Глава 21

Дилара отнеслась с подозрением к идеи матери избавиться от прошлого. Катерина категорически не хотела слышать имя Айдара в стенах этой квартиры, сфокусировалась на новом этапе своей жизни и дабы физически подчеркнуть готовность двигаться дальше, взялась за перебирание старья. Дилара в последний момент уговорила женщину не выбрасывать личные вещи отца, которые он не успел забрать. Поклявшись, что сама отнесёт их к мусорным бакам, спрятала в гараже. Нехотя подымаясь домой, девушка услышала тихий плачь, доносящийся из комнаты. Скинув куртку, двинулась на звук. Огибая расставленные словно ловушки коробки, ненужную кухонную утварь, вещи «на всякий случай» и «точно пригодятся», нашла мать, сидящую на полу. Женщина рассматривала альбом с семейными фотографиями. Взглянув на снимки, Дилара вспомнила совместную поездку на море, которая была запечатлена на открытой странице. Куча родственников, ночные купания, весёлые игры в воде до посинения губ и морские деликатесы — всё это всплыло в голове девушки. Лёгкая нотка грусти промелькнула и на её лице. — Я просто не понимаю, как он мог всё хорошее, что у нас было променять. Диларе жаль мать, ей действительно тяжело принять тот факт, что иногда люди поступают так как того хотят, а не так как ты этого ожидаешь от них. — Мам, — девушка потянулась к её голове. — Уже ничего не поделаешь. Не стоит так сильно убиваться, разве тебе самой было проще, если папа был бы и дальше несчастен с тобой? Женщина старательно вытирала щёки, но слёзы всё выступали и выступали, она вымученно поднялась и взглянула на свою дочь. Дилара напряглась, в глазах матери она видела нарастающую злость. — Со мной? Ты пытаешься обвинить меня в его уходе? Тяжёлая рука рассекла воздух и горячо отпечаталась на щеке девушки. Дилара прислонила свою холодную ладошку к ушибленному месту и с непониманием уставилась в напряжённое лицо матери. — Да если бы не твои вечные проблемы! Череда ударов наносилась девушке по рукам, плечам, голове. Дилара прикрывалась от рук матери как могла, сдерживая в себе агрессию, дабы не ответить. — Это всё из-за тебя! Катерина вкладывала в свой крик обиду и горечь, таившуюся в душе. Девушка, предприняла попытку бегства, но мать тут же сдвинулась с места вслед за дочерью. Она схватила девчонку за рукав футболки, с силой потянув на себя. Дилара, спотыкаясь о картонную коробку, врезается в стену и опускается на пол. — Из-за тебя, дрянь, он нас оставил! Не могла вести себя нормально?! Схватив первое, что попало под руку, Катерина заносит руку для нового удара. Дилара, прижав колени к груди и руками, прикрывая опущенную голову, ощущает, как шнур скакалки нещадно лупит по телу. — Ты ужасная дочь! Ты виновата! Дилара чувствовала, как гимнастический снаряд оставляет жгучие полосы, кожа начинала гореть, желание схватиться за шнур и вырвать его из рук обезумевшей родительницы росло. Обида подступала к горлу, но даже словесно ответить, девушка себе не позволяла. — Это тебя он бросил, а не меня! Крики всё больше перемешивались со всхлипами, удары становились слабее и реже, пока в один момент вовсе не прекратились. Женщина обессиленно опёрлась об противоположную стену и спустилась вниз, не сдерживая рыдания. Дилара подняла голову, наблюдая за истерикой матери. Та лишь продолжала вторить о том, что это не её бросили, не её оставили, не из-за неё это всё случилось. Дилара встала. Эта картина ранила её сердце, глаза девушки заблестели, кулаки разжались. Ничего, кроме жалости, она не испытывала сейчас к матери. Девушка наспех оделась и как можно быстрее покинула квартиру.

