Часть 7

Грибная колония, также известная как мицелий, начинает свой рост под землёй из незначительного зародышевого спороносного тела. Этот зародыш прорастает, а его гифы (нитевидные структуры гриба) проникают в почву, ища органические материалы и питательные вещества. Гифы гриба расширяются и разветвляются, образуя сеть в почве. Они вплетаются в мельчайшие щели и воронки, проникают сквозь песчаные куски, гнутся вокруг корней растений и обвивают частицы почвы. Таким образом, грибная колония проникает во все направления, используя различные пути для поиска питательных веществ. По мере того, как гифы колонии продолжают расти, они начинают абсорбировать органические вещества и питательные вещества, содержащиеся в почве. Загрязнённый воздух, листья, не перерабатываемый мусор и другие органические и неорганические отходы являются источником питания для грибной колонии. Грибы также могут обмениваться питательными веществами с растениями, например, получая углекислый газ из фотосинтеза и предоставляя живым растениям фосфор, азот и другие необходимые элементы. В процессе роста грибной колонии она расширяется и становится всё больше и больше. Гифы могут достигнуть впечатляющих размеров и заполнить большие территории под землёй. Некоторые грибы образуют мицелиальные сети, которые могут простираются на многие метры, образуя симбиотические отношения с растениями и создавая подземные грибные системы. Таким образом, грибная колония или мицелий растёт под землёй, получая питательные вещества из почвы и органических материалов. Этот процесс позволяет грибам удерживать и перерабатывать питательные элементы, сохраняя источники питания для себя и других растений в окружающей среде. Забавно, я помнил этот отрывок из школьной программы по биологии, наизусть. Я вообще теперь помнил всё, моя память пребывала в идеальном порядке. Стоило мне в прошлой жизни хоть что-то раз прочитать, услышать или увидеть, мне не составляло никакого труда воспроизвести это в своей «голове». Хотя я и до этого особо не жаловался на проблемы с памятью. В конце концов, когда ты учёный, трудно представить, что ты сможешь хоть как-то работать, не обладая отличной памятью, близкой по уровню к фотографической. Благодаря моему новому бытию, я мог теперь контролировать рост своих ганглиев, нервных клеток, если конечно особый вид мицелия отвечающего за мои когнитивные способности, можно было так называть. Я рос и развивался одновременно с моим государством, как с социальной структурой. Угрозы того, что я вырублюсь, больше не возникало. Мои гифы протянулись на десятки метров в разные стороны. Теперь я получал питательные вещества прямо из почвы. Хотя, конечно, это не предел, и на будущее у меня было парочку разных идей, по этому поводу. После того, как мы нашли второй грузовичок, жизнь потекла более спокойным темпом. Три станции постепенно укреплялись и обживались. Запасы заполняли технические помещения. Также было решено заняться безопасностью внутренних туннелей. Мы так называли те туннели, которые проходили между тремя станциями. Мы заделывали неестественные отверстия и проходы, непредусмотренные изначальной конструкционной схемой. Там, где можно было пройти, мы дополнительно проводили разведку и зачистку. Также мы исследовали все технические проходы и помещения, которых, конечно же, в туннелях тоже было в довольно большом изобилии. Проходы выводили на целую сеть прочих помещений, уходящих почти бесконечной системой вглубь земли, такие проходы мы заваривали за несколькими заслонами. Прочие мы просто разведывали и упирались в завалы, до поры до времени мы их тоже не трогали. Кроме того, мы проводили регулярные тренировки и обучение персонала о том, как правильно обращаться с оборудованием и вести себя в случае возникновения чрезвычайных ситуаций. Мы также разрабатывали планы эвакуации и еженедельно проводили учения по их выполнению. Тренировки были необходимы, потому что со временем я начал проводить унификацию экипировки и вооружения. Мало того, что те же пики мы подровняли под один стандарт. С повышением наших производственных возможностей мы начали клепать жестяные пластины на элементы брони. Последнее крупное достижение в этой области, которым я сам лично очень гордился, - это перчатки из толстой кожи с "нашитыми" на них железными или стальными элементами. При этом, это был труд