Костюм

      Он входит на главную улицу города. Та встречает его шумом, гомоном, криками. Потерявшись в толпе людей, Джонатан окончательно забывает, что ему было нужно, и зачем он пришел. Он просто идет, уворачиваясь от локтей, рюкзаков и сумок. В последний момент шагнул вправо — не попал под машину. Дернулся влево — не получил рукой в лицо. Толпа шумит, кипит, бушует словно море. И в этом море он чувствует себя песчинкой.       Все мысли постепенно растворяются, а те, что появляются — тут же исчезают, подавленные гомоном. Джонатан бездумно бредет, куда направляет судьба. Взгляд его скользит по витринам и лицам людей, ищет сам не знает чего. Вот забегаловка с фаст-фудом, цветочный магазин, магазин одежды... Все это не то. Вот бродяга выпрашивает милостыню, разрываясь между желанием не привлекать излишнего внимания и желанием получить дополнительную копейку. Вот собака деловито обнюхивает угол дома. Вот женщина проходит мимо угла, разговаривая по телефону. Она уделяет большее внимание собеседнику, нежели окружению. Ее взгляд случайно падает на собаку, и внезапно лицо искажается, а сама женщина отшатывается. Впрочем, она тут же подавляет порыв и идет дальше, как ни в чем не бывало. Никто этого и не заметил — кому есть дело до одинокой, ничем не примечательной женщины?       Но Джонатан все видел. Он все знает. Знание наполняет его силами. Женщина боится собак. И это прекрасно. Было так сладко видеть гримасу ужаса, которую она всеми силами пыталась подавить, но та все равно прорвалась. Дрожь пробегает по его телу, словно электрический ток. Когда он начал так наслаждаться чужим страхом? Он не знает. После убийства того помощника? Во время исследований? Или еще раньше?..       Вдруг он понимает, что торчит уже минут десять посреди улицы, а недовольные люди начинают подозрительно посматривать на него. В поисках места, куда скрыться, Джонатан замечает неприметную вывеску «Костюмы». Точно. Костюм. Вот зачем он пришел. Он переходит через дорогу (возможно немного быстрее, чем подобает обычному, здравомыслящему человеку) и дергает за ручку.       Дверь открывается со скрипом и притом вовнутрь, заставляя и без того крошечный магазинчик казаться еще меньше. Лавка, очевидно, переживает не самые лучшие времена: окна запыленные, костюмы давно не снимали с вешалок, а хозяин, и, одновременно, продавец, закинул ноги на прилавок и листает вчерашнюю газету.       Хозяин поднял свой взгляд на посетителя и процедил:       — Обувного магазина тут больше нет. Они переехали, и сейчас находятся на...       — Мне нужно именно к вам, — торопливо перебил Джонатан.       Взгляд владельца смягчается, и он тут же откладывает газету. Затем встает на ноги и чересчур резко подскакивает к покупателю. Тот же, испугавшись неожиданного сближения, шарахнулся в сторону и сбил какую-то вешалку. Продавец всё с той же радостной улыбкой на лице подхватил вешалку и поставил её на место.       Дальше пошли вопросы: а что за костюм он хочет, страшный или не очень, а почему он так рано готовится к Хэллоуину... Окончательно осоловевший Джонатан нашёл в себе силы прохрипеть:       — Вы просто покажите мне, я сам выберу...       Разочарованный хозяин скрылся в глубинах магазина (который оказался глубже, чем казалось с улицы) и лишь подавал наряды. Большую часть Крейн забраковал сразу. Некоторые были слишком яркими, некоторые — чересчур облегающими, у некоторых не оказалось подходящего размера. Под конец продавец сдался и позволил покупателю самому перебирать ряды одежды.       Внезапно взгляд Джонатана упал на пару костюмов: ведьмы и монашки. Да, он знал, что это женские костюмы, но чёрная ведьмовская шляпа и монашеская мантия были так похожи на тряпьё пугала на кукурузном поле... Он купил оба костюма, не заботясь о том, что подумает про него хозяин. Джонатан вышел на улицу, вздохнул и пошёл обратно, в заброшенный дом. По дороге назад он оглянулся — собаки на углу не было.

