Эпилог

Дилара клала свежие цветы, взамен уже увядшим и припорошённым снегом. С памятника на неё смотрело безмятежное лицо Андрея, сохранившееся навечно молодым и беззаботным на холодном граните. — Остался ещё один, — прошептала девушка и направилась прочь от могилы брата. Миновав оградку, и стряхнув с лавки снег, девушка присела. Она полагала, что за последние года смогла перебороть в себе желание плакать, проявлять подобную слабость. Но, каждый раз, оказываясь на этом месте, слёзы предательски катились по щекам, а в голове оживали воспоминания. Дилара невольно потянулась к шее, где на цепочке висело кольцо, одновременно и самый дорогой её сердцу, и ненавистный подарок. Девушка быстро смахнула солёные капли с лица в момент, когда мужские руки бережно легли на её плечи. — Замёрзнешь. Давай возвращаться. Дилара кивнула подымаясь с места. На прощание ещё раз взглянув на могилу, поторопилась догнать мужчину, который уже открывал для нее заднюю дверь машины. Умостившись в тёплом салоне, стала растирать руки, согревая их. Спутник сел рядом, дав команду водителю, что могут уезжать. Весь путь провели в тишине. Дилара курила в приоткрытое окно, а Кащей с опаской размышлял о будущем Казанских улиц. После смерти Пальто, в его жене точно не осталось сострадания. Понемногу она теряла свой яркий солнечный свет, пылая лишь ледяным пламенем. После того, как жизнь её драгоценного Валеры была отобрана настолько жестоким образом, Дилара возомнила, что имеет право без малейших угрызений совести отбирать её и у других, распоряжаться чужими судьбами и, дёргая за ниточки управлять людьми, словно марионетками. Кащей помог Диларе снять шубу, повесил её платок и проследовал в гостиную следом за девушкой. Разместившись на диване, наблюдал как она достала из шкафчика виски и два стакана. Наполнила оба до половины и присела рядом, пододвигая один ближе к нему. — Я когда-нибудь говорила тебе спасибо? — Задумчиво спросила Дилара. — За что именно? — За всё. Что помог найти убийцу Валеры, — девушка снова потянулась к кольцу, что обжигало её грудь. — Позволил самостоятельно с ним расправиться, поддержал идею остаться в Казани и сам не уехал. За то, что не позволил всю злобу на Веронику выплеснуть, хорошо теперь с Женьком и ребёночком живут. За то, что присматривал за мной, предложил фиктивный брак, дабы у меня было больше оснований находиться в рядах Универсама и чувствовать себя безопаснее, постоянно прислушивался к моему мнению и поддерживал. Я благодарна тебе за всё. Мужчина придвинулся ближе и слегка приобнял девушку за плечи. — Художница, ты башковитая, внимательная, расчётливая, осторожная. Благодаря тебе мы воюем с меньшими потерями, всем только на пользу, что мы оба с тобой у руля. Мужчину прервала трель телефона. Кащей дотянулся до тумбочки, на которой стоял аппарат и поднял трубку. Спустя несколько односложных реплик и редкого кивания головой, он завершил разговор, поворачиваясь к Диларе. — Представляешь, машина Лебедя взорвалась. С ним внутри. — Какая досада, — равнодушно ответила девушка. — Нужно Ералаша отблагодарить за хорошо выполненную работу. — Он последний? — Да, все виновные в смерти Андрея понесли заслуженное наказание. — Слушай, — несмело начал Кащей. — Давай ты честно ответишь мне на вопрос, а я взамен сниму картину со стены? Дилара мельком взглянула на портрет Кащея, который сама рисовала, и который теперь величественно висел в гостиной. Девушка не однократно предлагала перевесить его в спальню Кащея, но тот упрямился. — Да я уже привыкла как-то. Задавай, не захочу ответить, выпью, — девушка подмигнула. — Ты Марата подбила не возвращаться в Универсам? Дилара повертела в руках стакан, понимая, что мужчина и так прекрасно знает ответ, но желает услышать от неё обоснования. — Он как с армии вернулся, Айгуль приходила ко мне. Просила отвадить его. — Добродушная какая. Дилара метнула в него озлобленный взгляд, от чего мужчина немного стушевался. — Новость ещё одна есть, — попытался быстрее перевести тему Кащей. — Тело Синего недавно обнаружили. Передозировка. Даже немного жаль пацана. Говорят давно начал употреблять. Помнишь, на похоронах Кристины его даже не было. — Это не от того, что он где-то в коматозе валялся, не любил он её, вот и всё. А кто вообще пришёл бы к девке, которая не выдержала очередного вашего субботника и в окно вышла. — Я тут не при делах, — запротестовал Кащей. — Никто в Универсаме тем более её не таскал. Повисла неловкая тишина. Кащею даже показалось, что в глазах Дилары промелькнула нотка сострадания. Девушка определённо не испытывала к Кристине никаких тёплых чувств, но девичья судьба в несправедливом пацанском мире была слишком тяжёлой. — О, чё ещё вспомнил. Вовка открытку со своих Гагр прислал. В гости зовёт. С невестой познакомить хочет. — Летом как раз и съездим, давненько уже не виделись. Я на следующей неделе, к стати, уеду в Москву на пару дней. У Вахита с Любой сын родился. — Какая новость хорошая. От меня привет передавай, да купи чего-нибудь. Или хочешь, чтобы с тобой поехал? — Да не, ты младенца только испугаешь своей рожей, вдруг заикаться начнёт. Кащей дурашливо кинул в девушку небольшую подушку. Дилара ловко смогла перехватить её и слегка улыбнулась. Но, вздохнув, приняла серьёзный вид, облизнув губы, начала: — Раз речь за детей зашла… Светлана совсем поплохела, сам видел, в каком состоянии она на похоронах Андрея была. Я тут подумала, может определим её куда-то? — А Юльку к себе заберём? Дилара утвердительно кивнула, прожигая мужчину настойчивым взглядом. — Добро. Я займусь этим. Девушка допила остатки крепкого алкоголя одним глотком, поставила стакан на столик и поднялась. — Я пока к себе пойду, отдохну немного. Помнишь, что нас сегодня Сутулый с Ритой на новоселье пригласили? Нужно не опоздать. А, и ещё кое-что, от тебя снова несёт дешманскими духами. Подари уже своим барышням что-то нормальное. На это Кащей лишь усмехнулся и провёл девушку взглядом. Дилара более не брала кисть в руки, искренне не смеялась, не имела озорного огонька во взгляде. Девушка продолжала пользоваться лишь одним единственным парфюмом, что он дарил, носить кольцо, которое он приберёг для неё, и из года в год посещать его могилу, окропляя сухую землю слезами. Она не нуждалась в чьей-то поддержке, ей не требовалось, чтобы кто-то защищал ранимое сердце и оберегал душу от злого и неприветливого мира. Она сама стала воплощением того, от чего убегала. Всё светлое и радостное, что наполняло жизнь девушки, поблекло и испарилось в тот вечер, когда из неё ушёл её рыцарь.