многих бессонных ночей, но в конце концов, нам удалось скомпоновать перчатки так, чтобы соблюсти баланс между высокой степенью подвижности и хорошей защитой пальцев, даже от случайного укуса заражённого. То же самое сделали с защитой торса и ног, на голову сваривали шлемы, чем-то напоминающие полицейские каски, только вместо дефицитного нынче бронестекла на передней части блестела железная решетка, чтобы не ограничивать обзор бойцов. Мы сделали для воинов передней линии большие квадратные щиты, как у легионеров древнего Рима. Своего рода скутумы. Со временем стало ясно, что и оружие ближнего боя требовало тщательного подбора. Теперь у бойцов, по крайней мере у тяжелой пехоты, помимо длинных пик, появилось индивидуальное оружие, которое обязательно было дробящим или рубящим – молоток, топорик, булава, стальная труба, мачете и т. д. Также обязательно было наличие рогатки, запаса зарядов к ней и небольшого острого кинжала, оружие последнего шанса. Всю эту экипировку бойцам нужно было научиться использовать, как в группах, так и индивидуально, или в меньших количествах, чем изначально предусмотрено. Благодаря ментальному усилению от меня, обучение проходило значительно быстрее, но даже так все равно было нужно какое-то время для освоения новых навыков. Особое слово хотелось выделить рогаткам, потому что это было одно из первых средств дальнего боя, которое я выдал всем своим людям без исключения, даже бойцам передней линии. Люди всегда несправедливо недооценивали данное средство войны. Да, я не оговорился, средство войны. В правильных руках, детская игрушка для шалостей превращалась в то, что может снести череп человеку или же превратить стаю диких собак в мертвую кучку мяса. Как только я более-менее освоился с применением сварочного аппарата и через две недели смог добыть еще один агрегат, началось производство спортивных рогаток с удобной рукояткой и широким упором на локоть для увеличения стабильности и убойной силы запущенного снаряда. При этом мы постарались и сделали по две рогатки на каждого бойца – один для регулярного использования, а другой запасной. В подземке мы обустроили стрельбище для отработки коллективной огневой работы и индивидуального мастерства. Тут также, благодаря моей помощи, обучение проходило довольно быстро и эффективно. За очень короткий период времени обычный боец передней линии, не дальник, мог выпустить порядка двух-трех выстрелов примерно за десять секунд, что в варианте групповой работы по цели было весьма грозным результатом. Я уже не говорю о бойцах дальнего боя, результаты которых были значительно лучше. При этом, с повышением мастерства и умения поражать цель, я делал резину натяжения толще с каждым разом. Таким образом, через какое-то время, убойная сила выстрела среднего бойца была очень впечатляющей. Скажем так, снаряд, выпущенный таким бойцом, не только пробьет череп, скорее всего, он оставит вмятину на стальной военной каске. Были прецеденты. Рогатка теперь стала обычной частью экипировки моих "гоплитов". Так что со временем тактика сражения стала похожа на типичный античный бой. Перед ближним контактом мы закидываем врага снарядами, а затем уже вступаем в рукопашный бой. Кроме рогаток, для бойцов дальней линии я собрал арбалеты, предназначенные для более дальнего и точного поражения цели. Тут уж как получилось, ведь арбалет это было значительно более сложное в производстве устройство. Поэтому я собирал его реально для тех, у кого были хоть какие-то способности к использованию этого оружия. Впрочем, даже таких нашлось немало, для них тоже нашлось время отработки коллективной и индивидуальной работы по цели. Также, помимо арбалета, у бойцов дальней линии не было длинной пики и огромного ростового щита. Взамен, у них были круглые щиты, как у греческих гоплитов, и оружие ближнего боя, то есть топоры и прочее. Но, на этом различия заканчивались, броня и элементы защиты, были идентичны бойцам передней линии. Сделано это было сознательно, так как воин с дальнобойным оружием мог через мгновение на равных с остальными рубиться в рукопашном бою. Одной из проблем, с которой мы столкнулись, была нехватка материалов для улучшения безопасности. Несколько раз нам приходилось отправлять разведывательные команды за пределы станций, чтобы найти дополнительные ресурсы. Однако это было опасно и занимало много