.

Лёжа на диване в учительской, Ямада непривычно задумчиво сказал: — Эй, Всемогущий, чем бы ты занимался, если б не был супергероем? — Хотя скорее он свисал с дивана — ноги заброшены на спинку, лопатки на сидении, волосы подметают пол, огромные очки, видимо, держатся на чистой решимости. — Или на пенсии? Чем бы ты занимался вместо геройств? Тошинори удивлённо поднял взгляд от документов. — Никогда не думал об этом. Трудновато прикинуть такую перспективу. — Может, тебе стоило бы открыть ресторан. Мог бы назвать его «Мясные кущи Всемогущего», хороший каламбур. Из угла фыркнули. Все оглянулись на Айзаву, завернувшегося в спальник. Мгновением раньше он раздражённо проверял задания, теперь же на его лице была жутковатая ухмылка, и по странному взгляду читалось, что он пытался не… Тошинори уставился на него. — Айзава, ты смеёшься? — Видишь? Айзава со мной согласен! Отличная шутка! — Запоминающаяся, во всяком случае. — Каяма сидела на другом конце дивана и блестела глазами. — Это не то прозвище, которое было в порно, Айзава? Абсолютно уверена, так они его и звали. Айзава не сдержал ещё один истерический смешок. Тошинори тем временем отодвинул документы, спасая их от брызнувшей крови. — Прошу прощения, где? — В порно. Скабрезном фильме. Была феерия, когда только вышел, они нашли актёра, похожего на тебя, как две капли. — Она подмигнула. — Я думала, ты в курсе, супергеройские порнопародии нынче в цене. Ямада хлопнул ладонями по щекам. — Я забыл об этом, Всемогущий, прости. — Нет, подожди, отмотай, пожалуйста, что? Так… вы все знали про фильм? Я один не? Каяма уставилась на него. — Ты никогда себя не гуглил, так ведь? — Тошинори покраснел. — Яги, я в курсе, что ты в курсе, что такое Гугл. — Я в курсе, но это всегда звучало так… грязно. — Будь это настолько грязно, Ямада не делал бы этого по двадцать раз на дню. Ямада вспыхнул. — Не приплетай мои поисковые привычки сюда. Он скатился с дивана и припустил в угол, потому что Айзава поперхнулся своим фруктовым пюре и нуждался в спасении. Тошинори хранил глухое молчание пару минут, прокручивая всю идею — весь набор идей — в уме, в нарастающей тревоге и дискомфорте, пока не произнёс: — Этот… фильм. То есть. Мне нужно знать. Кто? — Ну, я не помню имя актёра- ох, ты имеешь в виду, кто ещё. — Вот теперь она смутилась, девчачьи захлопав ресницами. — Я, конечно. По крайней мере, в начале. Думаю, это меня они назвали Сумерки, что очень мило. Во многих порнофильмах есть персонажи, под которыми имеюсь в виду я, уверена, это не сюрприз. Но, думаю, главным событием вечера стал Старатель. Тошинори вновь закашлялся кровью, едва не погубив документы окончательно. — Старатель? Почему? — Ну, широкие плечи и незатухающая конкуренция волнуют людей. Он очень популярен в жанре. Он и Джинс, впрочем, я думаю, этот из-за костюма, все хотят вытряхнуть его из слоёв денима. И бедняжка Леди Гора — точно в цель для извращенцев любого сорта, правда, в основном для тех, кто рисует пошлые комиксы, не для тех, кто делает фильмы. Конечно, она и сама это поощряет, так что, думаю, мне не стоит слишком её жалеть. Айзава справился с удушьем и успешно отбился от неотступного внимания Ямады. — В этом преимущество избегать интервью или работы на виду, — заявил он самодовольно. — Никто не знает, кто я, так что я во всём этом не свечусь. — Подожди, ты сказала, ещё и комиксы есть? — Уйма, продаются на маленьких стендах на конвентах. Не говоря уж о фанфиках. — О чём? *** Тошинори подождал до дома, чтобы нагуглить себя. Он прекрасно знал, что по сути в этом нет ничего плохого, но даже если это и правда не было позорным, то всегда казалось тщеславным. Что было нормально для Каямы или Ямады; от них