Часть 6: Я буду всегда с тобой

Беременность проходила спокойно, несмотря на то, что Дилара постоянно истерила, даже выгоняла Кощея из дома. Никита куча раз приходил домой с цветами, с коробкой конфет или какими-нибудь украшениями. Порой парень занимался с девушкой оральными ласками, за что она каждый раз прощала его. Остальные семь месяцев прошли незаметно. Никита отвозил жену на природу, чтобы насладиться зелеными лугами, пригородными домами и помечтав о таком же в далеком будущем. Кологривый прислонял ухо к животику, к пупку, прислушиваясь, как малыш стучит ножками. У них родится девочка. Это стало известно месяц назад, когда они в очередной раз направились на УЗИ. Очень долго думали над именем. Даже спорили. В итоге назовут так, как и хотели до этого: Соня, София, Сонечка. Никита обустраивал детскую вместе с пацанами и Вовой. Комната сама по себе была широкой, на солнечной стороне. Они красили стены в бежевый, решив, что не будут клеить обои. Чтобы защитить Дилару от химикатов краски, Никита отправил девушку к Наташе на чай. Вова и Зима пошли в магазин за чаем и конфетами, пока Валера остался наедине с Кощеем. Парень прожигал будущего отца своим любопытным взглядом. Явно хочет что-то спросить, но не может. Либо боится, либо вопрос не тот. Либо два в одном. — Че такое? — спрашивает Кощей, выпивая остатки воды из бутылки. — Ничего, — пацан хмыкает. — Просто не верю, что ты отцом скоро станешь. Улицу бросаешь? — Получается, что бросаю, — ответил Кологривый. — Ну ниче, всё на Вове остается. Я в бизнесе остаюсь. — Хорошо, — Туркин вертит в руке валик, бросает взгляд на пол, шмыгает носом. — Разрешишь Соньку на руках подержать? — Разрешу, — Кощей улыбнулся. — Разрешу… Никто не отрицал, что с беременностью Дилары Кощей стал менее злым. Он скорее становился добрым, милым, любезным. Почти ни в чем не отказывал, не дрался, в фанеру не прописывал. Парней это маленько волновало, но потом Адидас им быстро мозги вставил на место. Типа, у Кощея дочь скоро родится, а они тут слюни пускают почему тот менее жестоким становится. Вова и Зима вернулись с пакетом вкусностей. Парни направились на кухню, вымыли руки, сняли с себя специальную одежду. Кощей поставил чайник на новую плиту, бросил в четыре кружки по пакетику, открыл печенья и сладкие трубочки. Валера и Зима дрались из-за перемячей, а Вова дал им обоим по затылку и забрал перемячики себе. Никита облокотился об белую столешницу, улыбаясь. Он был счастлив просто вот так проводить время с самыми близкими. Без выяснения отношений, без драк и той любой злобы, что присутствует в каждом из них. А что будет, когда Соня родится? Парни ж тогда вообще хватку потеряют, станут сюсюкаться с девчонкой, особенно Валера Туркин. Последний обожает детей, любит с ними нянчиться. Вот и Никита нашел няньку для Сонечки, если захочет уединиться с Диларой. Прошел почти весь день. Стены были покрашены, квартира убрана, посуда вымыта. Зима и Турбо нарисовали пару милых рисунков на стене и по очереди сходили в душ. Вова и Кощей на балконе. Курят. — Ты мне Универсам оставляешь? — спрашивает Адидас, делая глубокую затяжку и выдыхая густой клубок дыма. Никита смотрит вдаль. На дворы, освещенные еле как светящими фонарями. На машины, стоящие в ряд. На соседний дом, где пару окон были уже в темноте. — Ага, — протянул Кощей, стряхивая пепел с сигареты. — Не хочу семью в это втягивать. — Понимаю, — Вова хлопает друга по спине. — Мы ж с тобой с детства знакомы. Я в огонь и воду за тобой. На меня ты можешь положиться, Никит. — Поэтому я оставляю на тебя пацанов. Последи за ними, ладно? Пусть на рожон первые не лезут, иначе драка будет… И девок пусть не ебут, а то я наслышан о похождениях Туркина. — Пф-ф-ф, — Вова задается в смехе. — Этот Туркин только целуется и лапает всех подряд. Он вроде еще девственник. Просто девчонкам нравятся такие. Щас мода пошла на пацанов районных, на нас. Кощей смеется. Тушит сигарету об балконную перегородку и выкидывает окурок на улицу, шмыгая носом. Вова следует его примеру. Вскоре мужчины выходят. В гостиной их уже ждал укутанный Туркин и Зима, на котором только было полотенце по пояс. Глаза Вовы раскрылись. — Пацаны, вы чего? — Адидас улыбнулся, задевая усами ноздри носа. — А ничего! Этот долбаеб краску разлил на одежду. Нашу, — жалуется Зима. — Мы у тебя переночуем? — спрашивает уже у Никиты. Кощей нервно выдыхает, а потом стеллит им в зале. Вова уходит спустя полчаса, при этом хорошо поржав над другом. Вскоре приходит Дилара. Девушка выглядит уставшей после встречи с Наташей. Заходит в квартиру, её встречает Никита. Сначала не дает ей пройти в гостиную, но позже сдается. На полу Турбо разложился, а на диване Зима. Диля вскидывает брови, гладя себя по животику. — Это что? — девушка пытается сдержать смешок. — Ситуация нелепая получилась. Валера вылил краску на одежду, и они остались без неё. — Ясно, — Дилара чуть улыбнулась. Она прошла в спальню. Разделась. Кощей внимательно наблюдал за этим, в особенности смотрел на живот. Он всякий раз представлял, как будет брать на руки свою дочь. Свою наследницу. Свою принцессу. Они ложатся спать. Девушка сразу засыпает, чувствуя прикосновения мужа.

