой любовью.       Она общалась с Лукой как с очередным жильцом лагеря, который не особо стоил её внимания. Она не лезла к нему, даже не задирала, Лука относился так же безразлично, а потому никто ничего не заметил.       Рухнул мир одного полубога. Но кому какое было дело?       Только Кларисса видела, что Лука изменился. Треснул, если так можно было сказать. Она не могла понять, что именно произошло, но это было что-то не очень хорошее. У Клариссы было плохое предчувствие, что больше никто не сможет помочь Кастеллану.       И она убедилась в этом, когда Лука похитил молнии. Она единственная знала, что произошло, но слишком сильно испугалась, чтобы сказать кому-то ещё об этом. Хирон и Дионис ходили хмурые, на Олимпе настали смутные времена.       — Почему ты не скажешь всем правду? Ты ведь знаешь, что я сделал, — спросил Лука прежде, чем уйти с лагерного костра.       — Я не знаю, — честно призналась Кларисса. — Но я знаю, ты злишься на Богов. Лука, в какие бы ты игры ни играл, пожалуйста, остановись.       — Останови меня, — пожал плечами Лука. — Расскажи Дионису. Зевсу. Да хоть своему отцу. Кто-то из них вообще обратит на тебя внимания? Расскажи. В лучшем случае меня выгонят из лагеря, и я больше никому не причиню вреда. В худшем — я погибну.       Лука не шантажировал и не манипулировал. Он говорил спокойно и обыденно, точно ему было глубоко наплевать на то, что сделает Кларисса.       А может, он и хотел, чтобы она рассказала хоть кому-нибудь о том, что Лука был воришкой.       Но Кларисса не рассказала. Она не могла предать и выдать Луку. Нет. Ни за что. Она не знала, зачем ему молнии и что им двигало, когда он решил их похитить. Но она точно знала, что если кто-то об этом узнает, Лука лишится единственного дома и всех друзей. Но он этого не заслужил.       Откуда было Клариссе знать, что Лука лишился дома ещё в тот злосчастный день, когда вернулся из своего поиска?       И уж точно она никак не могла знать, что тот разговор будет последним разговором наедине.       Лука предал их лагерь.       Мало того, что он похитил молнии. Он собирал целую армию против Олимпийцев. Кларисса хотела быть удивлённой, но она знала. Она всё это время знала. Лука делал это у неё под носом, Кларисса закрывала на это глаза, просто потому что не хотела верить в реальность.       Кларисса слишком сильно его продолжала любить, чтобы предать его. До последнего. Она ни с кем не могла этим поделиться и захлёбывалась своей болью в одиночестве. Каждое действие Луки против лагеря было очередной раной по сердцу Клариссы, но она не могла заставить себя признаться, что знала всё раньше, чем началось. Что она могла всё остановить.       А потом ребята поняли, что в лагере были крысы, которые сливали информацию Луке. Клариссе было плевать, кто эти крысы. Хоть она давно не говорила с Лукой и тем более не делилась никакой информацией, она чувствовала себя таким же предателем. Может, даже ещё хуже. Она скрыла самое начало. Когда ещё можно было обойтись малой кровью, она просто промолчала, потому что тогда и подумать не могла, куда может занести Луку ненависть.       Кто-то из ребят даже устроил охоту на этих крыс. Они пытались выяснить, кто из товарищей мог предать. Кларисса во всём этом отказалась участвовать. Не ей было судить. Чёрные и белые краски для неё давно смешались в серые. Плохое и хорошее не имело никакого смысла. Она молча делала то, что требовалось делать дочери Ареса.       И всё так бы и продолжалось, если бы не настал момент сражаться за Манхеттен.       У этого выскочки, Джексона, был план, и согласно его плану домик Клариссы должен был сражаться с Лукой.       Кларисса Ла Ру, дочь Ареса, смеялась страху в лицо. Но когда замаячила возможность встретиться в сражении лицом к лицу с Лукой, она испугалась.       Наивный Джексон подумал, что это был просто каприз из-за какой-то идиотской колесницы. Неужели он думал, что гордость может быть важнее судьбы лагеря? Гордость — нет. А вот любовь...       Кларисса отказалась сражаться, прикрывшись идиотским предлогом. Она не смогла бы никогда встать против Луки и поражалась храбрости и смелости Аннабет, которая пошла на этот шаг. Ла Ру такой силой не обладала.       