Шекспировский детектив

      Новоявленный следователь, правдоискатель, жрец Закона и Справедливости Морган Аллен не был замечен совершенно никем, но для протокола следовало бы отметить, что он всё-таки был замечен идущим по улице Ротерхайт с чемоданчиком, полным принадлежностей для проведения экспертизы чего бы то ни было. В частности детектив Аллен подготовился к проверке на подлинность барочной живописи, поскольку этим вечером он спешил в апартаменты почтенной леди Луизы Гофф, в высшем свете известной как «женщина без сердца». Со слов неравнодушных соседей и излюбленных вуайеристов, леди Гофф совсем не выходила из дома последние девять дней, а провела их сидя перед арочным окном, утопая в голубизне витражей и, как утверждают вышеназванные, жуткой меланхолии. Причина срочного вызова следователя неизвестна. Однако причина его искромётного энтузиазма была вполне очевидна и заключалась в чеке с двумя или даже тремя кругами благополучной жизни, обещанном труженику в качестве предоплаты. Но не стоит делать поспешных выводов о меркантильном характере Аллена, он вовсе таковым не был. Помимо всего прочего в чемоданчике Аллена лежал стостраничный манускрипт, на титульной странице которого фиолетовыми чернилами было выведено название: «Как стать детективом, Том Первый, написанный под авторством и редакцией сэра Моргана Аллена по мотивам пособия «Как стать детективом» авторства… (следующие два слова были поглощены кляксой), а также на основе профессионального опыта непосредственно автора». Остальные девяносто девять страниц пока ещё пустовали, и автор был полон решимости это исправить.       Когда Аллен достиг нужного дома, куда его пригласила леди Гофф побеседовать о деталях дела, Лондон уже кутался в пепельных сумерках, поэтому детектив рассудил, что не хочет застать клиентку в сонном состоянии и должен поторопиться. Торжественно войдя в холл, молодой человек тут же обратил внимание седого консьержа на свою персону:       — Морган Аллен! Следователь! К леди Луизе Гофф!       — Тринадцать «А», — со всем своим скепсисом и даже, может быть, долей издёвки медлительно отозвался консьерж, будто бы леди Гофф ежедневно, если не каждый час принимает у себя молодых людей в чёрных фраках, неудобных туфлях, и пламенной страстью в голосе, уже не говоря о загадочных чемоданчиках.       Путь от холла до квартиры прошёл для детектива Аллена, как в тумане — настолько тот был охвачен жаждой по рассеиванию новой мистерии — если не считать безбожно скользящих по ступенькам туфель, которые он, Аллен, как человек, чьё положение не предполагало частых приёмов, обувал от силы однажды в год. Тем не менее, мимикрия всегда была sine qua non в нелёгкой работе Аллена, как настоящего виртуоза поиска истины, а леди Гофф была действительно особенным клиентом.       И вот она, женщина с прошлым, отличающимся исключительной роскошью, до краёв наполненным лордами, герцогами, эсквайрами и даже писателем, клавирами, фиакрами и клеветой, долгами портному и просто долгами, судами, судами совести и просто осуждением, балетами, ужинами и снова фиакрами, она встречала Аллена в своих апартаментах.       Леди Гофф, с минуту рассмотрев Аллена, как мать обычно рассматривает потенциально нового члена семьи, кивнула и предложила молодому человеку сесть в гостиной. Аллен расположился так, что на него пленительно падал синеватый платочно-лёгкий свет, пробирающийся сквозь витражи, всё больше превращая квартиру в загадку, чайный столик и фиолетовые бархатные подушки на виндзорских стульях — в улики, а лица с фамильных портретов и силуэтных персонажей — в подозреваемых. Виновница сомнительного торжества, гордо опустив голову, встала возле самого окна, будто бы тоже изъявив желание искупаться в лучиках фантастического света, а на её лице Аллен прочитал сожаление о том, что это последний свет на сегодняшний день.       — Как поживаете, детектив Аллен? — леди Гофф сдержано улыбнулась и неспешно опустилась на стул.       