***

Увесистый удар в челюсть, дезориентировал Синего. Парень не собирался бить в ответ, лишь наблюдал, как взбешённого Турбо сразу же начали оттаскивать Женя с Зимой. С другой стороны прилетел ещё один кулак, попавший Синему в глаз. Пацаны растерялись, было не совсем ясно кого следует сдерживать, Валеру или же Пальто. — Ещё раз хрень подобную скажешь, так просто не отделаешься, — напряженно произнёс Андрей, но продолжать атаки не стал. — Да чего я, просто говорят всякое, — пытался оправдаться Синий. — Кто?! — Турбо пытался вырваться из крепких рук. — Если тебе это твоя Кристиночка напела, то напомни ей о том, как люлей получила, — уже более хладнокровно произнёс Пальто. — Если с памятью плохо, то кое-кто другой напомнит. Страсти улеглись. Напряжённая атмосфера оставалась витать в тренажёре, но пацаны, разошедшиеся по разным углам лишь изредка бросали косые взгляды друг на друга. Турбо с Зимой, решив избавить себя от столь приятной компании на вечер, вышли на улицу. Далеко отойти не вышло, заметили женскую фигуру, одиноко сидевшую на бортике хоккейной коробки. Подошли. — Принцесса, ты чего тут? — Да я с матерью немного поцапалась, хотела просто проветрить голову, но потом поняла, что возвращаться домой не хочу, думала переночевать здесь. Вот жду, пока все разойдутся. — Как-то не камельфо тебе в качалке спать, — начал Зима. — Там холодно. — Да и этот ещё, как раз ночевать там любит, — поддержал Турбо, видя как друг соглашаясь закивал. — Что-то произошло у вас? — с подозрением задала вопрос девушка. — Та ничего, не парся, — отмахнулся Валера, но тут же осёкся. — Синий про тебя хуйню базарил. Типо Дрона сама пригласила, а потом Андрея подговорила историю такую придумать, вот он и получил. Дилара молчала, в попытке обдумать услышанное, она не понимала, с чего вообще подобные слухи могли распространиться. — Ты не волнуйся, я ни на секунду не засомневался в твоих словах. Пойдём, у меня останешься. Зима удивлённо взглянул на друга, но решил не высказывать своих мыслей. Валера протянул руку, Дилара спрыгнув с бортика, переплела их пальцы и они неспешно зашагали.

