Часть 1

Звон цикад висел в утреннем прохладном воздухе, прерываемый лишь шелестом деревьев. На часах было 7:25. Она снова уснула позже рекомендуемого, проснулась раньше необходимого и уже не пыталась заставить себя уснуть. Она давно оставила попытки наладить сон. Девушка потянулась в кровати. Снова болела шея и поясница. Хронические боли стали неотъемлемыми спутниками ее бессонницы. Пройдя на цыпочках по холодному полу прихожей, она оказалась в крошечной ванной. Там она умылась, причесалась, и, подрагивая, надела шерстяное бежевое платье с теплыми колготками. «Черт возьми, как же здесь холодно» — поморщившись проговорила она. Натянув кеды и пальто она вышла на улицу, чтобы прожить очередной день. Бессмысленный день, за которым последует бессмысленная неделя, бессмысленный месяц и год. Оказавшись на тесной улице, она запахнула коричневое пальто потуже и сощурилась. Солнце неприятно светило в глаза, лишь подчеркивая контраст с внутренним паршивым состоянием. Девушка свернула в еще более тесный переулок и пошла вперед по известному только ей маршруту. Примерно через 10 минут она зашла в стеклянную дверь кофейни на широкой улице Аобаяма. — Иращаимасе! — отозвался бариста. — Охаё годзаимас! — натянув улыбку на чистом японском ответила она. Натягивать улыбку вошло в привычку, хотя девушка была и правда рада его видеть, насколько ей вообще позволял это ее сузившийся эмоциональный диапазон. Она заказала кофе с панкейками и села за самый далекий столик у стены. Гермиона почти наверняка знала, что у нее депрессия или посттравматическое стрессовое расстройство, а вероятно все сразу. Она читала о симптомах в книгах по клинической психологии. Ночные кошмары, эмоциональная пустота, отсутствие радости — оказалось, это все более чем характерно для ветеранов войны. — До-озо! — бариста поставил горячие панкейки на стол. Пять толстых блинчиков были политы красным вареньем. Девушка снова натянула улыбку, взяла в руки вилку с ножом и начала есть. Да, она выбрала весьма странный способ справляться со своим горем и экзистенциальным кризисом — сбежала на край света. Практически на другую планету. Конечно, сбежала именно сюда она не просто так. У нее была на это веская причина. Но тем не менее это оказалось отличным способом отвлечься от своего прошлого. Здесь толком никто не говорил на английском, поэтому приходилось изучать японский. Мозг был постоянно занят переработкой непривычного вида письменности — иероглифов. А еще здесь ничего не напоминало ей о Хогвартсе, войне, Роне. То, что надо. Внешнему наблюдателю могло показаться, что она вела ничем не примечательную жизнь маггла-культуроведа. Учила японский, изучала культуру, экзотические растения и деревья, иногда гуляла. Она действительно занималась всем этим, попутно пытаясь решить одну проблему. Проблема эта, одна-единственная теперь связывала ее тонкой нитью с волшебным миром. Закончив завтрак, девушка достала из сумки «Записки у изголовья» Сей Сёнагон, которая входила в с составленный ей самой план чтения на этот месяц. Она открыла первую страницу и прочитала: «Весною - рассвет. Все белее края гор, вот они слегка озарились светом. Тронутые пурпуром облака тонкими лентами стелются по небу». Невидящий взор остановился поверх книги. Май 1998. Зеленая вспышка разрезала ночное небо, раздался визг малознакомой ей когтевранки. И вот ее мертвое тело рухнуло в обломки замка. «Я не спасла ее, как не спасла Фреда и… что хуже всего… Рона…». Кадр сменился безумным лицом Беллатрисы, расплывшемся в уродливой улыбке. Руки автоматически с силой сжали книгу. «Успокойся, Гермиона. Вдох. Выдох. Беллатриса мертва» — мысленно сказала себе девушка. Через еще несколько мгновений ее руки перестали сминать страницы книги и глаза снова упали на первую строчку. Она тяжело вздохнула. Весною — рассвет. «Вряд ли весенний рассвет когда-нибудь станет для меня прекрасным, как в описании Сёнагон» — с горечью подумалось Гермионе. Она приложила усилие и снова сконцентрировалась на чтении. Со второго раза погрузиться в мир Японии эпохи Хэйан получилось и она потерялась в нем на неопределенное время — час или два. Незаметно для себя она задремала в кресле. Такое иногда случалось с ней. Всему виной хроническая бессонница и общая измотанность организма. Она не заметила, как в кофейню зашел мужчина в черном.