Часть 2

Воздух в подземном кабинете был прохладным и неподвижным, пахнул старым пергаментом, чернилами и слабым, едва уловимым запахом сырости и прохлады. Шимура Данзо сидел за массивным столом из тёмного дерева, но не работал. Он сидел неподвижно, подперев голову рукой, и смотрел в одну точку на стене, где в слабом свете светящихся печатей мерцал вышитый на шёлке символ Конохи — лист. Голова раскалывалась. За последние месяцы это стало привычным состоянием. Беременность Кушины Узумаки превратила Коноху в гигантский муравейник, полный суеты, уязвимости и шума. Каждый её выход из дома — новый риск. Каждая её улыбка на публике — повод для Данзо сжать кулаки под столом. Он выискивал шпионов, пачками отправлял в застенки Корня подозрительных торговцев, переписывал маршруты патрулей и засылал двойных агентов к границам. И всё из-за одного человека. Вернее, из-за того, что сидело внутри этого человека. «Всё ради Конохи», — мысленно произнёс он свою мантру, ощущая, как слова, подобно горячему воску, запечатывают в его душе очередную трещину раздражения. Он действовал в её интересах. Только в её интересах. Даже когда эти интересы требовали грязи, тишины и забытых могил. Тень отделилась от стены в углу кабинета. Агент в простой маске, без опознавательных знаков, поклонился. —Господин Данзо. Отряды заняли позиции по периметру леса. Все подступы к пещере под контролем. Ни одна мышь не проскользнёт. Данзо медленно кивнул,не отводя взгляда от символа. —Хорошо. Наблюдать. Докладывать о любом движении, даже если это ветер покажется вам подозрительным. —Так точно. Тень растворилась так же бесшумно,как и появилась. Данзо наконец пошевелился. Он потянулся к стопке бумаг и вытащил оттуда один лист — медицинскую справку из госпиталя. Бумага была чуть помята на сгибах. «Намикадзе Наруто. Состояние после преждевременных родов… Высокий риск осложнений… Костная структура ослаблена… Прогноз на полноценное физическое развитие осторожный…» Он положил справку перед собой. В тишине кабинета его собственное дыхание казалось громким. —Скоро всё это закончится, — тихо сказал он пустоте. Но говорил он не о родах. Он говорил о невыносимом напряжении, о состоянии вечной осады. — Намикадзе Наруто… Как же все бились, чтобы стабилизировать тебя… Его единственный глаз затуманился, уносясь в прошлое. ---

Неделей ранее. Глухая ночь.