***

Валера остановился перед дверью своей квартиры и повернулся к девушке. — Отец, скорее всего бухой, ты особо внимания на него не обращай, хорошо? Дилара, соглашаясь, кивнула и проследовала за Валерой. В квартире бытовал лёгкий беспорядок, воздух был тяжёлым, с примесью спиртного, свет горел лишь на кухне. — Бать! Я дома и я не один, — с порога заявил Турбо. В коридор, почти твёрдо держась на ногах, вышел мужчина в белой майке со въевшимися пятнами, растянутых спортивных штанах и покрасневшим лицом. Увидев девушку, выпрямился, слегка округлив глаза. — Здравствуйте, я Дилара. Мужчина, вытерев руки об штаны, протянул раскрытую ладонь. Дилара вложила свою ручку в его, не прекращая дружелюбно улыбаться. — Геннадий Александрович, — он легко поцеловал изящную кисть. — У вас красивое имя. Валера пренебрежительно наблюдал за развивающимся действом, намереваясь уже заслонить девушку, прося отца оставить её в покое. — Спасибо, вы такой джентльмен, теперь понятно от кого манеры у Валеры. Мужчина просиял от похвалы. — Там обстоятельства одни, короче Дилара переночует у нас, — расслабившись, прояснил ситуацию парень. — Конечно, никаких проблем. Дилара, вы не обращайте внимание на беспорядок, у нас не так часто бывают гости. — Да что вы, это же я как снег на голову свалилась. — В таком случае, это очень приятное происшествие. Девушка негромко рассмеялась, чем вызвала ещё большую улыбку Геннадия Александровича. — Ой, — спохватившись мужчина прошёл на кухню. — Чего ж вы в коридоре стоите. Вы, наверное, голодные, проходите. Пока парочка снимала верхнюю одежду, мужчина на скорую руку прибрал со стола, запихнув недопитую бутылку в карман. Когда ребята прошли в комнату, он виновато взглянул на девушку и произнёс: — Я мешать не буду, вы извините, немного подустал за сегодня, пойду отдыхать. — Что вы, никаких проблем, думаю, у нас будет ещё не одна возможность поболтать. Мужчина, пожелав приятного вечера, удалился. Дилара безоговорочно принялась за мытьё посуды. Валера подошёл и осторожно положил руки девушке на плечи. — Диля, ты на отца не обращай внимания. Он не всегда в таком состоянии. — Ты чего? — она повернулась к нему и взглянула в полные беспокойства глаза. — Я вообще ужасно переживала, что не понравлюсь ему. — Ты и не понравится кому-то? — Валера расслабился. — Не говори глупостей. После ужина, найдя остатки чая в шкафчике, хоть и сомневаясь в целесообразности его употребления, Дилара всё же наполнила две чашки. Валера пододвинул свой стул ближе и провел пальцем по девичьей щеке, в месте, где виднелась красная полоска. Дилара понимала, что не спросит, давить не захочет, решила сама начать рассказ. На протяжении всего монолога, Валера сидел напряжённо, изредка отводя взгляд, сжимая в руке чайную ложку. — Завтра я пойду с тобой. Заберём твои вещи. Дилара наградила парня тёплой улыбкой и встала, относя чашку в мойку. Упёршись об столешницу, начала ровным голосом: — Не стоит, правда. Она никогда не видела корень проблемы в себе и в этом конкретном случае я не утверждаю, что это её вина. Просто, учиняя скандал, обвиняя других, на следующее утро, когда пыл угасал, мать продолжала жить, будто ничего и не было. Никогда не извинялась ни за грубые слова, ни за физическое проявление своих эмоций. Для меня это обыденность. — Мне очень жаль, что ты привыкла к такому отношению к себе. Ни один ребёнок не должен терпеть подобного. Дилара ощутила, как горечь окутывает её, девушка очень давно жила в полном принятии, никогда не пытаясь изменить устоявшиеся поведение матери. Для неё было будничностью наблюдать за скандалом, сталкиваться с отрицанием и терпеть отказы в попытках разобраться. Не впервые терпела побои, не впервые сбегала из дома прогуляться. Но, теперь совершенно не хотелось идти обратно. Сейчас нет отца, из-за которого жизнь казалась проще, но и защита была в другом месте. На этой скромной кухоньке, девушка готова была остаться навсегда. Валера подошёл ближе и приобнял девушку за талию. Она провела руками по его груди, пальцами нежно прикасалась к шее. Поднялась на носочки, сокращая расстояние. Оставаясь в миллиметрах от манящих губ, прошептала: — Поцелуй меня. Валера запустил руки в её волосы, наклонив голову девушки и нежно поцеловал её в лоб. — Тебе сейчас нужна поддержка, забота и теплота, но не такая.

***

Валера стоял к девушке спиной, пытаясь сфокусировать взгляд на любой мелочи перед собой, дабы подавить желание обернуться. — Ну как? — не выдержав, поинтересовался парень. — Она коротковата. Валера слега повернул корпус и как можно незаметней прошёлся по фигуре девушки. Дилара держалась за края его футболки, которая закрывала лишь треть бедра, в попытке удлинить её и немного прикрыть оголённую часть тела. — У тебя очень красивые ножки. Дилара метнула злостный взгляд в парня, от чего тот развернулся обратно. Она присела на кровать, укрывшись одеялом до пояса и стала рассматривать стену, украшенную плакатами, нелепыми рисунками и несколькими снимками. — Никогда не думала, что мой брат врунишка, — произнесла она, вглядываясь в одну из фотографий. — Ты здесь получилась очень счастливой, мне нравится это фото, — нежно ответил Валера, присаживаясь рядом и целуя девушку в плечо. — А как, — Дилара замялась, взвешивая, стоит ли задавать вопрос. — Вероника отреагировала? Или ты не забывал снимать его со стены перед её приходом. — Её никогда не было здесь. Я никого из своих девушек не приводил домой. Только тебя. Валера заправил её волосы за ухо. Провёл пальцами по руке, стараясь как можно легче прикасаться к ссадинам. Дилара повернулась к нему, видя грусть, отражавшуюся на лице парня, хотелось успокоить, сказать что ей совсем не больно и не обидно, она не желала, чтобы он чувствовал вину из-за неспособности помочь, не сожалел о том, что не смог предотвратить. — Пора ложиться, у тебя и так трудный день выдался. — Валер, а можешь… — Выключиться свет? Конечно. Дилара устроилась поудобнее, отворачиваясь к стенке и укрываясь мягким одеялом. Глупо вышло. Глупо, что не решилась попросить. Глупо, что не понял. Она слышала, как парень возится со своим спальным местом, оборудованным на полу, чувствовала, как грусть становиться сильнее. — Двигайся, раз сама попросила, — произнёс Валера. И Дилара отодвинулась, неспособная стереть сияющую улыбку со своего лица. Валера аккуратно приподнял одеяло и лёг рядышком. Девушка, утроившись на его руке, переплела их пальцы, чувствуя, как он несмело обнял второй её за талию и прижал сильнее к себе. — Валера, знаешь, мне так спокойно с тобой. В твоих объятьях так тепло и комфортно. Когда ты рядом, я чувствую себя самой счастливой. — Я тоже люблю тебя, принцесса. Произнёс парень, заботливо целуя Дилару в щёку.