тщеславие ожидалось, они любили быть в центре внимания, и к тому же, помимо геройской работы у них был публичный образ, за которым стоило тщательно следить. Ему же обычно требовалось… просто быть Всемогущим. На людях он и впрямь не делал ничего особенного. Давал интервью по случаю, и все знали, что он работал в школе, но он никогда не испытывал потребности проверить, что там о нём говорят. Нервно, будто кто-то мог даже сейчас наблюдать за ним, он набрал «всемогущий» в строке поиска и нажал энтер. Спустя пару секунд жгучего стыда и проглядывания феноменально заурядных журнальных статей и новостных фото, он оглянулся через плечо и напечатал: «всемогущий фанфикшен». Первая строка гласила: <u>All Might - Works | Archive of Our Own</u> что звучало многообещающе, так что он нажал. — О, — сказал он, проведя на сайте несколько минут. — О, я… Понятно. *** На следующий день в учительской после уроков он нервно сообщил: — Итак. Я погуглил себя. Каяма хихикнула. — Понравилось? Не смущайся, Всемогущий, это абсолютно здорóво. — Каяма, прошу. — Прости, не удержалась. Но что думаешь? — Фанфиков… много. — Уверена, это так. Я не слишком часто проверяю фанфики, сколько там сейчас? — Ну, там… там было почти десять тысяч. Обо мне. — О-о, это много. Что-нибудь вкусненькое? — Я не читал! — Почему нет? — Ну, я… я… я не уверен, что хочу знать, что обо мне говорят. — О, да брось. Наверняка только лестное. Пару минут спустя потрескивание в коридоре ознаменовало прибытие Эктоплазма, который немедленно устремился к кофемашине, взял себе чашку и спросил: — Чем вы двое у компьютера так заняты? Каяма улыбнулась ему. — Гуглим Всемогущего. Тошинори залился краской. — Она настояла. — О, а ты раньше не гуглил? — Эктоплазм глотнул кофе и весело помахал рукой, выходя. — Развлекайтесь, мне всегда казалось, что это интересно. Ямада и Айзава пришли немногим позже, оккупировав оба конца дивана — один с пачкой сочинений по английскому, второй с чем-то, похожим на толстый академический журнал о расстройствах сна. Каяма отошла от компьютера взять себе кофе, пока Тошинори продолжал искать. Смущение постепенно отпускало и растворялось, превращаясь в неловкую забаву. У людей было много странных мыслей о нём. И ещё более странные способы их описать. — Однажды, — недовольно пробормотал Ямада, — я заставлю Тодороки закрепить английские числительные. Эй, Всемогущий, как там фанфики? Что-то весёлое? Я про себя читал не особо много, краснел и закрывал браузер. — Некоторые очень хороши. Здорово, как эти райтеры стараются видеть любовь везде. Я думал, про Айзаву не пишут. Айзава даже не оторвался от журнала. — Так и есть. Никто не знает, кто я, и мне это нравится. — Ну, ты есть в том, который я только что открыл. — Не смешно. — Я не шучу, прямо здесь- боже, я забыл, как быстро ты порой двигаешься. — Тошинори отодвинулся вместе с креслом. — Видишь? Вот тут, где они отмечают, какие отношения в истории, эта маленькая косая черта значит, что фанфик о тебе и… — У него загорелось лицо. — Мне. О. А. Это… что-то. — Не зазнайся смотри. — Айзава отобрал у него мышку и открыл текст, прищурился, просматривая. Его уши тоже слегка порозовели, но Тошинори заметил это лишь потому что сидел слишком близко. — Это… тревожит детальностью. Тошинори неловко прочистил горло. — В каком смысле? — Этот райтер не только знает, кто я и как выгляжу, это история о том, как мы ходили в котокафе. И он знает, какой я люблю кофе. Что за ник, BoomBox357… Ямада, это ты написал? Ямада покраснел от возмущения и взвизгнул: — Нет! Зачем мне вообще писать фанфики про тебя, я с тобой каждый день говорю. И я, кстати, не помню, какой кофе ты любишь. — Каяма? — Айзава, дорогуша, я ни хрена не