Судьба и время

      Пока Аберфорт избавлялся от преследующих их пожирателей, Гарри, Рон и Гермиона, замерли под мантией-невидимкой на втором этаже «Кабаньей головы» в небольшой гостиной с потертым пушистым ковром. Единственным источником света был слабо растопленный камин, над которым висела большая картина маслом. На ней был изображен портрет милой светловолосой девочки в простом ситцевом платье.       — Зачем вы сюда приперлись? Идиоты безмозглые! — пробурчал Аберфорт, поднявшись к ним.       — Спасибо, — не обратил внимание на грубость Гарри. — Вы спасли нам жизнь, еще бы немного и нас бы могли схватить. Нет слов, чтобы выразить нашу благодарность.       — Только надолго ли вас после этого хватит, — фыркнул в ответ трактирщик. Гарри подошел к нему и вгляделся в лицо старика. Глаза за помутневшими линзами неказистых очков светились знакомой яркой синевой.       — Вы брат Альбуса Дамблдора.       — Поразительная прозорливость, — с сарказмом протянул Аберфорт. — Может, тебе памятник поставить за догадливость?       — Очень есть хочется, — промямлил Рон, пытаясь заглушить урчание в животе.       Аберфорт молча вышел из комнаты, чтобы через минуту вернуться с буханкой хлеба, куском копченого мяса и кувшином с теплым вином. Сгрузив все на стол, он кивнул оголодавшим ребятам, которые тут же накинулись на еду. Аберфорт закурил потертую трубку и сказал:       — Вам надо уходить отсюда, но ночью никак не получится. Утром пойдете в горы, оттуда сможете аппарировать или даже встретите Хагрида, он прячется где-то там.       — Нет, мы должны попасть в Хогвартс, — твердо сказал Гарри.       — Не глупи, парень. Сейчас ты должен исчезнуть, и этих двоих тоже с собой прихвати. Вас ищут, и им ужасно хочется до вас добраться.       — Вы не понимаете, Дамблдор, то есть ваш брат, хотел, чтобы мы…       — Альбус всегда много чего хотел. Но от его желаний мало проку, особенно сейчас, когда он мертв.       — Но нам нужно…       — Думаешь, ты знаешь моего родного брата лучше, чем я? Думаешь, я не понимал его?       — Вовсе нет, — помотал головой Гарри, от еды и вина его начало клонить в сон. — Но он поручил нам одно дело…       — Одно дело? — саркастично усмехнулся Абреофрт. — Наверное, что-нибудь легкое и приятное? Как сводить твою девчонку на свидание. Узнаю старину Альбуса.       Рон хотел возмутиться, но Гермиона вовремя ткнула ему локтем в живот. Гарри не отрывал тяжелого взгляда от трактирщика.       — Вы и сами были в Ордене Феникса, и все понимаете. У меня здесь дело, и я должен…       — Должен, должен, должен!— взорвался Аберфорт, стукнув кулаком по столу. — Все вокруг были что-то должны, только не Альбус. А ты уверен, что знаешь, что он действительно хотел от тебя? Альбус научился хранить тайны еще с младенчества, мы выросли на этом, а у него к тому же был природный талант.       Гарри замер, поджав губы, эти слова попали в самое слабое место. Ему до чертиков надоело, что от него скрывают жизненно важную информацию, заставляют делать то, чего он не понимает, и требуют слепо доверять тому, кто точно не говорит всей правды. Аберфорт скользнул взглядом по портрету девушки над камином, что не ускользнуло от Гермионы.       — Мистер Дамблдор, это ваша сестра? Ариана? — спросила она.       — Начитались Риты Скитер, мисс? А впрочем, не важно, — трактирщик невесело усмехнулся. — Многие всерьез верили, что мой братец всегда был весь в белом и лучился светом, пока мы вокруг копаемся в дерьме. Что ж, вы тоже, видимо, не исключение.       Гарри молчал, он не хотел высказывать недоверие и сомнения, которые у него появились по отношению к Альбусу Дамблдору в последнее время. Дело было даже не в том, действительно ли он верил в них, а в том, могли ли они хоть что-то изменить. И ответ был нет. У него была цель, и он должен был дойти до нее несмотря ни на что.       — Профессор Дамблдор любил Гарри, — попыталась защитить директора Гермиона.       — Вот как? — откликнулся Аберфорт. — Только так получается, что те, кого мой брат любил, кончили хуже, чем если бы ему вообще не было до них дела.       — Что вы хотите этим сказать? — уперлась в него взглядом Гермиона.       — Не обращайте внимания, кому важны бредни какого-то старика.       — Нет, вы говорите серьезные вещи, — не отступала Гермиона. — Вы имеете в виду вашу сестру?       