Рождество, которое я запомню навсегда...

      Холодная рождественская ночь с каждой минутой становилась всё более загадочной и таинственной. На тёмном небе виделась луна, ярко освещающая снег, заставляя его блестеть тысячами маленьких хрусталиков, а в свете уличных фонарей медленно и плавно падали на пушистый слой снега, снежинки. В центре Берлина была большая ярмарка. Люди, радуясь наступившему празднику, пили глинтвейн и весело праздновали Рождество, а дети резвились, катаясь на санках и играя в снежки. И лишь одному ребёнку было не до радости...       Веймар сидел на подоконнике своей комнаты, пождав ноги, и тихо плакал. Вдруг мальчик, словно маленький котёнок, обиженный на весь мир, посмотрел в окно и увидел прекрасные морозные узоры. Осторожно проводя рукой по стеклу, немец всматривался в интересную картину, представляя сцены из любимых им сказок братьев Гримм. Увы, жизнь вряд ли назовёшь сказкой. Отец его не любил, а на фоне императорского двора ребенок был серой мышью. Одинокий и нелюдимый, он всегда искал утешения на стороне. Часами смотреть в окно, а также читать книги до поздней ночи — вот любимые занятия молодого принца.       Вновь по щекам Веймарской республики стекали горячие слезы, а сам он тихо скулил, говоря себе под нос: "Почему он так со мной поступил?" От обиды Веймар все больше поджимал к себе ноги и грустно напевал очередную рождественскую песню. Неожиданно дверь отворилась и медленным шагом в комнату вошла девушка средних лет. Это была Сакс-Веймар-Эйзенах. Увидев заплаканного ребёнка, герцогство взволнованно подбежала к нему и, подняв подол своего платья, села на ледяной пол, поле чего крепко обняла мальчика — Боже мой, сынок, что с тобой случилось и почему ты не пришёл на семейный банкет? — спросила Эльза, поглаживая кудрявые и чёрные, как смоль, волосы мальчика.       Чувствуя нежные, наполненные заботой и любовью движения рук матери, Веймарская республика постепенно приходил в себя. Немец смотрел в большие голубые глаза матери, которые казались ему самыми прекрасными и родными на свете. Возможно, единственным человеком в мире, любившим несчастного ребёнка больше жизни, была его собственная мать. — Мама, — тихо и грустно ответил Веймар и сильнее обнял девушку, —отец наказал меня за прогулы некоторых уроков, связанных с военным делом, а также у меня упала успеваемость по немецкому языку. — Неужели он тебя опять бил? — тревожно произнесла Сакс-Веймар-Эйзенах и почувствовала, как её сердце начинает учащенно биться. — Ну как сказать… — грустно промолвил Веймар и не спеша расстегнул манжеты своей белой рубашки. На бледных и худых детских ручках были многочисленные синяки и кровавые подтёки. — Какой кошмар! — с ужасом воскликнуло герцогство и печально посмотрело в потускневшие глаза сына. Веймарская республика тяжело вздохнул и гневно сжал ладони в кулаки. Как же сильно он ненавидел собственного отца — Германскую Империю. Холодного, беспощадного, властного, готового убить даже за небольшой проступок. От своей семьи он требовал лишь двух вещей: беспрекословного подчинения и уважения. — Знаешь, возможно, ты когда-нибудь поймёшь, что твой отец хоть и является тираном, но он действительно хочет, чтобы ты стал Великой страной... Но в этот священный праздник, мой дорогой, я хочу, чтобы ты загадал самую заветную мечту, которая обязательно исполнится, — радостно и с надеждой сказала Эльза и осторожно взяла правую ладонь Веймара. —Тогда я хочу, чтобы ты всегда была рядом в моей душе и оберегала меня, мамочка! — ответил мальчик и тоже аккуратно взял руку матери. — Я так тебя люблю! — Конечно, сынок, я всегда буду рядом с тобой, даже когда я умру, то буду тебя оберегать на том свете... Веймар пронесёт эти слова в своём сердце всю оставшуюся жизнь. И уже никогда праздник Рождества для него не будет прежним.