***

      Шинадзугава старался её избегать. Игнорировать. Прогонять. Но Кочо была намного настырнее, и грубые слова на неё не действовали. Она постоянно заботилась о грубияне, ведь могла видеть в нём намного большее, чем просто злого математика. Могла смотреть намного глубже.       Этим она и начала ему нравится. Но он никогда об этом не говорил. Никогда.       Знакомы они были почти год. Праздновали все вместе, с коллективом, и потом расходились по домам. Но Новый год — это невероятно важное и великое событие. Канаэ ведь может праздновать его не одна, вместе с сёстрами, но почему-то осталась с одиноким учителем... — За ними Танджиро присмотрит. – подмигнула ему в ответ она. – Хороший, достойный паренёк.       Математик смущённо отвернулся. Ему нравилась старшая Кочо, но провести Новый год вместе...       Кроме них, в школе никого не было. Все ушли домой, в том числе и учителя. Генья ушёл к друзьям (ему уже шестнадцать, больше Шинадзугава не мог его сдерживать). В итоге, он и Канаэ немного помогали в школе с уборкой.       Старшая Кочо говорила, что осталась, чтобы прибрать свой кабинет. Но мужчина-то понимал, что пришла она ради него.       Ему даже стало как-то неприятно, что она жертвует весёлым праздником ради одинокого математика. — Канаэ-доно, – неуверенно произнёс он, снимая звезду с высокой ёлки. – Может, вам ещё не поздно вернуться домой? К друзьям, к семье... — Санеми-доно, семью я вижу каждый день, и праздную с ними каждый праздник. А с вами я только сегодня. Вместе. – с улыбкой возразила она.       Шинадзугава спустился с лестницы и взглянул на неё. Неуверенно почесал затылок и сказал: — Вы мне очень, очень нравитесь. – кажется, его голос прозвучал как-то пискляво. — Я знаю. Всегда знала и понимала. – произнесла Канаэ и погладила его по растрёпанным волосам. – Вы мне тоже очень нравитесь.