1

      Что-то с самого начала пошло не так. Он это чувствовал, пытался избежать и не смог.              Это было крайне неприятно.       Холодный, влажный камень подвального помещения неприятно жёг оголённую спину. Руки, удерживаемые тяжёлыми ржавыми кандалами ныли от долгой неудобной позы. Кажется, эта камера была оборудована под пыточную, но Скалл не слишком в этом разбирался.              Будучи членом Семьи Каркасса он предпочитал убийство пыткам. В конце концов бывший гражданский не был садистом... По отношению к обычным мафиози. Почти чёрная, в неровном свете почти перегоревшей лампы, чёлка закрывала глаза.       Они выбросили его шлем... И костюм... И мотоцикл... Суки...       Кажется, они хотели его напугать, заставить бояться смерти...       Бояться смерти.       Его.       Кажется, его совсем недооценивали.       Каскадёр судорожно выдохнул и закашлялся. Кажется, он начинает простывать... Интересно, хоть кто-то из его радужной семьи заметил слишком долгое отсутствие Облака?..       Вряд ли. Он готов был поставить абсолютно все что имел на то, что его «Семье» абсолютно нет до него дела. Ведь кто он такой?       Всего лишь шут...       Всего лишь Облако...       Всего лишь слабейший из сильнейших...       Всего лишь Лакей.       Грустная ухмылка чуть тронула губы Скалла. Порой становилось слишком больно от осознания собственной ненужности... Но он привык... Правда...       Интересно, они его без грима хоть узнают?..       Конечно же нет, о чем он?       Может реально стоит наконец умереть?.. Тоже не выйдет... Собственное пламя открыто мешает ему это сделать уже порядка нескольких сотен раз.       Но, черт возьми, как же хочется быть нужным...       В коридоре послышались шаги. Достаточно гулкие, тяжёлые, определить в них обладателя большой массы не составляла труда.       Робкая надежда, что радуга про него вспомнила, осыпалась ледяными осколками.       Скрип двери, казалось, был слышен далеко за пределами этого поместья, но Скалла это уже не волновало. Безумная улыбка растянула губы каскадёра. Если бы не пламяподавители, то...       Он бы уже давно сжёг здесь все...       Боров, по недоразумению родившийся человеком, захлопнул дверь и с раздражающим скрипом повернул ключ. Теперь им точно никто не помешает.       Скрежет инструментов на ржавом хирургическом столе заставил прикованного к стене парня поднять голову.       -О, дорогуша, ты уже не спишь?.. Хе-хе... А у меня для тебя есть прекрасное развлечение, которое ты, к сожалению, не переживешь. ***       Реборн раздражённо ходил из угла в угол. Чертов Лакей... Ну куда можно было пропасть на простейшем задании на трое, мать его, суток?       Вот и будущий обладатель жёлтой пустышки не понимал. И его это неимоверно бесило. Не спасал даже столь любимый чёрный кофе, что сейчас коричневой лужей покоился на некогда чистом белом столе.       -Если этот придурок не появится до полуночи, я отправлюсь за ним. И единственным веским оправданием для него будет смерть.       Но время шло, а облако так и не появилось.       Реборн отправился следом. ***       Скалл хрипло дышал, то и дело сплёвывая скопившуюся во рту кровь. Его мучитель, казалось, наслаждался страданиями каскадёра.       Боль от сломанных костей судорогой било все тело, но садист не останавливался. Методично, кость за костью, он выламывал, выкручивал все, что только мог, наслаждался хриплыми криками Облака. А после взял в руки скальпель.       Острое лезвие без труда вскрыло измученную пытками плоть, оголяя грудину и ребра. Сил кричать больше не было.       Скалл мутным взглядом наблюдал, как боров раскрывает его плоть, берет ножовку и выпиливает ребра.       Кажется, от боли он на мгновение потерял сознание, когда его затуманенный разум уловил смену картинки.       Грохот выбитой двери заставил каскадера попытаться сфокусироваться на происходящим. В поднявшейся пыли не было видно ничего, только тень проема. И яркое желтое пламя, сжигающие садиста за несколько секунд.       Слабая улыбка тронула разбитые губы. Все же о нем не забыли... ***       Реборн с ужасом смотрел на распластанное на стене тело. Нет, он конечно говорил о смерти Облака, но не желал ему такого. Сквозь раскрытые ребра было видно как слабо трепыхалось оставшееся без защиты сердце.       Черт.       И он, как на зло, не может лечить.       Оставался лишь один вариант...       Но Верде не взял трубку.