День 3: корона

— …императрица. — Тебе дано право называть меня просто по имени, — зевнула Керидра. — Ты ведь не жаждешь его оспорить? — Никак нет. Но в её абсолютно серьёзном взгляде не появилось ни единой новой эмоции. Или же… Он был переполнен прежней? — Отвечай мне, мой Дукс. Что же ты задумала? Пламя на голове разгорелось чуточку ярче — достаточно, чтобы осветить глаза Гисиленсы, в которых можно было бы прочитать её замысел. Но, казалось, будто эффект оказался слишком сильным… Или к отражённому пламени добавился внутренний блеск? — …красиво, — и она указала на макушку её головы пальцем, словно дитя. Керидра и сама захотела рассмеяться. — Как же легко тебя впечатлить… — Можно ли дотронуться? Спроси об этом кто-либо другой, и кара была бы серьёзной. Но как можно отказать самой невинности, этой незапятнанной жемчужине моря? — Обещай, что коснёшься её, как зеницы ока. — Что такое «зеница»? — …нам с тобой нужно больше читать, — улыбнулась Керидра. — Прикоснись к короне так, как если бы касалась самого бесценного сокровища своей богини. — Оно не сравнится с вами. Другой человек покраснел бы, смутившись. Но Керидра сказала: — А вот это ты схватываешь на лету. И добавила: — Ты меня развеселила. Если хочешь, можешь даже сама примерить. И прежде чем спросишь: нет, я не перестану быть цезарем без неё. Цезарем меня делает совсем иное. — Что же? — Те, кто за мной следует. В какой-то мере ты тоже держишь эту корону. Так позволь же себе ощутить её вес, если это твоё желание. Гисиленса лишь улыбнулась в ответ, и сделала шаг назад. — У меня и мысли не было спрашивать о таком. Эта корона лучше всего смотрится именно на вас. Керидра приготовилась вновь её похвалить за скромность… Но слова легко забылись, стоило ей проронить: — Кроме того, она пылает… я боюсь обжечься. Великая цезарь рассмеялась так, как никогда прежде. И ничто иное не могло в полной мере выразить её согласие. Она даже не почувствовала этого касания. Видимо, корона и вправду оказалась слишком горяча.