Всё должно было на этом и закончиться, если бы не Силена. Глупая девчонка, она украла доспехи Клариссы, выдала себя за неё и возглавила домик Ареса, отправившись с ними прямо в эпицентр.       Кларисса поняла весь ужас, который сотворил Лука, когда она отправилась за Силеной. Она оказалась в хаосе. Повсюду монстры, полубоги, чьи-то крики и смерть следовала за каждым по пятам. Весь привычный мир, который раньше был спокоен, теперь полыхал огнём, и Кларисса не могла узнать в этом аду свой город.       Она закричала от боли и отчаяния, которые вырвались из её сердца, стоило ей наконец столкнуться с реальностью. С войной, в которой была виновата и она.       Как она могла позволить любви к Луке затмить её разум настолько, что она не понимала или даже не хотела понимать последствий своих поступков? Как она могла игнорировать всё то, что происходило прямо у неё под носом, и позволить случиться всему этому?       Ла Ру схватила меч. Она сражалась, поддавшись своей ярости и отчаянию, и боролась, точно в ней проснулся демон. Всех этих монстров, казалось, не хватило бы, чтобы она выпустила весь свой пар и успокоилась.       Но всё закончилось.       Кларисса подошла к Силене, думая о том, почему эта девчонка, дочь Афродиты, которая в жизни не держала ничего тяжелее пилки для ногтей, вдруг решила рискнуть своей жизнью и вывести домик Ареса на сражение.       — Она — предатель, — перешёптывались ребята, указывая на труп девушки.       Но все их обращения долетали до Клариссы. Они были правы. Она — предатель. Своим поступком она пыталась загладить свою вину. Но что знали все эти дети вокруг и какое право вообще они имели судить Силену. Или Клариссу.       — Заткнитесь! — прорычала Ла Ру и грозно посмотрела на полубогов вокруг. — Силена умерла героем. Героем! Понятно всем вам?       Никто не смел спорить с дочерью Ареса, тем более когда в её руках было копьё и она выглядела так, словно готова была ко второму раунду сражений со всей армией монстров. Её поступок для многих остался загадкой, и просто дружбой нельзя было объяснить.       А Кларисса сама не знала, кого защищала больше. Девушку, которую угораздило предать лагерь, или себя, потому что во всех этих сражениях и смертях она, хоть и частично, была виновата. Ла Ру как никто другой могла понять причину поступка Силены. Поэтому она заступилась за неё, не желая слышать обвинений.       Кларисса бросила на землю копье. Кто-то забеспокоился о ребятах, которые сражались на Олимпе, с самим Кроносом. Но там она помочь точно не могла.       Кларисса вдруг вспомнила самый последний разговор с Лукой.       Интересно, он про свою смерть сказал случайно или уже тогда знал, что ничем хорошим не закончится?       Всю дорогу до лагеря она вспоминала Луку и думала о том, где она пропустила тот момент, когда всё ещё можно было помочь ему? Эти мысли её мучили и изводили себя. Она чувствовала себе виноватой и не знала, куда деться от этих эмоций.       Кларисса дошла до границ лагеря и посмотрела на сосну Талии. Воспоминания одно за другим нахлынули на неё. Если бы она не была бы такой измотанной, она бы ощутила всю бурю эмоций, которые испытала с Лукой за всё время, проведённое здесь. Но на деле было ощущение, что её душу вынули, вытрепали, растерзали, истязали, кое-как зашили, скомкали и впихнули ей обратно в руки.       Держи.       Собирай свой жизнь заново.       Кларисса в этот миг поняла, что больше не может быть в лагере круглый год. Просто не выдержит быть там и видеть в каждом уголке призраков прошлого. Это место перестало быть её домом в том числе. И образовавшаяся пустота в душе горела адским пламенем.       Интересно, а Лука чувствовал такую же боль и одиночество?..       Не дойдя до границы, Кларисса бросила последний взгляд на лагерь, развернулась и уверенным шагом направилась прочь.       Прочь от лагеря, от своего прошлого и от человека, которого очень любила.       Прочь от самой себя.       Жаль, рядом с ней не оказалось никого, кто убедил бы её не убегать.