Теперь у Аллена появился прекрасный шанс её изучить. Белые суховатые волосы леди были собраны в нечто изысканно художественное, но вместе с тем довольно простое для обывателя. На её худом, слегка бледном лице была написана целая история, однако Аллен точно понял из неё лишь несколько фактов: за свою долгую жизнь леди Гофф приходилось дарить слишком много сдержанных улыбок, возможно слишком часто приподнимать брови в интеллигентном удивлении и задаваться, пожалуй, слишком сложными вопросами. С её аккуратных ушей свисали закованные в серебро и аметист сильфы. Сама же леди Гофф была затянута в васильковое платье, должно быть, из юности, какого-то по-смешному невинного цвета и кроя. Правда, прямой, самолюбивый стан бывшей аристократки, способной носить что угодно и когда угодно, не позволил Аллену и намекнуть на что-то вроде откровенной насмешки.       — Леди Гофф, начинайте, пожалуйста, рассказ. Я бы не назвал себя любителем светских бесед, а профессионалом в этих процессах — тем более, — Аллен почувствовал лёгкое волнение и потянулся к своему чемоданчику.       — Что ж, слушайте, — безэмоционально согласилась клиентка. — Детектив Аллен, вы видите дорогие туфли в моём коридоре?       — Весьма важная деталь вашего интерьера. Они мужские, а живёте вы одна, насколько мне известно.       — Это туфли мистера Гоффа, он был у меня дома девять дней назад. А ведь… до его визита мы были счастливы в разводе чуть более двадцати лет…. Вернее, счастлив был мистер Гофф. И его адвокат, пожалуй.       — О чём же вы говорили девять дней назад с мистером Гоффом? — набравшись уверенности, спросил Аллен.       — Он приехал специально, чтобы напомнить мне об ещё одном долге, выплата которого, по его мнению, меня бы в конец измотала. Я, пожалуй, буду с вами честна, детектив, такой ненасытный и злопамятный старик встречается раз в век. Мне, как видите, не повезло, поскольку Гофф маячит — другого слова не нахожу — уже второй век подряд перед моим взором. Так вот, он бесследно пропал. Остались только туфли.       Аллен совсем занервничал, пытаясь вспомнить пособие, которое сделало его виртуозом своей профессии. Он кивал головой, иногда добавлял что-то вроде «весьма любопытно» и между тем листал на коленях ту самую книгу, вдохновившую его, под названием «Как стать детективом». Благодаря нужной высоте чайного столика, леди Гофф не видела этих манипуляций. Следователь открыл самую первую страницу с кратким сводом правил и конвенций, которыми непременно должен руководствоваться каждый детектив. Первое правило без всяких прикрас гласило: подозревай каждого. Когда Аллен поднял голову, он увидел ужасное. Леди Гофф взяла откуда-то поднос с чаем и любезно поставила перед следователем чашку, вместо того, чтобы предложить ему выбрать самому. Такая учтивость могла значить только одно, это знает каждый, да и не только детектив.       В чашке Аллена был яд. Леди Гофф явно была не из тех, кто любит привлекать в свои грязные семейные дела посторонних, иначе бы выиграла суд двадцать лет назад, наняв хорошего адвоката. Ей была необходима исповедь, только и всего. Престарелая женщина, от которой отвернулись родные и близкие, даже собственные дети, которую нещадно обкрадывал мистер Гофф, которой было некому рассказать, как она на самом деле несчастна. Стальной характер английской аристократки не позволил бы ей доверить свои тайны и огорчения какому-то следователю, какой-то посредственности, в лучшем случае распространившей бы мерзкие слухи в самых разных кругах, а в худшем — прибегшей бы к низкому шантажу. У леди Гофф не оставалось выбора, как избавиться от него, как избавляются от листов бумаги с устаревшими ненужными записями. Цепочка умозаключений за мгновение выстроилась в голове Аллена, после чего он с небольшой дрожью в голосе заговорил:       — Леди Гофф! Ужасно стыдно вас перебивать, но мне кажется, что к вам прямо сейчас кто-то стучит. Да, к вам определённо пришли! Полно, леди Гофф, мы ничего не потеряем, если вы откроете.       