умею писать. Я спикер, не писатель. — Это очень тревожно. Автор наверняка преподаватель или один из студентов, и в любом случае мне нужно найти его и провести беседу о границах допустимого. Тошинори всё ещё смотрел в экран. — Он и правда очень хорош. И это… мило. Я действительно выгляжу так? Мы выглядим? Не думаю, что когда-либо хотел позвать тебя на свидание. — Айзава, может, это случайное попадание. — Ямада отложил кипу эссе и подошёл к компьютеру. — Котокафе очень популярны! И они могли догадаться про твой кофе! — Возможно. Сомнительно. Писал ли автор ещё? — По-прежнему держа мышь, Айзава кликнул на профиль райтера. — О, отлично, их здесь тридцать семь. Ямада скрипнул: — Этот — про нас. Все кресла были заняты, так что Каяма присела на стол у компьютера, заглядывая через край монитора. — А я там есть? Теперь мне любопытно. — В большинстве. И этот человек тебя уважает. А ещё знает твою любимую песню, и что ты громко чмокаешь лапшой, когда тебя кто-то бесит. — О. Это повод для беспокойства, — вздохнула она. — Думаю, нужно порасспрашивать. Начиная с геройского факультета, пожалуй. Есть идеи, как провернуть это, не вгоняя студентов в краску? Тошинори поскрёб затылок. — Я… не уверен. Непростая задача. — Не знаю, как вы, — сказал Айзава, всё ещё щурясь в монитор, — а я планирую прочитать остальные и посмотреть, нет ли там зацепок. *** Тринадцать, когда ей задали вопрос, ответила: — О, боже. Нет, я не писала. Что-то случилось? Цементос спросил: — Зачем мне что-то такое делать? Эктоплазм уставился на них поверх своего кофе, прежде чем сказать: — Я так понимаю, поиски себя прошли не очень. Исцеляющая девочка и директор посмеялись над ними. Не то чтобы удивительно. Но именно Исцеляющая девочка, отсмеявшись, предложила: — Вам стоит опросить 1А класс. Остальных учеников беспокоить ни к чему. Тошинори нахмурился: — Почему ты так думаешь? — Кто ещё проводит столько времени с тобой и Айзавой? И вы можете исключить парочку из списка прямо сейчас, конечно. — Кого? — Бакуго, очевидно. И Ацуи, она слишком воспитанная. Милая девочка. Скорее всего, это и не Мидория тоже — не смотри на меня так, у мальчика и без того забот хватает. — Она задумчиво кивнула. — Но это кто-то из класса Айзавы, я уверена. *** — Это одна из девочек, — сказал Айзава, как только остальные вернулись в учительскую. — В моём классе, конечно. — Исцеляющая девочка предположила, что это может быть… ох. — Ямада скис. — Вы уже в курсе. Каяма хихикнула, игриво пихнула Ямаду локтём, чтобы он перестал дуться. — Почему вы думаете, что это девочка, интересно? — Логическая цепочка. Проза Токоями, как правило, более вычурная, а у Ииды — официальная. Тодороки не любит выдумки, а Бакуго терпеть не может нас. И Мидория больше внимания уделил бы тебе, Всемогущий, и предпочитает экшен. У остальных мальчиков не хватило бы навыка. В любом случае, в основном фанфикшен пишут женщины. Что касается девочек, Ацуи слишком воспитанная, а из Ашидо скверный писатель. Остаются Яойорозу, Урарака, Джиро и Хагакуре. Тошинори вздохнул. — Значит, мы бегали зря. — Конечно, нет, это дало мне время подумать. Я поговорю с девочками завтра после занятий. — Думаю, ты имеешь в виду, мы поговорим с ними, — фыркнула Каяма. — Я не позволю тебе мучить их и угрожать исключением только потому что ты в ярости. *** Тем вечером Тошинори лежал дома на диване с телефоном в руке, читая избранные работы BoomBox357. Айзава был прав. Автор был талантлив. Отличная композиция, хорошие диалоги — целая коллекция славных и нежных романсов с неизбежно счастливыми концовками. И ничего откровенного, что стало для него огромным облегчением. Конечно, он влюблялся в учителей, когда сам был школьником, но