времени. Вокруг, в радиусе нескольких километров, мы выковыряли всё, что можно и нельзя использовать для нашего "перевооружения". Мы тащили все железо с округи, плюс материалы для укрепления и облагораживания станций и туннелей. Экспедиции отправлялись всё дальше и дальше, так же мы зачищали квартал за кварталом. Для этих целей нам даже удалось приобрести ещё несколько машин, и теперь у нас был довольно обширный автопарк. Больше нам не везло как с буханкой и мерседесом, найденные машины были легковыми. Благодаря этим рейдам нам удалось очистить всю округу от обитавшей здесь хищной живности. Бои наших бригад с мутировавшими тварями или ожившими мертвецами стали обычным делом. Также недавно произошло ещё одно знаменательное событие. Мы в одном из рейдов нашли группу выживших - несколько семей, со своим небогатым скарбом, помещавшимся на небольшой телеге, которую тянула захудалая лошаденка. Один из наших разведывательных отрядов заметил их. Это была большая удача, потому что люди в постапокалиптическом мире очень пугливые и предпочитали прятаться. Но сейчас мы были просто быстрее, а людям негде было укрыться от нас. Вокруг была ровная как стол местность, ближайшие дома и более менее приличные укрытия находились в нескольких сотнях метров. Но нагруженные вещами они просто не успели бы до них добраться. У них, конечно, были разведчики на конях, но они плохо справились со своей работой. Мои люди просто подкараулили их и выбили информацию о местоположении каравана. Для такого случая я подтянул к моим разведчикам все свои силы. И вот, к вставшим временным лагерем людям подъезжало несколько машин, обшитых толстым слоем металла. Люди смотрели на нас во все глаза, пребывая в тихом ужасе и панике. Они словно оцепенели от страха, по крайней мере, большинство. Немногие мужчины похватали оружие и приготовились к последней схватке, хотя вооружены они были крайне несерьёзно: палки, ножи, только у одного был пистолет, как выяснилось позже, это была воздушка. Наши машины быстро окружили караван, мои люди повыпрыгивали из машин и рассредоточившись, нацелили на них оружие дальнего боя. Суммарно моих бойцов было меньше, тех же беженцев количественно было больше, но был ключевой нюанс: в основном среди них были женщины, старики и дети. Половозрелых мужчин было меньше четверти. В нашем отряде же все были крепкие, вооруженные мужчины, уже довольно сильно закаленные в последних рейдах. Хоть им и не доводилось до этого убивать живых людей, но думаю, особой разницы они не почувствуют. Караванщики тоже это чувствовали, поэтому они первыми ничего не собирались предпринимать, резонно опасаясь что из схватки они не выйдут победителями. Видно, что они беженцы, отчаявшиеся люди, драки или проблем они не искали. Видимо, в родных краях случилось что-то ужасное. В такое время, никто не станет уходить с насиженного места добровольно. Кстати, а ведь точно, направление они держали со стороны «фанатиков». Видимо, миграция гулей добралась до их поселений. Надо это выяснить. Для этого я послал нескольких людей вперёд для переговоров. Выбрал самых рослых и свирепых на вид, они итак у меня были почти всё как на подбор. Сказывалось хорошее питание, которое стало нормой в моём небольшом «государстве» и постоянные тренировки. Вместе с собой мы поволокли одного из их разведчиков с кляпом во рту. На фоне мелкого и тощего лазутчика, мои люди смотрелись ещё лучше, на контрасте так сказать. Плюс это даст им понять, что в случае чего им даже теоретически никто не сможет помочь. Навстречу ко мне пошли несколько мужчин, во главе с ветхим стариком. Видимо кто-то вроде старейшины. Встретившись на середине поля, мы встали в нескольких метрах друг от друга. — Кто такие? — первым заговорил я. Взяв переговоры на себя, я говорил устами самого рослого бойца. Голубоглазый, бородатый блондин с свирепым взглядом производил сильное впечатление. Впрочем, мои собеседники тоже были европеоидной наружности, несмотря на то, что они были одеты в восточном стиле. Тот же старик - он был похож на арабского философа или учёного, но вместе с тем из-под чалмы на меня смотрело вполне славянское лицо. — Здравствуйте, о уважаемый и знатный воин. — уважительно начал переговоры старик. — Мы зимми, мы раньше жиди в одном из Великих городов, принадлежащих людям - Нижнем Новгороде. Он располагается очень далеко-далеко