Аберфорт уставился на нее в ответ, едва шевеля губами, словно удерживал слова, которые так и хотели выскочить, а потом заговорил:       — Когда моей сестре было шесть, на нее напало трое маггловских мальчишек старше ее. Они увидели, как она колдует — подглядели через изгородь. Она ведь была ребенком и не умела контролировать свою магию. Никто не умеет. Они перебрались через изгородь и попытались заставить ее повторить. Любопытные детишки.       Выплюнув последние слова, Аберфорт поднялся и отбросил трубку в темный угол. Гермиона во все глаза смотрела на него, почувствовав как на нее волнами накатывает страх. За рубленными фразами старого мага скрывалось слишком много боли. И теперь, когда она вырвалась наружу, кто знает, что может произойти.       — То что они сделали сломало ее. Ариана никогда больше не смогла оправиться после этого. Она боялась волшебства, но не могла от него избавиться, магия направилась внутрь нее и сводила с ума. В плохие дни магия брала верх, и она становилась странной и опасной. Мой отец погнался за ублюдками и заставил их заплатить, но в итоге попал в Азкабан. Он так и не признался, почему сделал это, иначе Министерство навсегда заперло бы Ариану в Мунго. Как же, такое нарушение Статута Секретности.       Аберфорт перевел дух и грузно опустился на стул. Гарри не хотел перебивать исповедь старика, задумавшись, сколько же времени он держал все в себе.       — Нам нужно было скрыть ее от посторонних глаз и постоянно следить за ней. Мама очень старалась, но именно меня Ариана любила больше всех, — Аберфорт скривил губы и ядовито продолжил: — Меня, а не Альбуса, нашего гения, который посвящал все свое время книгам, наградам и переписке с «самыми знаменитыми волшебниками нашего времени». Конечно, у него не было времени возиться с ней, — на мгновение лицо старика озарила счастливая улыбка. — А вот я был ее любимцем, мог уговорить ее поесть, когда у мамы это не получалось, мог успокоить, когда на нее находил приступ ярости, и она почти не контролировала себя. В спокойном состоянии сестра помогала мне ухаживать за козами.       — А потом, когда ей было четырнадцать, — руки Аберфорта сжались в бессильной злобе. — Понимаете, меня не было дома, а ведь я мог бы успокоить ее. На нее накатил очередной приступ. Это был несчастный случай! Ариана не хотела этого, но мама погибла.       Гермиона прикрыла рот рукой, порывисто вздохнув, из ее глаз начали капать слезы.       — Так Альбус не смог отправиться в кругосветное путешествие, о котором так мечтал, стал главой семьи и был вынужден заботиться о нас с сестрой. Я бы за ней присмотрел, я ему так и сказал, что готов бросить школу, но он был против, настоял, чтобы я получил образование. Конечно, это было крупное понижение для нашего вундеркинда — присматривать за полусумасшедшей сестрой, которая может разнести весь дом. Наград же за такое не полагается. Некоторое время он, конечно, справлялся, пока не появился его дружок, Гриндевальд, — Аберфорт едко улыбнулся, каждое его слово так и сочилось ядом. — Два величайших ума поколения, естественно, они нашли друг друга. Какие великие планы по освобождению магии от коварных магглов они строили, как собирались искать Дары Смерти и заниматься прочими интересными вещами. Кому в такие времена есть дело до какой-то девчушки, которая требует постоянного внимания и заботы, когда речь идет об общем благе?       Аберфорт посмотрел прямо в глаза Гарри и продолжил:       — Через несколько недель мне это надоело, да и пора уже было возвращаться в Хогвартс. Я сказал им, и тому другому прямо в лицо, как говорю сейчас тебе. Кончайте все это, вы не можете увести сестру из дома, куда бы не собирались. Нельзя просто так тащить ее за собой куда бы то ни было, чтобы произносить пафосные умные речи и вербовать сторонников. Ох, как ему, Гриндевальду, это не понравилось, и он рассердился. Мы сказали друг другу еще пару ласковых слов, я выхватил палочку, но он уже применил ко мне Круциатус. Альбус попытался остановить его, Ариана совсем обезумела, она не могла выносить ссоры и драки… Я хотел сделать хоть что-то, задавить их обоих, доказать, что я прав, а они нет. Но что может пятнадцатилетний мальчишка против двух «Величайших магов»? Я сильно приложился головой тогда, а когда очнулся, то увидел, что Ариана лежит мертвая.       Его голос оборвался на последнем слове. Лицо Гермионы было мокрым от слез, Рон побледнел и ничего не говорил, только смотря на старика. Гарри хотелось завыть от безысходности, которой были пропитаны слова Аберфорта, но он не мог себе этого позволить.       — Мне очень жаль, — прошептала Гермиона.       — Так ее и не стало, — хрипло продолжил Аберфорд. — Альбус так и не рассказал, что в действительности произошло, и обвинил во всем своего дружка. Конечно, Гриндевальд поспешил смыться, за ним и так тянулся след из неприятных историй, ему не нужно было новое расследование. Так мой брат и получил долгожданную свободу. Свободу от сестры, висевшей у него на шее, свободу стать величайшим во всем. Вот такой вот он Альбус Дамблдор.       — Ваш брат знал, как покончить с Сами-Знаете-с-Кем, — глухо отозвался Гарри, смотря в стол. — Только это сейчас имеет значение. И я буду бороться, пока не одержу победу или не погибну. Думаете я не понимаю, к чему все идет? Я много лет знаю, что такова моя судьба, и успел смириться с этим.       Он ждал, что Аберфорт начнет пререкаться, спорить, но тот ничего этого не сделал. Через какое-то время, старик встал, обошел вокруг стола, остановился около портрета Арианы и сипло сказал:       — Ты знаешь, что делать.       Девушка улыбнулась, повернулась и пошла вглубь картины, не так как обычно делали портреты, уходя сбоку из рамы. Хрупкая фигура постепенно уменьшалась, пока не исчезла совсем.       — Мм… Что… — начал было Рон.       — Путь в замок есть только один, я помогу вам, — перебил его Аберфорт. — Все тайные ходы перекрыты, с обоих концов сторожат дементоры, как и по всему периметру вокруг школы. Иронично, но никогда при Альбусе Хогвартс не был так безопасен, как сейчас.       Гарри скривил губы и обменялся вымученной улыбкой с Роном и Гермионой, они это знали лучше многих. Спустя несколько минут на картине снова появилось движение, но на этот раз были видны две фигуры. Тут картина распахнулась, словно дверца, и на пол спрыгнул обросший и потрепанный Невилл Лонгботтом и с воплем восторга обнял Гарри.       — Я знал! Я верил! Гарри!       Гарри крепко обнял его в ответ, затем внимательно рассмотрел. На изможденном лице бывшего однокурсника было несколько синяков и ссадин, на щеке был виден отчетливый шрам, но он все равно весь сиял от счастья. Обняв Рона и Гермиону, Невилл с широкой улыбкой сказал:       — Я знал, что вы придете, так и говорил Симусу. Надо только подождать!       — Невилл, что с тобой случилось?       — Ах, это? Не бери в голову, в Хогвартсе сейчас тяжелые порядки, пойдемте я вам все расскажу.       Гарри обернулся на хмурого Аберфорта, тот коротко кивнул и сказал напоследок:       — Парень, кое-кто сказал мне однажды. Не судьба управляет человеком, а человек судьбой, и, если нужно, он может сломать ее через колено. Так что подумай, что для тебя действительно важно, и следуй за этим несмотря ни на что.       Невилл непонимающе покрутил головой и махнул рукой.       — Пойдемте, этот путь приведет нас в Хогвартс.       Гарри первым залез на камин и вошел в темный туннель, погрузившись в размышления, и почти не обращая внимания на то, что рассказывал радостный Невилл. Рон покачал головой и поплелся за ними. Гермиона задержалась только чтобы в последний раз поблагодарить Аберфорта и отправилась за друзьями. Они шли по темному туннелю, вход уже не был виден, только яркое пятно света с другой стороны было явным ориентиром.       Каждый шаг давался Гермионе все с большим трудом, в ногах появилась необъяснимая тяжесть, воздух стал плотным как вата, заложив уши. Испугавшись, она попыталась крикнуть, но даже сама не услышала собственных слов, а затем изо всех сил рванула к маячащему перед ней выходу, но когда она была всего в шаге от него, ее ослепила яркая вспышка белого света.       Проморгавшись, Гермиона обнаружила себя стоящей под открытым небом. Солнце клонилось к закату, под ногами шелестела зеленая сочная трава, легкий летний ветерок принес приятную прохладу. Осмотревшись, она обнаружила, что стоит возле Хогвартса, только выглядел он не таким, каким она его помнила. Замок сильно пострадал во время боя, в части стен зияли широкие пробоины, окна на первых двух этажах были выбиты и стали похожи на бездонные пасти какого-то хищника, стекла мелкой сверкающей крошкой рассыпались по земле. Около дальней западной стены лежала огромная груда камней и осколков — развалины когда-то величественной астрономической башни. Гермиона почувствовала, как по спине пробежали холодные мурашки от того, каким мертвым и безжизненным выглядел Хогвартс.       — На самом деле все не так страшно, как кажется на первый взгляд.       — Гарри, — обернувшись, облегченно выдохнула Гермиона, тугой комок беспокойства в ее груди начал расслабляться.       Друг стоял у нее за спиной и с теплой улыбкой внимательно разглядывал ее. Она давно не видела его настолько спокойным и собранным, бесконечная гонка за крестражами вымотала их обоих.       