провалился бы под землю со стыда, если бы кто-то из них хотя бы заподозрил, не то что обнаружил однажды, о чём он думал, оставаясь наедине с собой ночью. Независимо от того, кем был этот студент, он заслуживал той же любезности, а не обнажения всей своей души перед старшими. Все истории, впрочем, просто напомнили ему, что он не ходил на свидания целую вечность. Не то чтобы в своём текущем состоянии он многое мог предложить партнёру, но было бы здорово почувствовать себя не настолько одиноким. — Я правда таким кажусь? — пробормотал он себе под нос, листая особенно очаровательную историю. — Настолько уверенным? Правда ли я кажусь тем, кто угостил бы Айзаву ужином и поцеловал под уличным фонарём? Он замер, чувствуя, как горят щёки, хотя некому было увидеть его или узнать, о чём он думает. Ох, чёрт. Неужели я именно такой? *** Следующим утром было учительское собрание. Тошинори пришёл вторым, и как только он шагнул в кабинет, Ямада поспешно спрятал телефон. Тошинори вскинул бровь: — Значит, ты тоже прочёл. Ямада вздохнул. — Это мило, — горько сказал он. — Эти свидания лучше, чем любое, на котором я был за долгие годы. Это просто нечестно. — Хочешь поужинать? — Что? Тошинори застыл. Он определённо только что пригласил Ямаду на ужин. Эти слова принадлежали ему. Ох, чёрт. Была не была. — Ты знаешь. Со мной. Может, завтра? — О… — Долгая пауза, и Ямада решительно закивал. — Да! Конечно! — Ох, хорошо. Да. В шесть тридцать? — Что будет в шесть тридцать? — спросил директор, подойдя пугающе близко. — Что-то, о чём мне стоит знать? Тошинори почти выронил свою чашку кофе. — Нет, ничего, ничего по работе, нет. *** — Я буду вызывать вас по одному для обсуждения недавних и предстоящих заданий. — Айзава выглядел таким же скучающим и измождённым, как всегда, почти готовым соскольнуть с кресла на пол. — Пока меня нет, остальные должны работать тихо. Мисс Каяма будет мне ассистировать. Класс удивлённо зашептался. Каяма наклонилась к уху Айзавы: — Мы действительно будем говорить со всеми? — Это не позволит виновнику насторожиться, и в любом случае, мне есть, что обсудить, с каждым из них. Это логичный ход. — Он пролистал свои бумаги. — Аояма, ты первый. Идём. *** Много времени это не заняло. Яойорозу, когда её прямо спросили, говорит ли ей о чём-то «BoomBox357», задумчиво нахмурилась и уточнила, не имя ли это нового злодея. Урарака решила, что это звучит, как название группы. Джиро, однако, покраснела и сказала: — Что? Почему? Что это, почему я должна об этом знать, о чём вы? — Юная леди. — Каяма с удобством расположилась у локтя Айзавы, и пока он тихо кипел, она держалась вполне расслабленно. — Что, бога ради, заставило тебя думать, что писать фанфики о своих учителях — хорошая идея? После долгой паузы Джиро ссутулилась и опустила взгляд, уставившись на свою обувь. — Тору пошутила об этом однажды, а потом мы поговорили, и я загорелась и написала кое-что, потому что её это повеселило, и когда я запостила, много людей оставили мне комментарии, очень славные. Мне нравится писать. Айзава выпрямился. — Ты исклю- Каяма схватила его за ухо. — Вон. Джиро и я побеседуем наедине. — Ты не можешь просто ре… — Вон. У нас будет девичий разговор. Иди обсуди с Бакуго его эссе. Айзава мгновение посверлил её взглядом и вышел из кабинета. Убедившись, что он ушёл, Каяма приподняла кресло и постучала по столу перед Джиро. — Давай, посмотри на меня. Ты в безопасности. Джиро нервно оглянулась. — Мистер Айзава меня исключит. — Нет, если я буду против, то не станет. Он тоже был юн однажды, даже если ненавидит признавать это. Но нам нужно немного поговорить о границах. Помимо того, что писать о своих учителях неприемлемо, твои тексты слишком