***

Не обнаружив девушку рядом при пробуждении, Валера прислушался, различая два голоса, доносившиеся с кухни. Наспех одевшись и выйдя, застал занимательную картину. Дилара порхала по комнате, накрывая на стол и попутно жаря блинчики, отец завтракал, развлекая её анекдотами. Звонкий смех отражался от стен, наполняя всю квартиру теплом и светом. Поздоровавшись с мужчиной за руку и легко улыбнувшись Диларе, Валера занял свободное место. Перед ним тут же предстала наполненная тарелка. Геннадий Александрович, сделав лишь глоток кофе из чашки, поспешно поднялся. — Всё, мне пора на работу, тебе приятного аппетита, сынок, а тебе Диларочка огромное спасибо. — Как же блинчики? — Прости, не успеваю. — Я так и думала, поэтому собрала вам на работу. Девушка протянула бережно упакованный тормозок, мужчина несмело принял его из рук Дилары. Взглянув ей в глаза, робко поблагодарил и неспешно вышел из кухни. Дилара, подавляя замешательство, отвернулась к плите. Когда входные двери закрылись, оповещая, что хозяин покинул квартиру. Она опустилась на стул, рядом с Валерой и обеспокоенно спросила: — Я что-то не так сделала? — Ну что ты, — парень взял её за руку и нежно поглаживал тоненькие пальчики. — Просто, последний раз о нём так мать заботилась. В те времена, когда ещё всё хорошо у нас было. Девушка с горечью отвела взгляд. — Диль, у нас сегодня дело. Предупреждаю, чтобы не волновалась. Как только всё закончится, я найду любой способ с тобой связаться. Дилара с благодарностью взглянула в серо-зелёные глаза и почти невесомо прикоснулась губами к щеке парня.

***

Вероника, уже привыкшая к скорым исчезновением парня из её квартиры, с усмешкой наблюдала за тем, как он постоянно поглядывал на часы, перед тем как начать одеваться. Она была уверенна, что его напускная занятость лишь иллюзия, смехотворный предлог, дабы поскорее покинуть её. Девушка дотянулась до пачки и подкурила сигарету, не подымаясь с кровати. Разгорячённое тело решила не прикрывать, ей давно не было чего стесняться. — Ты, про Дилару и Дрона слух пустила? Вопрос застал Нику врасплох, она шумно выдохнула дым, пытаясь придать собственному голосу безразличие. — Мне это незачем, но в каждом слухе есть доля правды. Все так носятся с ней, как с королевешной какой-то, может она и не такая идеальная. — За это уж точно не тебе говорить. Твой яд однажды тебя и погубит. — А не лицемерно ли с твоей стороны, трахать меня, а думать об этой? — Вероника выделила последнее слово ярким отвращением. Парень, стоя уже в дверном проёме, обернулся. — Бесит, что не тебя, а Дилару люблю? Так тебя никто и не полюбит. Люди ценят светлую душу, а у тебя она уже давно гнилая.