Леди Гофф слегка изумилась, но к облегчению Аллена, пошла открывать, шёпотом ворча о том, как хорошо было бы иметь лакея и не вставать столь часто.       Аллен решил не терять ни секунды. Он парой жестов и без капель, несмотря на подрагивающие от волнения руки, поменял чашки местами. Он не желал почтенной женщине смерти, нет, он лишь хотел жить сам, а ради получения желаемого человек готов на любые жертвы.       Леди сообщила, что за дверью никого нет. Аллена, кажется, отпустило. Он окончательно успокоился, почувствовав удивительную безопасность, как в детстве. Остатки солнца за окном удалились чисто по-английски — поэт жизни без всяких сомнений поставил точку на этом дне. Деловой разговор почему-то не спешил продолжиться: леди Гофф молча улыбалась, разглядывая гостиную, словно это она пришла в гости, а Аллен оправлялся от удара нахлынувших экзистенциальных мыслей. Главное, что теперь детективу ничего не угрожало, и спустя время он решил вернуть их обоих к работе.       — Мадам, я думаю, что ваше дело не требует долгого анализа, однако вернёмся же к истоку, вернее к тому, зачем вы меня пригласили, — с этими словами, вновь полными пыла и стремления, Аллен сделал глоток тёплого фиалкового чая.       Он наверняка сказал бы что-то ещё, но его разум вдруг очистился от мыслей, как и грудь от бушевавшего в ней воздуха. После трёх сильных пароксизмов Морган Аллен спокойно опустил голову на чайный столик и вскоре стал совсем статичен. На его коленях всё так же лежала книга «Как стать детективом», по-прежнему раскрытая на первой странице, а его палец, самовольно ещё подрагивающий, указывал на первое правило: подозревай каждого.       На столике под чашкой Аллена лежала записка, прикрытая декоративной салфеткой и чек на имя леди Гофф. Записка была следующего содержания:       «Морган, мальчик мой, только не пугайтесь. Я приняла решение покинуть этот свет уже довольно давно и, пожалуй, ничуть не жалею. Поймите, моё настоящее полно терзаний, с которыми я, будучи слабой женщиной, грезящей лишь о покое, не готова выносить борьбы. У меня есть наследники, которые справятся с Гоффом, а об остальном я вам каяться не буду, увольте. Я наняла частного детектива, чтобы избавить свой дом и своё тело от слишком пристального внимания спустя долгое время после моего ухода, поэтому для вашего протокола сообщу пару неоспоримых фактов:       В моём чае была синильная кислота. Я знала об её действиях, это не случайность и меня не убивали. В верхнем ящичке моего бюро в кабинете прямо по коридору лежат мои недавние дневники и письма, по которым вы, мистер Аллен, и ваши коллеги сможете установить подлинность моего почерка.       Томас Гофф никуда не пропадал. В тот день, когда он пришёл, был сильный ливень, Том явился ко мне домой и снял мокрые ботинки. После разговора я вышвырнула его босым на улицу. Если он вернётся, отдайте их ему и тут же разверните обратно, будьте любезны, мистер Аллен.       Благодарю вас за терпение и потраченное время. Храни вас господь. Я прожила столько, сколько хотела и счастлива сменить обстановку.       Постскриптум: чек ваш, мистер Аллен, ни с кем его не делите. Если вы и вправду напуганы, через дорогу есть аптека, купите себе настойку валерианы.       С уважением,       Луиза».       Леди Гофф помрачнела, а её лицо всем своим существом выражало досаду. С таким же лицом она выходила когда-то из здания суда после проигрыша. Точно так же были сдвинуты её заострённые брови, когда в попытках расслабиться и подзаработать она терпела бесчисленные поражения в бридже. Не пошевельнув ни мускулом лица, женщина свернула записку и прибрала её в самый неизведанный закоулок своей квартиры, а чек положила в карман фрака, одетого на тело Моргана Аллена. После, леди Гофф подошла к окну, ровно как двадцать минут назад, гордо опустила голову и прошептала: «Ах, мужчины, были бы вы хоть чуточку более разумны!».