°°°

Калипсо всё время твердили о том, насколько хрупким и слабым может быть человек. Это была горькая правда. Люди не могли похвастаться продолжительностью своей жизни; они не умели любить и заботиться о природе и её дарах, как это делал её народ, лесные эльфы; они никогда не благодарили Великую Мать за то, что та дала возможность очутиться в этом мире и испробовать все сладости и горести, которые он только мог предложить. Всё, что человек умел делать, так это использовать и уничтожать. У Калипсо не было причин не верить в это. Девушка очень ценила и уважала своих родителей. Их слова — закон, который не должен подвергаться сомнениям. Однако сомнениям всё же суждено было поселиться в её голове, когда она повстречала его. Высокий и статный мужчина, слегка отстранённый от этого мира, осторожно протянул к ней свою руку, поинтересовавшись, всё ли с ней в порядке. Он понимал, чувствовал, как ей было неловко, страшно и даже презренно находиться рядом с ним. Он словно знал, как сильно лесные эльфы ненавидели людей. Тогда девушка его отвергла. Она даже не прикоснулась к нему, встала и немного поспешно начала отряхиваться. Мужчина убрал руку, надеясь больше не смущать незнакомку. Но он не уходил. Просто стоял там и смотрел на неё. Калипсо слегка удивлённо на него взглянула, ожидая, когда тот начнёт задавать вопросы. Скорее всего, даже если он и знает о таких, как она, вряд ли вообще встречался с её народом. Лесные эльфы были знамениты своей скрытностью. Однако вопросы не последовали. Мужчина устало вздохнул, достав из внутреннего кармана своего пальто платок и протянув его девушке. Молодая эльфийка уже чуть приоткрыла рот, намереваясь первой начать задавать вопросы, но была перебита. — У Вас кровь. У него был красивый голос — отметила Калипсо, тут же отдёрнув себя от странной мысли. Тихий, размеренный, слегка охрипший. Почему она вообще оценивала его? Ей нужно было поскорее отсюда уйти. Этот мужчина, человеческое отродье, только путало её. Однако девушка даже не шелохнулась. Опустив взгляд на платок, Калипсо безмолвно оценила и его. Чистый, на краях вышиты причудливые золотые узоры, а на видимом углом покоился неизвестный ей символ. Герб? Затем девушка посмотрела на стоящего перед ней незнакомца, точнее — на его лицо. Грубые черты, присущие мужчинам, были украшены ссадинами. Он с кем-то подрался? Точно, бой! Он сказал про кровь! Она ведь сама только что из битвы! Наконец-то взгляд Калипсо обратился к себе самой. Просмотрев и прощупав собственное тело, девушка невольно издала измученный стон. — Тц, массаракш! Девушку задели простые хиличурлы. Если бы наставница увидела, в каком состоянии сейчас её ученица, то точно заставила ту тренироваться без устали последующие месяцы. Тренировки бы ужесточили, а саму Калипсо ставили, как пример унижения. От одной только мысли девушка вздрогнула. Заметив это, мужчина подумал, что это из-за боли. Поэтому, всё так же протягивая платок, осторожно продолжил: — Я не понимаю этого языка, но, судя по Вашей реакции, Вы поняли, что я сказал. Я не желаю Вам зла, просто возьмите это и зажмите рану. Но если Вам нужна помощь, я окажу её. Калипсо внимательно его слушала. Всё это предложение звучало крайне подозрительно (особенно от человека). Ей не было смысла здесь оставаться, ведь Великая Мать способна её излечить. А если нет — то так тому и быть. Отступая назад, девушка ощутила слабость, разлившуюся по всему телу. Зажмурившись, та попыталась сделать пару глубоких вздохов. Голова кружила в танце с болью, что было очень некстати. Неужели оружие, которым её ранили, было отравлено? Для эльфа нет ничего позорнее, чем уйти в объятия Матери таким способом. На долгие размышления времени не хватило, ведь колени эльфийки, поддавшись слабости, подкосились. Осесть на землю та не успела. Сильные руки стоящего перед ней мужчины подхватили тело Калипсо. Он держал её так осторожно, будто какой-то мастер, работавший с очень хрупким материалом. ...