***

Утром Первым, что делает Дилара, так это заходит в детскую. Комната была широкой, светлой, в особенности из-за цвета стен. Девушка улыбнулась, оперевшись о дверной косяк. Сзади неё встал Никита, обняв и положив свои ладони на живот Дилары. — Сегодня мы мебель будем выгружать, — предупредил Кощей. — Тебя отвезти к маме? — Нет. Я побуду с вами. Никита кивнул и направился на кухню готовить себе и любимой жене завтрак. Они поели, выполнили все утренние ритуалы, и Кощей позвонил в качалку. Спустя пятнадцать минут пришли Вова и Марат. Дилара налила парням чай с конфетами, а сама ушла в спальню за чтение какого-то там английского романа, причем в оригинале. Девушка учит английский язык. Парни полюбезничали, поговорили. Дилара установила им одно правило: не материться в её доме и не говорить о пацанских делах. И все они сдержали слово, просто разговаривая о будущем, о Сонечке. Вскоре на улице их ждала газель. В ней новая импортная мебель. Дилара выбирала в одном из новых магазинов. Товары из Германии. Так называется. Турбо и Зима тащили на себе шкаф. Вова — манеж, а Марат — небольшой столик. Кощей стульчик и пару мягких ковров. Они обустроили комнатку ровно так, как хотела Дилара. Вскоре парни ушли, до этого выпив чая и пообещав, что они обязательно придут на сорок дней малышки. Спустя неделю Дилара и Никита вместе собирали сумку в роддом. Положили туда самое необходимое. Девушка будет рожать в платной палате, за что Кощей переплатил вдвойне. Он задорно улыбнулся, поцеловал жену в щеку. — Жду не дождусь Сонечку, — Кощей улыбнулся. Дилара закрыла сумку. Никита сразу положил её в коридор, также оставляя куртки, ключи и сапоги на видное место. Оставалась несчастная неделя до рождения их чуда. Их человечка. Девушка ушла в спальню читать роман, пока Никита сел за просмотр телевизора. Голова у мужчины болела из-за столь частых встреч с пацанами. Спустя час Кологривый услышал крики из комнаты жены. Он подоспел к ней и увидел, как Дилара сидит на полу. Вокруг неё прозрачная лужица. Сама девушка заливается реками слез, плачет. — Блять! — отрезает мужчина. Берет на руки жену, бежит с ней в коридор. Обувает её в теплые сапожки, а на свои ноги нацепляет ботинки. Берет сумку, закрывает дверь на щеколду и выбегает на улицу, держа девушку на руках. Даже не разогревая машину, мужчина аккуратно кладет жену на задние сидения, накрывая её своим пуховиком. Врубает фары и топит на газ. Подрезает по дороге пару машин, мчится на красный. Матерится про себя и держит пальчики, чтобы все было хорошо. Они приезжают в больницу. Никита бросает машину на обочине, берет девушку на руки и берет под мышку сумку. Волочится с ней до входа. Когда заходит, окрикивает медсестру. Последняя сразу узнает в нем мужчину, который до этого бронировал платную палату на солнечной стороне. Везут синюю каталку. Мужчина недоверчиво кладет Дилару на неё, гладит по волосам. Он бежит за медсестрами. На первом этаже располагалась та самая палата. Заходят внутрь. Никита помогает поместить Дилю на такую же синюю кушетку. Акушерки готовят кабинет, протягивают Кологривому голубой халат, шапочку и маску такого же цвета. Диларе раздвигают ноги. Никита располагается по правую руку от нее, садится на колени. Берет её руки в свои. Накрывает. Целует каждую костяшку, каждый пальчик. Девушка кричит, плачет. Вонзает ногти в руки мужчины. Он кусает губу, но до сих пор держит их. Улыбается. — Ничего же, что роды раньше начались? На неделю, — между тем спрашивает мужчина. — Это нормально, — успокаивает акушерка. — Кологривая, тужьтесь! Дилара покорно откидывает голову на подушки, тужится. На лбу кипит венка, лицо становится красным, напряженным. Девушка жмурит глаза, плачет от боли. Ей словно разрезают матку на живую. — Вижу голову, — кричит другая акушерка. — Дышите… Девушка делает пару глубоких вздохов. Боль становится менее острой, выдыхает. Никита наблюдает за состоянием Дилары, переживает. Он вновь целует её, оставляя слюну на каждом пальчике. Проходит пару мгновений. В палате становится так тихо, что даже ушам непривычно. А вскоре слышится плач и крик малыша. Это Сонечка. — Девочка, — сквозь маску было видно, как акушерка улыбается. Девушка перерезает пуповину и кладет малышку на грудь маме. Дилара не открывает глаза. Она лишь томно дышит, отходя после родов. На удивление, они прошли очень быстро. — Такая маленькая… — Диля открывает глаза. Видит перед собой Сонечку. Всю красную, даже глазки ещё не открыла. Гладит её по розовой кожице, морщится. — И страшненькая. Как размороженная курица. Никита смеется. Его взгляд, ранее темный и глубокий, сейчас олицетворял только самое светлое и искрящее в этом мире. Он так внимательно наблюдал за дочерью, что и не сразу услышал возгласы акушеров: — На выход. Ей отдых нужен.

