Я люблю этот город, ведь...

Как неохотно было работать на больную голову… Да, это ночь была бессонной, как никогда. Игорь сидел за бумажками, покусывая карандаш. Сидя так, он уже двадцать минут пытается вспомнить, как пишется двадцать третья буква алфавита, или же просто ещё не прогрузился в реальность. Этой ночью ему было явно не до сна, ведь с обьявившимся отцовстом надо было что-то делать. Две недели назад вновь объявился Чумной Доктор. Своим «правосудием» он не только убил всех богачей и представителей элитных слоёв общества, но ещё и некоторых мирных безработных граждан. Разумовский умело скрывался на другом конце Петербурга, крайне редко заезжая в главное здание его компании. Конечно, иначе бы его нашли. Так вышло, что во время этого дела у майора Грома дома оказывается неизвестная девочка. По её словам, она сбежала из дома, потому что её родители напились до «белки». Чтобы не попасть под горячую руку, она решила проделать путь до другого конца Петербурга и встретила Игоря. Вскоре, родителей девочки убивает… Чумной Доктор. Дело продолжалось около трёх дней. Параллельно с Разумовским ещё пытались найти эту самую девочку, чтобы сдать органам опеки. Гром надёжно её прятал у себя в маленькой непримечательной квартире, но её всё равно нашли. Дальше разборки, спешка туда-сюда, но больше всего участия принимал Игорь. Да, влипнуть по уши в такую дребедень под названием «органы опеки» стоило своих нервов. И не то что бы сжалившись, но просто понимая, что ждёт эту девочку в будущем, Гром принял решение: удочерить, поскольку ближайших родственников у неё не осталось. Пока за дверью стояли недоумевающие сотрудники полиции, Прокопенко, наверно, в душе думал: «Наконец-то!». Жалел ли об этом сам Игорь, конечно, он не говорил, но похоже, что эти две недели его конкретно вымотали. Мало того, что это последние недели августа (а значит и последние недели каникул), то надо было куда-то пристроить Веру — так звали удочерённую девочку. Со школой возникло не мало проблем — сама школа, классный коллектив, педагогический состав и прочая ерунда, в которую погрузился «молодой» отец. Веселье, благо, закончилось вчера, поэтому Игорь мог спокойно выдохнуть и вдохнуть полной грудью новое дело. — Ну что, молодой папаша, как дела? — усмехающе поинтересовался один из сотрудников, проходя мимо майора. — Пока не родила… — вполголоса проговорил Гром. — Чего? — не услышал сержант. — Я спрашиваю, вы распечатали досье нашего нового «героя»? — громко произнёс Игорь. — Нет пока… — виновато почесал затылок парень. — Ну и чего ты время тратишь зря? Иди распечатай, мне принесёшь. — Хорошо… — и стыдливо поплыл обратно к своим. — Только с Разумовским закончили, а некоторые ещё не угомонились… — проворчал Игорь, вновь взглянув на пустые бумаги. Вдруг послышались резкие кроткие шажки. Детский голос отдалённо доносился со спины, извиняясь перед взрослыми. Гром не предал этому особое значение, посчитав, что это скорее всего разбираются с другим делом. Но нет, как бы это не было, девичий голосок приближался к мужчине, чуть ли не сбивая всех с ног. — Пап! — и маленькие ручки оказались на мужской шее. Эта была Вера. Девочка обняла сзади мужчину, который так усиленно работал над документами. Её длинные волосы спустились на лицо Игоря, из-за чего ему пришлось их встряхнуть. Она отошла от него, поправляя крой юбки. Вера была в голубой рубашке, являвшаяся рабочей формой Игоря. Это было ясно по тканевым погонам на плечах, которые девочка всё это время скрывала под курточкой. — Привет… А ты что здесь делаешь? — спросил Гром, вертя карандашом. — Ты забыл? Ты же мне ещё ключи не сделал. — возразила Вера, поставив руки в боки. — Ладно, завтра пойду в сервис, сделаем. Ты опять в моей рубашке ходишь? Не надоело? — ухмыльнулся Игорь. — Ну обещаю, это в первый и последний раз! — воскликнула Вера, поглаживая свои русые пряди. — Верю, верю... — выдавил смешок майор. — Ты долго тут ещё? Я так домой хочу... — протянула девочка. — Время пять часов вечера. Конечно же нескоро. — ответил отец. — Ну блин... — Вера присела на свободный стул сбоку от Игоря. — Может, ты дашь мне ключи? — Ага, с разбегу. — сказал Гром, складывая бумаги в стопку. — Ничего, вместе пойдём. — Почему ты мне не доверяешь? Глаза Веры блеснули на свете лампы. Это мог показаться обычный вопрос, но для Игоря он звучал два раза: сейчас, и когда Веру обвиняли в том, что она не совершала. Из-за профессиональных привычек девочка могли посадить раньше, но Гром резко (зато вовремя) переключился на режим "яжродитель". — Так! Пойдём вместе значит. И шавы куплю. Манипуляторша хренова... — пробормотал мужчина. — Ура! — улыбнулась Вера. — С горчичным соусом? — С горчичным соусом... – вздохнул Игорь. ***Тёмная улица освещалась оранжевым светом фонарей. Только час назад закончился дождь, поэтому лужи попадались на каждом сантиметре дороги. Свежий воздух наполнял грудь, а тишина расподалась под детскими смешками. — Вера! Тебе тринадцать, или тебе в душе пять? — посмеялся Игорь. — С чего ты взял, пап? Что плохого в том, что я радуюсь окончанием твоей смены и дождя? — нахмурилась Вера. — Справедливо заметить – твоя смена закончилась раньше. — Справедливость понятие размытое. — пожала плечами девочка. — Кто-то считает, что убивать несправедливо и после этого идёт убивать убийцу. — Ты слишком умна для ребёнка. — вскинул брови Гром. — Что есть, то есть... "И как она ещё не жива? С такой философией и до личных переживаний можно дойти...Чёртов Разумовский!" — думал Игорь, догоняя Веру. ...Последний лестичный пролёт, горячий пар от шавермы...Они практически дошли до входа на крышу, пытаясь поймать время, пока шава горячая. Распахнув дверь, Вера Гром первая взашла на металлический каркас крыши. Не дожидаясь отца, она мигом прошла к краю и стала оглядывать округу. Вечерний Петербург, издающий жёлтые лучи так изумительно смотрелся на высоте. Вот только в доме темно и никакая лампочка не заменит миллионы ночных огней. Я люблю этот город. Ведь в нём живут добрые люди. — Быстрая ты моя, куда так спешить? — отдышался Игорь, дожёвывая еду. — Я думала, ты быстрее. — накусила шаверму Вера. — А всё ты был прав...Петербург — замечательный город. — Ну я же не буду врать, правильно? Вот, любуйся. "...Пока ты не погрузилась во самое дно Петербурга." — продолжил про себя Игорь.