С этой встречи прошло немало лет. Она стала приятным воспоминанием для этой пары. Пары, которая собиралась уже совсем скоро связать себя узами брака. Однако всё было так чудесно. Калипсо изгнали из общины, заклеймив предательницей. Весь её род посчитали проклятым, а её саму называли человеческой подстилкой. Много слухов ходило, но эльфийка не обращала на них внимания. Пустые слова ничего не значили. Ничто из этого не было правдой. Дилюк, а именно так звали того чарующего незнакомца, предложил провести свадьбу по-эльфийскому обычаю. Он уважал культуру своей наречённой, однако сама девушка высказала твёрдое «нет». У неё больше не было на это права. И это её убивало. Приходилось заново учиться, знакомиться. Однако люди для неё раскрылись в новом свете. Очень много того, что ей рассказывали, было откровенной ложью. Ей даже стало стыдно, что она верила такому. Человек — действительно сложное создание. Он мог быть самым ярким представителем Бездны, несущим горечь и страх, насилие и смерть; так и самым приятным, словно сошедшим с небес, существом, который кроме добра ничего и не знал; а может и вообще совмещать в себе эти крайности, создавая баланс, присущий только людям. За такого человека Калипсо и выходила замуж. Она любила его. И эта любовь была болезненна чиста. ...И вот она — невеста в красивом пышном платье. С вуалью, покрывшей всё её лицо, на лёгких ногах она ступала к жениху, держа в руках букет белых калл. Ей нравилась чувственность этих цветов. Она вспомнила о доме. К тому же, у людей была традиция, чтобы невеста налила на себе символ чистоты и непорочности. Конечно, от старых варварских обрядов они давно отошли; но зачем отходить от чего-то столь невинного, как красивый букет? И какая разница, что он означал? Да и Калипсо полюбила их с первого взгляда. На её родине подобного не было. Прошло ещё несколько лет. Калипсо подняла тему о возможности пополнения в семье. Девушка очень любила детей, поэтому желала когда-нибудь завести свои собственных. Дилюк поддержал эту мысль, хотя сейчас был невероятно взволнован. Он видел, как тяжело могла проходить беременность, и не желал такого своей супруге. Однако если она была готова и полна решимости, он сделал бы всё, чтобы облегчить ей жизнь. Не всегда шло так, как он хотел. Вместо того, чтобы проводить с Калипсо больше времени, Дилюку приходилось много работать, чтобы их ребёнок жил в достатке. Поэтому в отсутствие будущего отца, будущую мать окружали работники дома. Они так же, как и их господин, любили свою госпожу, трепетно окружая её заботой. Госпожу вырвало во время завтрака? Ничего, они всё убрали. Госпожа не успела дойти до туалета? Не беда, они ей и слова не сказали. Госпожа начала злиться, плакать и смеяться? Всё в порядке, гормоны... Они такие. У госпожи странные предпочтения в еде? Главное, чтобы она хорошо питалась! Однако Калипсо во время беременности никогда не причиняла вреда подчинённым. В конце концов, она любила своих людей. Казалось, что в таком месте, в любви и заботе, должен был родиться поистине счастливый ребёнок. Так все и думали. Пока не настал день родов. — Госпожа, прошу Вас, — взмолилась акушерка, удерживая ноги роженицы, чтобы та снова не попыталась их закрыть. — Я понимаю, Вам страшно, Вам больно, но если Вы сейчас же не начнёте тужиться, ребёнок просто не сможет выйти. Калипсо задыхалась. Она и представить не могла, что этот процесс мог быть настолько болезненным. Её старшие подруги-эльфийки, у которых были дети, рассказывали, как быстро и легко прошли их роды (с благословением Великой матери, конечно). Она верила, что у неё будет так же. Она надеялась, что у неё будет так же. Неужели Матушка не пощадила её за связь с «чужаком»? — Госпожа! — сново раздался взволнованный голос акушерки. Это вырвало Калипсо из раздумий, но не надолго. — Я не... Я не могу... — хватая ртом воздух, девушка зажмурилась. Слёзы обжигали глаза, щёки, шею. Всё, до чего могли дотянуться. — Я не могу, мне очень больно... — Я знаю, знаю... — протянула женщина, устало прикрыв глаза. Прошло больше пятнадцати часов. Все работнки были