***

Вычислить местонахождение Ящера не составило труда. Мужчина, утративший союзников, просчитавшийся с яркой реакцией Кащея, проявивший умеренную, как самому казалось, жестокость, принял решение не уезжать из города. В этом не виделось дальнейших перспектив, намного разумней было переждать, затаившись у ещё не отвернувшихся близких людях. Кащей, обдумывая план, понимал насколько сильно рискует своими пацанами, последствия даной выходки, отразятся на каждом участнике. Взвесив, поделился с теми, кому довериться мог. Дал время на обдумывание. Никто из тех, кто удостоился чести принять участие, отказом не ответили. Тишина ночи лишь сильнее подчёркивала напряжённость, с которой пацаны подходили к складам. Из одного доносились весёлые и непринуждённые голоса. Мужчины, находившиеся внутри не подозревали, что это последний их разговор, ведь в таком случае, возможно, поговорили о чём-то более душевном и глубоком. Кащей аккуратно открыл массивную железную дверь и шагнул внутрь, обращая на себя удивлённые взгляды собравшихся за импровизированным столом, отвлекая от распития спиртного. Он направился прямиком к Ящеру, шагнув на столик перед ним, с размаху ударил арматурой по голове. Кащея, схватив за куртку, скинули с его помоста, повалив на землю, трое парней нависали над мужчиной. Адидас, не теряя времени, оттащив одного, прицелился и попал кулаком в солнечное сплетение, вызывая хриплый стон противника. Нанёс череду ударов по лицу, с яростью пнул в живот, от чего тот повалился на пол. Турбо, выбрав самого крепкого и коренастого, с трудом избегал его атак, ставил блоки и мало брал инициативы. Вспомнив что-то своё, то, что тревожило душу, откопав в сердце скапливаемую обиду, нырнул в пучину безумия. Нанеся мощный удар в челюсть из-под низа, воспользовавшись замешательством, стал лупить рукой, утяжелённой кастетом. Зима, имея в арсенале нож, чувствовал уверенность, хоть и решил его придержать на крайний случай. Заприметив на полу кирпич, не побрезговал воспользоваться. Крепко приложившись к виску противника, наблюдал как тот, теряя устойчивость, пошатывается. Вахит нанёс ещё несколько ударов в корпус, взял его за голову и попал коленом в нос, слыша хруст. Кащей, отряхнувшись, развалисто подошёл к ловящему струящуюся кровь Ящеру. Металл попадал по телу мужчины, заставляя того корчится от боли. В какой-то момент, Ящер подорвался, влетая головой в живот Кащея, заставляя отступить назад. Кащей, дразня противника начал вилять, шагая в разные стороны, будто махал перед разъярённым быком красной тряпкой, открылся для удара. Ящер полетел на мужчину, но Кащей ловко увернувшись и оказываясь за спиной, злостно приложился арматурой по позвоночнику. Крики редели. Кащей осмотрел поле боя. Его пацаны выглядели уставшими, тяжело дышали, руки подрагивали от чрезмерного напряжения, кое-где выступала кровь, но они были целы. Чего нельзя было сказать о проигравших. Кровь впитывалась в земляной пол, промачивая одежду, мужчины хватались за места, болевшие больше всего, у некоторых, сквозь разорванную плоть виднелись кости. Стоны и жалкие попытки подняться лишний раз подтверждали поражение. Кащей, обследовав помещение, нашёл немаленький запас спирта, которым приторговывал Ящер. Опрокинув все двадцатилитровые бутыли, взял несколько емкостей поменьше и окропил ими мужчин. Те, заходились в новых воплях мучений от попадания жгучей жидкости на открытые раны. Универсам вышел за пределы склада, присоединяясь к нескольким своим пацанам, что оставались на страже и были готовы присоединиться, если пойдёт что-то не так. Вышли все, кроме Кащея. Заранее было обусловлено, что теперь никто не учавствует. Оставаться ли, и наблюдать, был выбор каждого. Адидас не бросил бы своего друга, а Зима с Турбо, своего наставника. Кащей вывел небольшую керосиновую дорожку к выходу, поджог насколько спичек и позволил огню охватить сначала её, а затем медленно распространяться по всему помещению. Закрыв двери, Кащей просунул между дугообразных ручек кусок металлолома и отошёл подальше. Приглушённые крики доносились из склада. Кто-то начал долбиться в стены, с отчаянной попыткой спасти свою жизнь. Дым вперемешку с запахом жжёной плоти, просачивался через щели, отвратительно оседая на лёгких. Слова мольбы, прощения, рёв и визг, проходили сквозь железо, добираясь до ушных перепонок. Кащей смотрел на чёрную ткань своих перчаток. — Вов, на моих руках столько крови. Я ведь всем, кто рядом приношу одни страдания, так ведь? — Это она тебе сказала? — догадался Адидас. — Да. Ещё перед тем как меня повязали. В последнюю нашу встречу, она не отказалась от своих слов. Помолчав ещё немного и дождавшись, пока из запертого склада стали доносится лишь потрескивания от не утихшего огня, Кащей выбил заслонку арматурной. Металлолом сразу растопил под собой снег. Пацаны принялись расчищать дорожку, ведущую к складу, на которой красовались их следы. Собрав всё, что принесли с собой, двинулись прочь.