детализированы. Это не просто неприемлемо, это угроза безопасности. — О, боже, — Джиро обескураженно закрыла лицо ладонями. — Я об этом даже не подумала. — Всё в порядке. Поверь, я прочла всё, что ты опубликовала, ты не написала ничего, что представляло бы серьёзную опасность. — О, боже, вы всё прочли? — Да, ты очень талантлива. Конечно, тебе придётся всё это удалить, но это не повод перестать писать. Мы поговорим с Сущим Миком, когда ты извинишься перед всеми, он, кажется, искал стажёра-сценариста в своё шоу. Джиро длинно дрожаще выдохнула. — Спасибо. Простите. Каяма хихикнула. — Не извиняйся передо мной, милая, я считаю, это прекрасные истории. Но тебе нужно извиниться перед остальными. Особенно перед мистером Айзавой, он человек скрытный, его ты переполошила больше всех. — И через паузу: — Тебе необязательно отвечать, Джиро, но… ты писала какие-то другие фанфики? Румянец вспыхнул мгновенно и ярко. — Нет. В смысле. Я не могу. Я… пыталась однажды, и это было слишком неловко. — Это хорошая позиция. Вполне нормально западать на своих учителей, но тебе нужно провести черту, не дожидаясь, пока они это сделают, и порнография — хорошее место для такой черты. — Каяма снова помолчала. — Конечно, если любой взрослый, учитель или нет, даст понять, что интересуется тобой и ждёт ответных действий, тебе следует пойти сразу ко мне. — ...что вы сделаете? — О, я их прикончу. А потом попрошу Тринадцать избавиться от останков. Она мне за годы задолжала. *** Всё, что произошло после уроков, было ужасно неловко, Джиро почти расплакалась, и хотя Тошинори действительно оценил её извинения, он также очень хотел, чтобы всё поскорее разрешилось. Он успешно убедил её, что не злится, и что она не исключена, Джиро немного успокоилась, но посмотрела на Айзаву и снова напряглась. Пару минут Айзава препарировал её взглядом, потом вздохнул и сказал: — Ты не исключена. Не делай так больше. И не болтай обо мне в интернете. — Да, сэр. — Можешь идти домой. — Спасибо. Когда Джиро выходила, впрочем, Тошинори увидел, как Ямада поймал её взгляд и подманил к себе. Она подошла, озадаченная, и озадачилась ещё сильнее, когда он передал ей плохо завёрнутый плоский пакет. Под его ободряющим взглядом она отогнула уголок бумаги, сдавленно пискнула, поблагодарила Ямаду и поспешила убраться. Айзава тяжело посмотрел ей вслед и перевёл взгляд на Ямаду. — И что это было? Тот нервно поскрёб затылок. — Винтажная пластинка «Джоан Джетт и Чёрных сердец»? — Вин… почему? Ты просто наградил её за… неподобающее поведение? — Ну, она устроила мне свидание. Айзава замер, переводя взгляд с Ямады на Тошинори и обратно. — Вы идёте на свидание. — Планируем. — Тошинори нервно улыбнулся. Они с Ямадой знали, что это вскроется так или иначе, они обсудили это. — Ужин завтра в шесть тридцать? — Ну. Я рад, что это фиаско пошло на пользу хоть кому-то из нас. Надеюсь, вы хорошо проведёте время. — Нет, это вопрос, ты идёшь? Айзава… моргнул. И ещё раз. После третьего Ямада заволновался. — Всемогущий, мне кажется, мы его сломали. — Нет, я в порядке, просто дай мне минуту. Тошинори подождал, поджав пальцы ног. Ему удалось сдержать гадкий кашель только силой воли. — Это невероятно неуместный разговор для классной комнаты. Из Ямады будто воздух выпустили. — Шесть тридцать мне подходит. Я верю, что у тебя, — обратился Айзава к Тошинори, — достаточно хороший вкус, чтобы выбрать место. Я пошёл домой, это был очень долгий день, и я устал. Увидимся завтра. — Он пошаркал прочь. Ямада ощутимо расслабился. — Это было ловко! — Спасибо. — Тошинори моргнул, слегка ошеломлённый тем, что это правда сработало. — Никогда больше не буду искать себя в Гугле, но могло быть гораздо хуже.