Глава 2. Крик в ночи

      Айзава, несколько дней назад по указанию Незу временно переехавший в общежитие своих студентов, подскочил на стуле, когда тишину ночи прорезал отчаянный крик, раздавшийся откуда-то с одного из нижних этажей.       Невольно подпольный герой задумался о том, какой силы должен был быть вопль, что его было слышно по всему общежитию, учитывая сколь хороша была в нем звукоизоляция.       Уже несколько секунд спустя Айзава вылетел из своей комнаты на верхнем этаже и спустился вниз, пытаясь найти источник. Сдавленные крики, уже не столь громкие как до этого, раздавались из комнаты проблемного ребенка, рядом с которой уже находилось несколько учеников, и все еще подходили новые. Их встревоженные голоса отдавались эхом в коридоре.       - Что здесь происходит? – Айзава полыхнул своей причудой, привлекая к себе внимание студентов.       - Мидория начал кричать, – отрапортовал Иида. – Должно быть ему приснился кошмар, ибо когда я первым прибежал на крик, он спал. Я разбудил его, но он только продолжает кричать. Хотя уже и не так сильно.       Айзава коротко кивнул и протиснулся в комнату проблемного ребенка. Мидория сидел на кровати, мертвой хваткой вцепившись пальцами в волосы, практически выдирая их. Шота подошел ближе и попытался заставить мальчика отпустить себя и не причинять себе боль.       - Тише, проблемный ребенок, – заговорил он ровным успокаивающим тоном. – Ты в безопасности. Это был просто кошмар. Просто сон. Ты уже проснулся. Все хорошо.       - Нет! Нет! Нет! – Мидория рванулся прочь, его дыхание стало паническим – Все не хорошо! Он… Он…       Айзава в недоумении смотрел на отшатнувшегося ребенка. По его лицу потоком текли слезы, а зрачки расширились от боли и страха. Из-за этого его глаза казались черными и пугающе пустыми. Если бы Мидория столь явно не ответил на его слова, он бы подумал, что мальчик вообще его не услышал.       Позади раздалось несколько взрывов.       - А ну отошли в сторону. Вы понятия не имеете, что происходит с Деку, чертовы статисты! – в комнату с боем прорвался Бакуго.       Когда тот подошел к постели, Мидория неожиданно бросился к нему, вцепляясь в его футболку так же крепко, как ранее в свои волосы. И это при том, что до этого он всегда старался избегать близкого физического контакта с подрывником. Второй неожиданностью стало то, что Бакуго также не воспротивился этому, положив свои ладони ему на плечи.       - Что произошло? – спросил он жестко.       - Он… Он… - Мидория задыхался, захлебываясь слезами – Он внутри. Каччан, он внутри. Он… Он не должен был быть там. Я… Еще так рано.       Честно говоря, Айзава не понял ни слова из того, о чем пытался говорить проблемный ребенок. Но, видимо, Бакуго понял. Лицо подростка побледнело, а хватка сжалась сильнее. Он медленно повернулся.       - Все вон, – холодно и безэмоционально отчеканил он. – Сию же секунду.       - Но Мидория… - попытались возразить несколько человек из числа особенно близких друзей подростка.       - Вы не помогаете, – отрезал Бакуго. – И если вы до сих пор думаете, что это всего лишь кошмар, то вас здесь быть не должно.       Айзава видел, как его ученики хотели начать спорить, но он осознал, что на этот раз Бакуго прав. Создавалось впечатление, что подрывник был единственным, кто действительно понимал, что происходит с проблемным ребенком. Для обычного кошмара реакция Мидории была чрезмерно эмоциональной. Особенно, если учесть, что кошмары давно стали нормой для многих из класса, после всего того, что им пришлось пережить. И Мидория никогда не реагировал на них столь остро.       - Выйдите, – распорядился он. – Вернитесь в свои спальни или в гостиную, но оставьте проблемного ребенка одного. Я разберусь.       Нехотя ученики начали покидать комнату. Когда остался только Бакуго, Айзава повернулся к все еще что-то бормочущему подростку.       - Проблемный ребенок, что случилось? – негромко спросил он, вновь попытавшись достучаться до ученика.       - Когда я сказал «все вон», я имел в виду и вас, сенсей, – холодно произнес Бакуго, частично закрывая второго подростка собой. – А если хотите понять, что происходит, то пусть кто-то немедленно проверит состояние Всемогущего, – он отвернулся. – Хотя, учитывая реакцию ботаника, я догадываюсь, что вы найдете.       Айзава хотел на мгновение возразить, но не стал. Повернувшись к двери, он бросил через плечо.       - Не оставляй его одного. Я не знаю, что с ним происходит, но в таком состоянии он может навредить себе.       Бакуго коротко кивнул. Айзава вышел из комнаты и быстро спустился вниз, собираясь лично найти отставного героя. Пожалуй, учитывая их близость, он был единственным, кто мог бы привести Мидорию в чувство.       Добравшись до учительского общежития, он твердой рукой постучал в дверь Всемогущего.       - Яги, открой. Это Айзава. С проблемным ребенком что-то не так.       Ответа не последовало и не было никаких признаков того, что в комнате осуществлялось какое-то движение. Непрошенный холодок пробежал по позвоночнику Айзавы, когда он толкнул запертую дверь. К его удивлению и тревоге, она открылась. Он вошел и включил свет.       Всемогущий лежал в своей постели. Его глаза были закрыты, а на губах витала тень улыбки.       Подойдя к герою, Айзава сжал его плечо в попытке разбудить, но почти сразу отдернул руку, не сдержав вздоха. Бывший Символ мира был мертв и его тело уже начало остывать. Проводить какую-либо реанимацию было уже поздно.       Из ступора его вывел звякнувший в кармане телефон. На экране высветилось сообщение от Бакуго с одним словом: «Мертв?». Чуть дрожащей рукой Шота отправил подтверждение.       Действуя на автопилоте, Айзава разбудил еще нескольких учителей и отправил сигнал Незу, сообщив о том, что случилось, после чего снова вышел на улицу. Прохладный ночной воздух немного отрезвил его разум и выветрил туман.       Каким-то образом Мидория и Бакуго стали первыми людьми, кто узнал о случившемся. Оглядываясь назад с учетом новой информации, Айзава мог заметить, что Мидория действительно вел себя как человек, буквально убитый горем, а не как тот, кому приснился страшный сон. И Бакуго это понял, причем сразу. При этом подрывник не выглядел удивленным, скорее, как человек, который ожидал подобного и смирился с тем, что время пришло.       Айзава вернулся в общежитие и зашел в гостиную, в которой, как он и думал, находился весь класс за исключением Мидории и Бакуго. Все лица сразу обратились к нему.       - Сенсей, что с Мидорией? Что случилось? Как помочь? – вопросы посыпались со всех сторон.       Айзава приподнял руку, останавливая поток даже без использования причуды. В комнате повисла напряженная тишина.       - По всей видимости об этом официально будет сообщено утром, но учитывая, что это уже затронуло вашего одноклассника, я скажу вам сейчас. У меня плохие новости и в связи с этим я требую, чтобы вы не беспокоили Мидорию, пока он не будет готов к тому, чтобы общаться с кем-либо из вас. Отнеситесь с подобающим уважением к его чувствам и чувствам других людей.       - Что-то случилось? – спросил Тодороки, озвучивая мысли всех в классе – Что-то с его семьей?       - Да, случилось. И, учитывая все обстоятельства, полагаю, что и на второй твой вопрос могу ответить подтверждением, – произнес Айзава. – Об этом сообщат утром, но я скажу вам сейчас. Некоторое время назад во сне умер Всемогущий, – класс судорожно вздохнул и Айзава продолжил. – Я знаю, что вы все замечали, что он и Мидория были близки, поэтому это известие является для него большим ударом. В связи с этим вам следует с уважением и особой осторожностью относиться к его чувствам.       - Но ведь он… Мы видели его еще сегодня вечером на церемонии… - едва слышно выдохнула Урарака, по лицу которой уже текли слезы.       Айзава вздохнул.       - Я знаю, что это тяжело. Но он ушел с верой в то, что оставляет этот мир в надежных руках. В ваших руках. Да, нам всем нужно время, чтобы справиться с этой потерей. Сейчас я хочу, чтобы вы поддержали друг друга и Мидорию. Не позвольте этой потере сломать то, что не смогли сломать все злодеи, которых вы уже встречали на своем пути. Сегодня комендантского часа не будет, но я прошу вас воздержаться от того, чтобы распространять информацию за пределы вашего общежития до официального объявления.       