***

Дилара проводила ночь в смятении и тревоги. Волнение за Валеру не позволяло ей уснуть, сосредоточиться на рисовании или чтении, оно цепко держало в своих лапах, отбирая воздух и заполняя мысли страшными картинами. Спасение ей даровал Андрей, который принёс весточку, о том, что все сегодняшние дела окончены, с Турбо всё в порядке, и она может со спокойной душой ложиться спать. В скором времени Дилара заходила в тренажёрный зал. В каморке, на диванчике лежал Валера. — Знал, что можешь прийти, — с улыбкой сказал парень, наблюдая как девушка распаковывает аптечку. — Решил без сопровождения не пускать в путь, вдруг разбойники встретиться и захотят мою принцессу украсть, а так хотя бы посыльный защитил бы. Приступив к обработке ран, Дилара решилась всё же спросить: — Не расскажешь, что произошло с вами? Парень лишь устало покачал головой. — Я понимаю, что обещал ничего не утаивать, но тебе не понравится то, что я расскажу, и не думаю, что ты так сильно этого желаешь. Дилара понимала, что и так узнает всё из завтрашних новостей, который с утра разгромно прокатятся по городу, но он был прав. Девушка не хотела слышать о событиях этой ночи. — Кащея видела, подавленный сильно. — Всё нормально закончилось, следов вроде не оставили. Он из-за другого. Дилара выжидающе замерла, угрожающе приблизив смоченную в спирте ватку к ссадине не скуле парня. — Ладно, расскажу. Валера занял полусидящее положение, Дилара собрала уже ненужные медикаменты, и облокотившись о спинку дивана, с вниманием стала слушать. — Это из-за Ксюхи. У них была история, правда очень короткая история. Сестра начала ходить с Кащеем, мне не нравился такой замут, но и повлиять никак не мог. Пришился. Пытался быть как можно ближе, возможно даже слишком. Постоянно наседал на неё, уверял в том, насколько он хуёвый человек. Мне же Кащей лично обещал, что защитит сестру, никогда не допустит, чтобы её обидели. Валера замолчал. Старая обида опоясала с новой силой. Дилара нежно поглаживала кисти его рук, перебирала пальцы, осторожно очерчивала сбитые костяшки. Парню нравились нежные прикосновения, в них ощущалась забота и теплота. — Однажды, у Кащея возникли тёрки с другой группировкой. Один из них стал преследовать её. Она скрыла это от меня. А Кащей не успел разобраться. Её обидели. Я до сих пор в точности не знаю, что произошло. Но, после, Кащей убил этого козла. Ксюха собрала вещи и уехала в Москву, там жил её друг детства, за которого и вышла замуж. Кащея в скором времени посадили. Вот и вся история. — Прости, я не понимала, почему для тебя так важно знать о моём благополучии. Почему ты так рвёшься меня защитить. — Я всегда пытался оберегать тех, кто мне дорог. Так меня воспитывали. И дома, и на улице. Дилара поднесла его руку к губам и легко прикоснулась к ссадинам. Подсела ближе и поцеловала в скулу. — Мне ещё губу разбили, — сдерживая улыбку, произнёс парень. — И что, сильно болит? — подыгрывая, серьёзно спросила девушка. — Очень. Медленно приблизившись, Дилара легко и нежно накрыла его губы своими. Запустила руки в кудрявые волосы, углубляя поцелуй.

***

Веки девушки тяжелели. Она ощущала, как расслабляется её тело, как мысли пропадают, а на душе становится легко и спокойно. Именно этого она так желала достичь. Когда ничто более не тревожит, всё кажется таким мелочным и не достойным твоего внимания. Когда уже не волнует, то, что ранее лежало тяжким грузом на плечах. Теперь, наконец-то она чувствует свободу. Жаль, что лишь несколько мгновений, перед тем, как провалится в пустоту.