***

      Вернувшись в убежище, Крейн оценил ситуацию. Последние деньги он истратил на костюмы, притом их надо было перешить — он, в конце концов, пугало, а не монашка. Нитки у него были, ножницы, хоть и затупленные, тоже имелись. Вздохнув ещё раз, Джонатан принялся за работу.       Для начала он примерил мантию. Та была слегка коротка, и доходила примерно до середины икр. Джонатан прищурился, вспоминая. Кажется, у пугала тряпье свисало чуть ниже колен (если представлять вместо деревянной палки человеческие ноги). Тогда ему нужно укоротить мантию. Криво орудуя ножницами, кое-где просто разрывая ткань, Крейн отрезал лишнее. Затем дело дошло до рукавов: таким же манером он их обрезал до предплечья. После ещё одной примерки он остался доволен.       Но что ему надеть под робу? Джонатан любил, когда его тело было максимально закрыто. О том, чтобы ничего не надевать, не могло быть и речи. Распотрошив свой скудный гардероб, он нашёл серые штаны и такую же серую кофту. Натянул их и накинул сверху мантию. Кивнул самому себе. Смотрелось всё это неплохо, несмотря на невозможность разглядеть детально — большое зеркало было разбитым и пыльным.       Хорошо. Что дальше? Маска. Джонатан не хотел светить всюду своим лицом, даже несмотря на то, что его вряд ли кто-то узнает. Маска была необходима. К тому же, если опять обращаться к аналогии Хэллоуина, его прабабушка всегда злилась, когда дети надевали маски. Мол, они закрывают свои лица от Бога. Учёный ухмыльнулся. Ему было приятно осознавать, что он может делать всё, что захочет. Особенно носить маску.       Маску он сшил сам. Из плотной мешковины — не хотел, чтобы маска была полупрозрачной или легко рвущейся. Надев её, он посмотрел на себя в зеркало. Сероватая ткань закрывала лицо, оставляя лишь щелочки для глаз и рта. Однако чего-то недоставало. Джонатан прищурился опять и начал чуть-чуть раскачиваться на носках. Ага. Солома. Какое же пугало без соломы?       Найти пару пучков соломы не было проблемой — почти по соседству содержалась небольшая ферма. Осталось придумать, куда пристроить эту солому. Крейн посмотрел ещё раз на маску. Она ощущалась какой-то «голой». Пугало — это ведь подобие человека, так? А у человека должны быть волосы... Взяв одну из соломинок в руки, Джонатан пришил её к верху маски. Получилось неплохо. Остальные соломинки разделили такую же судьбу, и вскоре солома была пришита по кругу. Он надел маску ещё раз. Словно жёлтая корона, солома увенчивала его. При каждом движении она приятно похрустывала. Это было довольно расслабляюще.       Считая работу почти законченной, Джонатан огляделся вокруг. Ошмётки от ткани валялись всюду, его нормальная одежда перемешалась с костюмами, а колдовская шляпа довершала полный беспорядок. Он наклонился за шляпой и заметил то, что раньше не замечал: длинные перчатки, похоже, входившие в комплект. Учёный поднял их вместе со шляпой. Перчатки были темно-синими, почти чёрными, плотными и без пальцев. Покрутив предметы в руках, Крейн надел шляпу, а затем перчатки. Шляпа была точь-в-точь похожа на ту, что была на пугале в кукурузном поле. Перчатки он решил оставить тоже, в качестве дополнительной защиты для рук.       Оставалась обувь. С этим проблем не будет. У Джонатана были хорошие чёрные сапоги, идеально завершающие образ. Обувшись, он посмотрел в последний раз в зеркало. Из зеркала на него глядело странное существо, похожее на пугало из его кошмара. Только ожившее. Красные глаза радостно блестели, тонкие, бледные пальцы теребили солому. Обнажённой кожи почти не осталось. Он выглядел как что-то новое. Что-то улучшенное. Он теперь не неудачливый учёный Джонатан Крейн, а как могущественное Пугало.       Повелитель кошмаров довольно замурлыкал. По заброшенному дому неслась песенка:

— Как получаются девочки?

Из мёда с корицей, из сладкой лакрицы.

Вот так получаются девочки.

А как появляются мальчики?

Из жаб и лягушек, разбитых игрушек.

Вот так получаются мальчики.