крайне напряжены, что уже говорить про саму Калипсо. — Но вы должны. Вы должны, иначе... В комнате распахнулась дверь. В проходе показался хозяин этого дома, который выглядел ужасно растрёпанным. До родов его жены было ещё пару недель, поэтому тот планировал съездить в другой регион и купить подарки ко дню рождения ребёнка, однако воды отошли гораздо раньше. Ему пришлось вернуться. — Дилюк... — на выдохе произнесла Калипсо, облегчённая видеть его рядом. — Я здесь, не переживай, — подойдя к постели, мужчина взял возлюбленную за руку, осыпав ту поцелуями. — Я с тобой. — Госпожа, — уже в который раз произнесла акушерка, привлекая внимание обоих супругов. — Давайте ещё раз. Господин, — бросив сочувствующий взгляд в его сторону, женщина-врач добавила: — Держите её и не вздумайте отпускать. — И не собирался. Калипсо глубоко вдохнула и вновь начала тужиться. Боль была невыносимой. Даже за те пятнадцать часов, которые впервые для эльфийки казались огромным промежутком времени, она так и не смогла к ней привыкнуть. Пот стекал ей на глаза, в горле пересохло, а от криков голос заметно просел. Девушка почувствовала, как под ней было мокро, даже слишком. Это сбило. Она начала сначала. ...Пролетело ещё несколько часов. Калипсо могла поклясться, что вся её нижняя часть онемела. Вдобавок к этому лёгкие нестерпимо жгло. Голос и вовсе пропал. Глаза из-за всех рыданий покраснели. Она родила. Суматоха, развернувшаяся вокруг неё, превратилась в непонятный гул. Усталость взяла вверх. Девушка закрыла глаза. Наступило утро. О, Калипсо жалела, что проснулась этим утром. Вся та боль, что она чувствовала вчерашним днём, усилилась, казалось, в стократно. Не спеша, Калипсо приподнялась. Хотелось пить, есть и спать. Хотелось тишины и покоя. Но она не могла позволить себе подобной роскоши, ей нужно было сначала встретиться со своим ребёнком. Попытавшись позвать хоть кого-нибудь, девушка осеклась. Вместо ясных слов, она издала беспорядочные хрипы. Ей ничего не оставалось, кроме как встать на ноги. Но как только Калипсо отодвинула край одеяла, открылась дверь. Это был её муж. Калипсо слабо улыбнулась. Дилюк же выглядел подавленным. Его взгляд лишь мельком остановился на фигуре жены, после чего сразу же устремился в пол. Ему было стыдно смотреть ей в глаза. Но почему? Девушка нахмурилась. Конечно, её муж бывал молчаливым, но сейчас это было не к месту. Ни тогда, когда родился их ребёнок. Поэтому она ждала. Ждала, пока в её груди зарождался неприятный ком, предчувствие, несущее в себе невероятное горе. И он наконец-то разомкнул губы, чтобы тут же их сжать. Если бы он мог не говорить — не говорил. Но он был обязан. — Он не выжил. Минута. Две. Три. Столько они сидели в тишине, пока мужчина не решился поднять свой взгляд. Но лучше бы он этого не делал. Дилюк всегда восхищался красотой глаз своей жены. Такие яркие и светлые, словно в них поселилось сам небосвод. Он любил их. Но сейчас они были... пустыми. Даже ненавистная ему Бездна не казалось настолько безжизненной. В голове Калипсо было столько мыслей, но ни за одну из них она не могла зацепиться. Должна ли она плакать? Должна ли кричать, даже если у неё нет возможности? Кого обвинить? А может это наказание от Великой Матери за любовь к человеку? Почему она должна проходить через это, если ничего плохого в своей жизни не сделала? Не осознавая того, девушка опустила голову. Из глаз хлынули ожидаемые слёзы. Она начала приходить в себя. Оглушительная боль пронзила её голову, а потому та быстро за неё схватилась. Дилюк подбежал к ней, пытаясь успокоить, и услышал хрип. Эльфийка пыталась кричать. Она вырывалась из его рук, не веря собственным ушам, но тот сдерживал её. Это было несложно, ведь даже на горечь у неё не было сил. И, будто смеясь над бедой, в комнате раздался треск посуды — упавшей вазы, в которой стояли любимые цветы Калипсо. Цветы, которые ей подарили на свадьбе. Цветы, которые обещали счастливого брака. Цветы, которые ознаменовали новую жизнь. Цветы, которые могли означать и смерть...