💔

      Ветер развивает спутавшиеся волосы, путая их лишь сильнее и вплетая туда лепестки, опавшие с массивного дерева, закрывающего от палящих лучей солнца, книга на коленях шелестит листами, закладка давно улетела куда-то в сторону, размеренное покачивание кресла-качалки убаюкивало, но тихий смех неподалёку спать не давал. Нет, он не раздражал, лишь не позволял утонуть в царстве грез, пропустив столь теплый, не только погодой, но и воспоминаниями, день.       В какой-то момент покачивания становятся сильнее, и это напоминает Кейлу о том, как укачивают младенцев, если они не хотят спать. Хенитьюз же хочет. Просто не может.       Он открывает глаза, окидывая взглядом двух озорных детей прямо под креслом и спокойную лишь на первый взгляд Он чуть поодаль.       Они выглядят так знакомо.       В какой-то момент Раон начал принимать облик человека, чтобы не пугать окружаюших, но спокойно передвигаться и играть с Он и Хонгом. Хоть ему и не нравится человеческая одежда, он еë носит, он ведь не глупый маленький дракон, а Великий и Могучий Раон Миру, который смог справиться с замком на брюках.       У Хонга рядом в глазах такой азарт, что кажется он только что разорил казино или просто обыграл других в настольные игры, и явно пришел этим похвастаться. Кошачьи зрачки расширены, у него такое бывает, если он употребляет слишком много ядовитой травы, чрезмерно игрив или очень счастлив.       На Он простецкое платье в классическую клетку, а распущенные волосы украшает небольшая заколка. Она, по сравнению со своими братьями, в этот момент пышет изяществом, присущей дворянам высокомерной осанкой и безучастным, но в то же время мягким выражением лица.       Кажется, такими они были в тот момент.       — Ты почему проснулся? — не понял Хонг, хлопая своими огромными золотыми глазами.       — Человек не спал. — поправляет дракон, и Хонг тут же соглашается.       — Да. Мы хотели тебя усыпить.       — Вы так его шатали, что тут никто не уснет. — улыбается Он, пытается не засмеяться во всю, но не выходит. Улыбка широкая, счастливая, при взгляде на которую тоже хочется улыбаться, какой была до ее погружения в аристократический мир. Настоящей.       — Сама бы тогда попробовала!       — Ага-ага.       Эти дети такие малыши. И как только они выдержали груз войны, те смерти и ужасные бойни, сохранив в себе детскую игривость? Кейл не понимал, но это явно ему нравилось.       — Давайте я с вами сыграю? — Кейл, поднимаясь с излюбленного кресла, хрустит всеми костями, какими только может от продолжительного сидения, пока на него таращатся три удивленных пары глаз.       — Человек, ты забо… — Раон не договаривает, Он закрывает его рот своей изящной ладонью, возвышаясь над братом и не давая тому договорить, затыкает своим голосом.       — Давай. Мы взяли много игр, в какую сыграем?       — Я хочу в кошки-мышки . — восклицает Хонг, Раон кивает, и все трое устремляются на Кейла, который вздыхает, садясь на покрывало, где они ели буквально час назад, и соглашается.       Это недолгое время только вместе с детьми. Прекрасно.       — Давайте.       С ними весело, они играют, иногда что-то восклицая, не отрывая взгляда от противников, чтобы те не смогли смухлевать. Потом Кейл впервые за много лет бежит сам, силы использовать нельзя, это они обозначили сразу, издеваясь над слабой выносливостью Хенитьюза.       Голос Супер Камня в голове иногда невзначай вторил: «Ты хочешь пожертвовать собой?»       Нет, он просто веселится с детьми. Просто от души смеется, догоняя Хонга и молниеносно убегая в другую сторону. Боже, он правда бегает? На отдыхе?       Они все падают на смятое покрывало, тяжело дыша и тихо посмеиваясь. На душе такое спокойствие и эйфория.       Хорошо. Вот бы так всег…       Резкая головная боль будто разрывает голову изнутри. Звенит, пока Кейл пытается ее сжать, чтобы унять неприятный звук, а в какой-то момент звук просто исчезает, растворяется, как сахар в воде, как будто его никогда не было.       Кейл, нет, Ким Рок Су оглядывает свою пустую серую комнату, словно пытается кого-то найти, и понимает, что уже все. Наступила реальность. Реальность, в которой никого нет. В которой нет счастья. Нет любви. Нет семьи.       Рок Су сглатывает, помнит, что врач говорил не злоупотреблять лекарствами, но подходит к столу, вытаскивая из таблетницы две розовых таблетки, так выделяющихся в полумраке комнаты, где не убирались с самого заселения.       Он отправляет сообщения своему заместителю, что не придет сегодня на работу, и закидывает две таблетки в рот. Недопитая, наверняка, запылившаяся вода из какой-то кружки, которую Ким не помнит, когда налил, тоже выпивается.       Он не хочет в эту свою «реальность». Он хочет бегать по лугу под детский смех, хочет видеть их улыбки, хочет поиграть еще в несколько игр, может в прятки или во что еще, только рядом с детьми. По щеке катится слеза от осознания того, что он видит их только во сне, только там.       Ким Рок Су разрывала горечь и обида, он не может их увидеть. Не может даже на могилу прийти, как может с Ли Су Хеком и Чхве Чон Су, может только хранить их улыбки в памяти и горстями поедать эти розовые таблетки, лозунг которых — «Подарим вам любовь». Подарили.       Таблетки наконец действует, слеза высыхает на щеке, натягивая кожу, но он уже спит. Снова в том ярком мире, и даже лимонный чай Рона не кажется таким плохим.       Правду говорят, любовь — это болезнь. Иначе так плохо бы не было.