Гарри успел каким-то образом переодеться в черные джинсы и простую черную футболку, которых, как она точно помнила, не было в ее бисерной сумочке. Он показался Гермионе неуловимо повзрослевшим по сравнению с тем, каким она видела его минуту назад. Но все портили как всегда торчащие во все стороны вихры и съехавшие к кончику носа очки. У нее появилось почти неодолимое желание поправить их и запустить пальцы в его тонкие мягкие волосы или хотя бы пригладить до приличного состояния. Отогнав непрошенные мысли, Гермиона улыбнулась в ответ, сейчас надо было понять, что вообще происходит.       — Куда все подевались?       — Боюсь, ты решила, что тебе будет лучше кое-что забыть, — с сочувствием сказал Гарри и указал глазами на ее левую руку.       Гермиона нахмурилась и посмотрела на маленькие наручные часики, они показывали половину седьмого. А ведь точно! Когда они уходил от Аберфорта было еще засветло! Ее глаза удивленно распахнулись, куда-то пропали почти четырнадцать часов, за которые могло произойти что угодно!       — Бой уже закончился? Мы победили? — в панике оглядываясь, спросила Гермиона с отчаянной надеждой. — Гарри, объясни, наконец, что происходит!       — Настоящий бой только начинается, но мы обязательно победим, — заверил ее Гарри. — Ты сама разработала этот план, и сейчас мне нужно кое-что сделать. Ты доверяешь мне?       Гермиона, не задумавшись ни на секунду, без промедления ответила:       — Конечно.       — Тогда, — Гарри сделал шаг и каким-то образом оказался гораздо ближе к ней, чем позволяли рамки приличия, — я хотел сказать, что люблю тебя и всегда буду любить.       В голове у Гермионы все смешалось, а затем разлетелось ярким фейерверком. Она открыла рот, чтобы что-то ответить, сама не понимая, что именно, но Гарри не дал ей такой возможности. Он обнял ее за талию, притянул к себе, а затем нежно, но настойчиво поцеловал, зарывшись рукой в пушистые каштановые волосы.       Гермиона сначала замерла в его руках, будто пойманная охотником птица, но потом ответила на поцелуй и обняла Гарри за шею, наслаждаясь новыми до этого неведомыми ощущениями. Она почувствовала, как подгибаются ноги, а по телу растекается волна тепла и счастья, в котором хотелось раствориться навсегда и без остатка. Когда Гарри прервал поцелуй, она приоткрыла припухшие губы и неверяще уставилась на него, пораженная собственным неожиданным открытием.       Он удовлетворенно улыбнулся, наклонился к ней и прошептал на ушко:       — Помни, где бы ты ни очутилась, чтобы ни произошло, судьба всегда сведет нас вместе рано или поздно. Прости.       Пока Гермиона не опомнилась, Гарри мягко толкнул ее назад. Она инстинктивно сделала несколько шагов и запнулась о низкий борт разрушенного колодца, около которого они каким-то образом оказались. Открыв рот в немом крике, Гермиона полетела в колодец спиной вперед, где ее поглотила ослепительная белизна.       Гарри стоял неподвижно, пока на его плечо не опустилась тонкая женская рука. Она прошла вдоль шеи, зарылась в волосы и с силой вцепилась в торчащие волосы.       — Ты хоть понимаешь, как твои слова отразились на хрупком девичьем сердце, оболтус?!       — Ай, ай, аккуратнее!       Гарри криво улыбнулся и аккуратно, чтобы поберечь волосы, развернулся к своей мучительнице. Перед ним стояла Гермиона в снежно-белом в пол платье, свет заходящего солнца заставлял тени играть на ее лице, которое казалось то старше, как у зрелой женщины, то младше, как у совсем юной девушки. Ее пышные белые волосы золотились в мягких лучах и были собраны в аккуратный хвост. Их скрепляла крупная серебряная заколка в виде распустившейя лилии с мелкими прозрачными камешками — капельками росы.       — Или ты этого и добивался? — продолжала допытываться Гермиона, подозрительно прищурившись и потянув волосы Гарри чуть сильнее. — Раньше я что-то не замечала, чтобы ты был таким демоном-искусителем.       — Может, раньше у меня не было повода тебе это показать, — Гарри мягко взял ее руку, поднес к своим губам и поцеловал тонкие пальчики.       Гермиона обреченно вздохнула, пригладила его волосы и поправила съехавшие на нос очки. Гарри от удовольствия зажмурился и почти заурчал, как объевшийся сметаной кот.       — Зачем ты это сделал? Хотел меня специально позлить? — недовольно проворчала она. — Ты же знаешь, что я не могла вмешаться.       — Нет, конечно, — Гарри хитро сверкнул глазами. — Но судьба ведь всегда делает ход первой.