Мать и отец.

***       Кащей не любил вспоминать детство, все эти воспоминания он хотел напрочь выбросить из своей головы. Очень больно становилось, и обида жгла внутри его. Только вот воспоминания все равно лезли в голову, особенно, когда он оставался один...       Кащею было лет семь, семья их была не особо приличная, отец пил, но вот мать была более-менее, но нормальной. Только вот к сыну не умела показывать любви, делала это мало и неумело. Будто не было в ней материнского чувства. О, как Кащей хотел почувствовать ее ласку, чтобы она вечерами сидела на кровати рядом с ним и рассказывала истории какие-то, чтобы он быстрее заснул. Чтобы целовала его в лоб перед сном или прогулкой на улице с друзьями. Как делали другие мамы его знакомых... Нет, мать его была строгая женщина, мягкости не знала. В уязвимые моменты она кричала на него, чтобы тот оставил ее в покое, и он с грустью опускал кудрявую голову и не смел перечить матери, уходил в комнату и слушал ее рыдания. Жалко было ее, особенно, когда отец изменил ей.       Это было ближе к ночи, Кащей уже лежал в кровати и спал, а проснулся вдруг от громких криков и разговор. Открыв глаза, он с испугом смотрел на свет из кухни, который попадал в комнату. А на кухне громко ругались выпивший отец, и мать.       — Сама блять виновата, шлюха мерзкая! Думаешь, не узнаю все?! Думаешь я тупой такой да?       — О чем ты говоришь?! Я шлюха? Да я в жизни, тебе мерзавцу, никогда не изменяла! Всегда верной была! А ты сволочь придумываешь эти рассказы, вину свою на меня переводишь!       — Да она лучше тебя раз в сто! И красивее и умнее и дает блять нормально! Не то что ты!       — Пошел вон из квартиры, чтобы лица твоего поганого здесь не было! Развод!       И Кащей тут же услышал громкий удар пощечины, и удивленный возглас матери. Отец ударил мать. Она тут же дала сдачи, но отец начал пользоваться кулаками. Кащей спрятался тогда под одеяло, сворачиваясь калачиком и зажимая уши, рыдая и только повторял одно слово, чтобы заткнуть удары, стоны и крики матери, и брань отца.       — Хватит... Хватит... Хватит!...       Когда отец хлопнул дверью, он выглянул из одеяла и тут же побежал босыми ножками на кухню. Мать сидела полуживая, вся в крови. Ее темные кудрявые волосы были в ужасном беспорядке, она еле вытирала кровь и всхлипывала. От увиденного Кащею ужасно стало плохо, на глазах опять появились слезы и он подбежал к ней.       — Мама! Мамочка! Давай я п-помогу тебе?... — голос его сильно дрожал.       — Уйди подонок малолетний! Мразь, весь в отца, такой же блядью растешь.       А Кащей не понимал. А что же он сделал? В чем он виноват?... Слова матери долго засели ему в голову, и он ушел молча в комнату. Да, больно было ужасно, но что он мог сделать? Его отец был довольно высок и силен, как бы он помешал ему? Кащей тогда был маленьким и худеньким, тощий как палочка. В ту ночь мать сама ушла к соседке, а на утро сидела с многими ранами на лице и теле. Кащей оделся быстро в теплую одежду (на улице была зима), и выбежал из квартиры, быстро побежал на площадку.       Там он сел за лавкой и опять зарыдал от безысходности. Не мог оставаться дома, не хотел видеть в таком состоянии мать. Лавка была пуста и хоть частично прятала его. И даже по сей день он вспоминал эти моменты... Но отца и мать любил. Безумно любил, и очень было плохо, когда потерял их. А к чему любовь? Да потому что не было больше в окружении Кащея людей, которые хоть как-то его любили. Не было! Никому он не нужен был... Но в тот момент один человек ему помогал...       Сидя за лавкой и пуская слезы, он вдруг услышал голос, который позвал его по имени. И тут же в поле зрения попал Вова! Да, с самого детства они дружили, но Вове запрещали общаться тогда с ним. Отец Вовы знал его семью, и был недоволен, только Кащей не понимал чем. Бедностью? Еще чем-то? Ну и что с того? Но они все равно виделись и гуляли вместе.       — Ты чего здесь плачешь? — Вова подошел ближе к Кащею и опустился рядом с ним за лавкой.       — Родители... Опять... — Кащей закрыл руками лицо, не хотел показывать момент слабости и продолжал плакать, громко всхлипывая.       Вове он мог доверять, Вова был хорошим и добрым человеком, который поддерживал его во всем. Суворов взял его за плечо и грустно смотрел на кудри, выбившиеся из шапки, и дрожащие тонкие пальчики, которые закрывали ладошками заплаканное лицо. Вове очень было тогда жаль Кащея и он обнял его, по-дружески, пытаясь хоть как-то этим помочь. Кащей не сопротивлялся и обнял в ответ, продолжая плакать в плечо Вовы.       — Все будет хорошо. Я уверен! Не стоит расстраиваться... Может... У них период такой?       — Он вчера ее бил... А мать сказала, что я похож на него, подонком назвала... Вова, я не могу больше так! Не хочу! Я нормально жить хочу, понимаешь? В последнее время, я п-постоянно вижу эти драки и слышу ругань! Мне страшно, Вов... Мне очень страшно! И заступиться я не могу, я отца ужасно боюсь... Он такой огромный и страшный... Вова, забери меня к себе! Даже твой отец хоть и недолюбливает меня, но он такой хороший! Я не могу так больше...       Он сильнее прижался к Вове, заглушая громкие рыдания в его плече. Вова продолжал гладить его по спине и успокаивал.       — Давай все же еще ты поживешь с родителями? Может все измениться? Если нет, я обещаю тебе, я заберу тебя и даже на протесты отца оставлю у себя дома! Если что, под кроватью спрячешься! У меня там мест много, я постоянно там лежу, когда с отцом в прятки играем. Хорошо? Ты только не плачь, я всегда буду рядом, всегда с тобой!       Кащей все же отстранился и вытер слезы, на лице его появилась слабая улыбка и он кивнул. А потом Вова скрасил его настроение, позвал играть в игру. И они оба побежали к нужному месту.       Кащей сейчас сидел на своей кухне, рядом стояла стопка водки, а на его лице были видны раны. По щеке скатывалась одна слеза. Не сдержал Вова обещаний. Сам бросил его.