Класс кивнул, подсознательно сжимаясь плотной группой. Сплоченность, которую отмечал еще Всемогущий, вновь проявляла себя. Теперь Шота был уверен в том, что они справятся. Оставалось еще самое сложное – собрать по частям Мидорию.       Айзава остановился рядом с комнатой проблемного ребенка. Изнутри доносился непривычно тихий и спокойный голос Бакуго.       - Какого черта ты продолжаешь твердить, что остался один? – спросил подрывник – Он все еще с тобой. И мы оба знаем, что это чертов факт, а не красивая формулировка, которая нахрен никому не сдалась. Ты буквально единственный, для кого его смерть не означает невозможность продолжать общение, – в ответ раздалось что-то тихое и неразборчивое. – А он сам? Как он это воспринял? Он встретил ее?       Айзава тихо приоткрыл дверь и бесшумно скользнул в комнату, стараясь не привлечь к себе слишком много внимания. Мидория сидел на своей кровати, будучи уже видимо в не настолько помутненном состоянии рассудка, Бакуго сидел рядом с ним.       Проблемный ребенок вздохнул.       - Я видел это. Я… Я чувствовал, что в тот момент он был счастлив, – он всхлипнул.       - Он не мог с ней общаться. Для него это действительно было потерей долгие годы, – задумчиво произнес Бакуго. – Но ты можешь войти туда и увидеть его. Да, он не бессмертен и рано или поздно он умер бы. Но теперь он может быть с ней и все еще быть с тобой. По сравнению с ним ты счастливчик. И потому к черту все эти рыдания. Он смог справиться со своей потерей, а ты просто обязан справиться со своей, какую даже потерей и не назовешь. Просто переезд. И вообще, пошли выйдем отсюда. Здесь все слишком пропахло чрезмерной трагедией.       Бакуго ухватил второго подростка за руку и дернул, поднимая на ноги. Не глядя на стоящего у двери учителя, он вытащил его из комнаты и повел вниз. Айзава спускался следом, чтобы не допустить того, чтобы другие влезли. Каким-то образом Бакуго удавалось успокоить Мидорию, хотя Шота и не понимал смысла большей части его слов, которые тот говорил проблемному ребенку.       Пару минут спустя подрывник усадил другого подростка на скамейку на заднем дворе общежития. Подпольный герой понял его намерения, сюда не выходили окна гостиной и это место предлагало некое подобие уединения. Вместе с тем Бакуго не стал садиться рядом и отошел в сторону, прислонившись спиной к стене общежития. Айзава подошел к нему.       - Как ты узнал? – тихо спросил он.       Он не стал вдаваться в подробности своим вопросом, но Бакуго и так его понял.       - Он говорил, что его время на исходе, – хмуро ответил он. – Сложить два и два было не слишком сложно. В конце концов, что еще могло заставить ботаника так реагировать?       - Но как он… - начал Айзава, но не договорил, его глаза расширились в удивлении.       Мидория больше не сидел на скамейке один. Рядом с ним, обнимая его за плечи, сидел кто-то, больше напоминающий плотный сгусток белого дыма. Тот что-то негромко говорил, пока подросток тихо плакал, прижавшись к нему.        В это же время к Айзаве и Бакуго подошли еще двое, державшихся за руки. Напоминающая розовую дымку женщина и словно состоящий из золотого дыма мужчина. Последнего было невозможно не узнать, хотя он и выглядел значительно моложе и здоровей, чем, когда подпольный герой видел его в последний раз.       - Прости, что все это свалилось на тебя так внезапно, Айзава, – произнес Всемогущий негромко. – Возможно, мне следовало поговорить об этом и с тобой тоже. Хотя объяснять пришлось бы больше, чем Незу и юному Бакуго.       Айзава чуть нахмурился, не будучи уверенным в том, что это не какой-то злодейский трюк. Подросток тем временем окинул странное явление спокойным чуть оценивающим взглядом.       - Ты неплохо выглядишь, Всемогущий, – произнес он. – Честно говоря, не думал, что увижу тебя так скоро.       - Я еще учусь. Мне ко многому еще предстоит привыкнуть, – немного смущенно произнес герой и оглянулся на мальчика. – Мне жаль, что мы не смогли полноценно поговорить. Его вырвали из Пустоты еще до окончания нашего разговора.       - Не удивительно, – фыркнул Бакуго. – Учитывая, какой вопль издал ботаник, статисты ожидаемо переполошились.       Мужчина опустил голову. Женщина положила руку ему на плечо.       - Ему сейчас тяжело, Тоши. Мы все знаем, сколь трудно пройти через этот этап. Девятому нужна помощь, но он справится. Он действительно силен духом.       - Я понимаю, мастер, – тихо прошептал Всемогущий. – Но от этого ненамного легче.       Айзава слушал этот разговор и хмурился сильнее. Его пальцы сжали ленты захвата, а голос напоминал глухое рычание.       - Что здесь происходит? Кто вы такие?       Золотистый дух приподнял руки.       - Тише, Айзава, все нормально. Это действительно я, Всемогущий.       - Хорошая попытка, но Всемогущий умер несколько часов назад, – глаза Айзавы начали краснеть.       - Успокойся, Айзава. Я не злодей. Если хочешь, я могу ответить на любой твой вопрос о том, что знаешь только ты и Всемогущий, чтобы доказать свою подлинность.       - Хорошо, – пальцы Айзавы сильнее сжали шарф захвата. – Какая фотография стояла на рабочем экране телефона Всемогущего, когда он забыл его в учительской два дня назад и я его нашел?       По губам духа скользнула печальная, но мягкая улыбка.       - Там изображен юный Мидория, стоящий на коленях на песке. Рядом с ним лежат две веревочные петли, за которые он безуспешно тянул холодильник за мгновение до этого. Этот снимок я сделал в первый день его тренировок, сидя на том самом холодильнике. Я сделал его, чтобы затем наглядно показать ему его прогресс по результатам десяти месяцев упорного труда.       Айзава невольно отступил в легком потрясении, его руки упали вдоль боков. Перед ним действительно стоял призрак Всемогущего или что это вообще было на самом деле.       - Как? – только и смог заставить себя выдохнуть он, на большее его не хватило.       Знакомые колебания отразились на лице почившего героя, когда стоящая рядом с ним женщина чуть сжала его ладонь.       - Девятый доверяет ему. Думаю, ему следует знать, Тоши. Тем более сейчас. Иначе он никогда не сможет подобрать верные слова и сделать правильные шаги, чтобы помочь мальчику принять случившееся.       Мужчина обернулся в сторону все еще плачущего на скамейке подростка, на его лице проступила едва сдерживаемая боль, а очертания утратили четкость.       - Смотрю, ты еще не слишком навострился в этом, Всемогущий, – хмыкнул стоящий рядом Бакуго. – Я могу рассказать ему, если вы хотите, чтобы он знал. Ботаник сейчас явно не в том состоянии, чтобы связать хотя бы пару слов. Или пусть эта крыса расскажет.       Всемогущий вздохнул, положив призрачную ладонь на волосы подрывника.       - Мое время истекает, мне трудно долго поддерживать концентрацию. Я буду признателен, если ты расскажешь Айзаве правду. Хотя бы сейчас. Лучше поздно, чем никогда.       - Я сделаю, – коротко произнес Бакуго. – А вы присмотрите за ботаником, чтобы он ничего по глупости не наворотил. Если он попытается сдохнуть, я собственноручно его убью.       Губы призрачного героя тронула тень улыбки, прежде чем он исчез, развеявшись дымкой.       - Мы сделаем для Девятого все, что сможем, – негромко сказала женщина. – Но нам определенно потребуется помощь, чтобы удержать его от необдуманных и импульсивных поступков. Мы не хотим терять его.       Айзава чуть нахмурился.       - Я понятия не имею, что здесь происходит и что все это значит, но я точно не намерен терять кого-либо из своих учеников. Особенно, если от меня хоть что-то зависит.       Женщина кивнула.       - Вы хороший учитель, Айзава, и хороший герой, – по ее губам скользнула улыбка. – Я думаю, что мы можем доверить вам присмотреть за нашим Девятым теперь, когда Тоши больше не может быть с ним по эту сторону снов, – она оглянулась на мальчика на скамейке. – Возможно, у Первого получится помочь ему уснуть. Если это удастся, не будите Девятого. Дайте нам возможность поговорить с ним. Мы тоже попробуем помочь ему с нашей стороны.       - Я прослежу, чтобы эти статисты не лезли к нему, – хмуро произнес Бакуго. – А вы пока вправьте ему мозги на место.       - Мы постараемся, – пообещала женщина и также исчезла.