***

Прошло не менее сорока дней, как Никита согласился показать дочь Универсаму. Конечно, в близкий круг входили только пару человек, не вся группировка. Первым в спальню Сони зашел Вова. Он нагнулся над манежем, тепло посматривая на дочь Кощея. Она сладко спала, поэтому Суворов старший не хотел мешать ее сну. Он только смотрел на неё, боялся прикасаться. — Чем-то на тебя похожа, — тихо произнёс Вова. — Своей хитрой ухмылкой. Никита улыбнулся. Вторым зашел Турбо. Он слишком долго ждал этого дня, поэтому своими девичьими визгами чуть не разбудил малышку. Никита разрешил парню взять на руки Сонечку. Валерий взял её аккуратно, словно фарфоровую куколку. Кологривый стоял рядом, придерживал Соню в руках Туркина. Парень улыбнулся, поцеловав Соню в её крошечный носик. Он улыбался. Искренне и наивно. Это первый раз, когда он держит в руках ребенка такого возраста. Турбо покачал малышку в руках, походив с ней по комнате. Она даже ни разу не проснулась, за что Никита только поблагодарил его. Валера вышел. Следующими зашли Марат и Андрей. Парни вели себя как можно тише. Андрей взял малышку на руку. Умело. Поскольку до этого нянчился с Юлькой. Никита доверил пацану свою дочь, а сам удалился в туалет. Марат и Андрей долго разглядывали Соню. Спорили, на кого она больше похожа: на Кощея или Дилару? Даже были разговоры о том, что в будущем она также вступит в Универсам. Никита зашел, а парни ушли. Самым последним зашел Зима. Вахит в руках держал белый конверт. Он протянул его Кощею, улыбаясь: — Тут со всех возрастов. Прикупи чего-нибудь Сонечке, — шмыгая носом, сказал Вахит, подходя к манежу. — Ты бы видел лицо Валеры, когда он выходил. — И так видел, — Кощей ухмыльнулся. — С каких пор он детей любит? — Это его слабость. У него отцовский инстинкт сразу включается. Он также Юльку Андрея любит. Нянчится с ней постоянно, — объясняет Вахит. Зималетдинов ещё пару мгновений смотрит на спящую Соню. Он улыбается. Эта девчонка ещё точно даст о себе знать, но через пару долгих лет, может даже через десятилетия. Зима вышел. Парни давно все ушли. Даже убрав и помыв за собой посуду. В комнату зашла уставшая Дилара. За эти сорок дней она очень замучалась ухаживать за дочерью. Благо Никита всегда помогал. — Они такие милые, — намекая на парней, говорит девушка. — Как там Соня? — Спит, — говорит Кощея, опираясь на манеж. Дилара подходит сзади, обнимая мужчину. Он вдыхает душистый аромат её нового шампуня, улыбается, закрывает глаза. — Кологривая Соня Никитична, — протягивает Дилара. — Звучит необычно. — Ещё бы. Моя кровь же, — Никита еле слышимо ухмыляется. — Зато какой красоткой будет. Все парни бегать будут. Всем руки поотрываю. И колени прострелю. — Не будь так жесток. Нам её ещё замуж выдавать.