отсюда, правит там Великий Шейх Гияс-ад-Дин Абу-аль-Фатх Артур ибн Ярослав аль-Хайям ан-Воронеж. Край его велик и богат, и слава Аллаху пребывал в процветании и счастье, но недавно настигло его земли великое несчастье. «Море мертвецов» настигло наши края. Ночные кровососы, гули пришли на наши земли. Их многие и многие тысячи. Армия Великого Шейха сдерживает слуг шайтана, но господу видно, что этих тварей не остановить. Мы сбежали из своего города за день до того, как он был осажден этими тварями. Теперь мы скитаемся по миру в поисках нового пристанища, идем мы с миром. Если мы каким-либо образом нарушили законы твоей земли, то прошу смилостивись над нами. Вижу я воинов твоих храбрых и сильных, так что без особого труда ты нас перебьешь, прошу пощади нас. — Старик говорил это спокойно и размеренно, хоть он и просил за своих людей, сам при этом старался сильно не лебезить. В общем-то говорил просто доброжелательно и с уважением. — Зимми? То есть вы не правоверные? Кто же вы? — Задал я резонный вопрос, если все остальное старик уже заранее изложил, то было интересно, кто были именно сами беженцы. — Мы христиане, веруем в Иисуса. Когда-то наши предки управляли Новгородом, но с юга пришли потомки пророка Мухаммада. Победили нас и начали нами править. — Сколько человек живёт в Новгороде? — Задал я следующий вопрос. — Довольно много, до недавних пор около пяти тысяч — огромный город. Большим количеством может похвастаться только Великий Торжок на севере. Там живет больше десяти тысяч, и все — христиане, славный городище. Мы бы туда пошли, да только все подходы к северу сейчас обжиты гулями. Опасно. Вот и пошли мы сюда, на запад, к мертвым землям, а потом наткнулись на вас. — Так что у вас в Новгороде большая часть мусульмане, что ли? — Нет, господин, большая часть города — такие же зимми, как и мы. А вот верхушка, бояре и эмиры — да, исповедуют учение пророка. Но им выгодно, чтобы в Великом городе большая часть жителей были зимми, тогда они смогут брать с нас джизью, повышенный налог с неверных. — Вот как. А почему же вы не бунтуете? Странный вы какой-то народ, с вас большие деньги берут, просто так считайте, а вы и согласны. — Сказав это, я ухмыльнулся. Так же следом мои люди осклабились и неприятно так начали смеяться. Делалось это специально, чтобы попытаться спровоцировать старика на грубость или еще какую глупость. Ведь понятно, что я их точно никуда не отпущу. Во-первых, мне нужны рабочие руки, и вот эти беженцы были бы очень кстати, во-вторых нельзя было их отпускать, потому что они обязательно дойдут до другого государства или ещё какой фракции и разболтают всю информацию обо мне. Такое мне не нужно. — Да как же, бунтовали, господин. — С горечью в глазах ответил более молодой по сравнению со старцем, рыжебородый воин. Мою грубость он не смог пропустить мимо ушей. — Много раз, однажды даже удалось захватить город обратно, но каждый раз вниз по течению Волги приходило большое войско мусульман и захватывали Новгород обратно. Весь город не вырезали, Господь миловал, поскольку все таки много чего мы производили, в Халифате даже было второе название нашего города — "город умельцев". Но так или иначе жестокие и показательные казни могли целыми месяцами проходить на городской площади. Мы ведь всего лишь часть, гораздо более мощного государства, которое простирается на всем юге. Никто у нас в городе не знает его точных размеров. Но в последний раз на подавление бунта они выслали более трех тысяч воинов. У нас в городе меньше мужиков живет, если посчитать всех от самого маленького младенца до древнего старца. А тут только одно войско. Видно, сильная та держава. Но мы не перестаем бунтовать и бороться за свою землю. Но куда нам тягаться? Так что не ругай нас, воин знатный. Мы нормальные русские люди, православные. Отец мой был православный! Дед мой был православный! И все пращуры мои были православные! И я умру православным, так что не стыди нас, воин знатный! Не трусы мы! Последнее сказанное слово особенно громко ушло в небо эхом. Возникла недолгая пауза. Старик обреченно закрыл лицо. Воин же без страха смотрел мне прямо в глаза. Я не долго думая начал смеяться. Смеялся от души, почти минуту. Вытирая слезы с глаз, я начал говорить. — Нормальные русские люди, говорите? Знаете, если вам нужно новое пристанище, я могу вам кое-что предложить.