Его разбудил не звук, а изменение тишины. Резкий, пронзительный звон в ушах — сигнал тревоги, вживлённый в сознание каждого старшего агента Корня. Через три секунды в дверь без стука вошёл дозорный, его лицо было бледным даже в полумраке. —Вспышка чакры Девятихвостого. Дом Четвёртого. Данзо уже был на ногах,набрасывая простой тёмный хаори. Он не бежал — он мчался по крышам спящей Конохи, и каждый его прыжок был беззвучным и точным. За ним, как тени, неслись отборные агенты из отряда по подавлению и запечатыванию. На полпути к нему присоединилась другая тень — стремительная, знакомая. Сарутоби Хирузен. Его бывший сокомандник. Его вечный соперник. Он бежал легко, почти не прилагая усилий, и Данзо, чувствуя жгучую колющую боль в старом шраме на ноге, возненавидел его в эту секунду всей душой. Хирузен выглядел моложе. Был сильнее. Быстрее. Даже интеллектуальное превосходство Данзо не могло закрыть эту пропасть. Рядом с ним Данзо всегда чувствовал себя вторичным. — Сенсоры засекли выброс в 2:36, — сквозь шум ветра донёсся ровный голос Хирузена. — Чакра Девятихвостого. Сейчас уровень в норме, но… —Но нужно убедиться лично, — отрезал Данзо. Он и сам всё знал. У дома Четвёртого царила тихая паника. Собрались почти все свободные джоунины, но никто не решался подойти ближе. Вокруг здания висел полупрозрачный золотистый барьер, от которого веяло мощью и… отчаянием. Печать Минато. Из толпы вырвался юноша в порванной гражданской одежде. Какаши Хатаке. Его серебряные волосы были взъерошены, на маске — свежие царапины и бурые пятна крови. Глаза, единственное, что было видно, горели холодным, животным испугом, который он отчаянно пытался подавить. —Господин Третий! Господин Данзо! — его голос сорвался. — Я был внутри… У госпожи Кушины начались схватки, и… и печать… она треснула. На миг показался Лис. Господин Минато отбросил меня, спас… Он сейчас там, он удерживает её и поставил барьер… Хирузен,не теряя спокойствия, положил руку на плечо юноши. —Всё в порядке, Какаши. Где ранения? —Пустяки… — Какаши мотнул головой, но его тело дрожало мелкой дрожью. Данзо не слушал. Его взгляд скользнул по барьеру, оценивая структуру. —Нужно ломать. Сейчас же, — сказал Хирузен, обращаясь к нему. Данзо кивнул своему отряду. Те, без лишних слов, начали складывать печати, их движения были отлажены до автоматизма. —Лев, — Хирузен обернулся к коренастому АНБУ в маске. — Весь доступный состав медиков сюда, как можно быстрее. —Необходимо также не допустить утечки информации, — голос Данзо прозвучал тише, но весомее. — Чтобы ни одна живая душа за пределами этого круга не узнала, что здесь произошло. Хирузен лишь кивнул,его лицо стало каменным. Он снова был Хокаге, пусть и бывшим. Барьер дрогнул, заструился и лопнул с тихим хлопком. Первыми внутрь ворвались Данзо, Хирузен и АНБУ. В доме пахло железом, озоном и страхом. В спальне их встретила картина, от которой у Данзо, видавшего виды, на мгновение похолодело внутри. Минато Намикадзе стоял на коленях у кровати, его спина была выгнута, ладони вдавлены в оголённый живот Кушины. По его рукам, шее, лицу текла кровь из десятков мелких, но глубоких порезов — словно невидимые лезвия резали его изнутри. Он что-то шептал, но его слова тонули в рёве Кушины. Она билась в конвульсиях, её рыжие волосы прилипли к лицу, мокрому от слёз и пота. Кожа на её руках и плечах была покрыта мелкими, страшными ожогами, похожими на отпечатки лап. Медики бросились к ней, оттеснив Минато. Четвёртый позволил себя отодвинуть, его тело обмякло, он тяжело дышал, уставившись в одну точку. Данзо подошёл ближе. Его взгляд упал на крошечный, синеватый свёрток в руках у одной из медсестёр. Ребёнок. Он не кричал. Лишь тихо, жалобно хрипел. «Наруто Намикадзе, — пронеслось в голове Данзо. — Главная надежда. Будущее Конохи». — И это будущее было таким хрупким, таким слабым, что в Данзо вспыхнула ярость. Ярость на несовершенство мира, на хрупкость планов, на то, что самый ценный генетический материал деревни дал такой брак. Но винить было некого. Только судьбу. Пока медики боролись за жизнь матери и ребёнка, а Хирузен отдавал тихие распоряжения, Данзо вышел на улицу. Ночь была ясной и холодной. Он смотрел на звёзды и строил новые планы. «Наруто слаб. Но гены Минато и Кушины в нём. Если взять его под контроль… если выковать из этой слабости оружие, воспитать не героя, а идеального солдата… Один такой солдат может изменить расклад сил. Хотелось бы всех троих, но даже одного хватит». Мысль укоренилась, пустила ростки. Он знал, что будет делать. --- Совет советников. Утро. Минато выглядел так, будто его пропустили через мясорубку. Синяки под глазами были цвета спелой сливы, движения замедленны. В кабинете, помимо него, Данзо и Хирузена, сидели двое других старых советников — Кохару Утатане и Хомура Митокадо. Когда-то они все служили под началом Второго Хокаге, Тобирамы. Теперь же они были бледными тенями былой мощи, бюрократами, цепляющимися за свои кресла. — С Кушиной всё стабильно, она отдыхает, — голос Минато был хриплым. — Наруто… — он замолчал, сглотнув. — Наруто слаб. Цунаде-сама уже выехала, к обеду будет здесь. В комнате повисло тяжёлое молчание. Скорое прибытие Легендарной Принцессы Слизней было единственной хорошей новостью. —Почему печать не выдержала? — спросил Хирузен, поглаживая бороду. —Роды начались раньше срока. Мы… расслабились. В день, назначенный Цунаде, всё будет иначе. Я всё продумаю. —«Иначе» должно включать в себя безопасность всей Конохи, — вступил Данзо. Он сидел, откинувшись на спинку стула, с закрытыми глазами, скрывая усталость. — Один прорыв Лиса — и от деревни останется пепелище. Это нужно обсудить со всеми кланами. На общем Совете. Хирузен кивнул, видя логику. Совещание быстро закончилось. Данзо вышел следом за Минато в коридор. —Минато, — окликнул он. Четвёртый обернулся. В его усталых глазах Данзо прочёл то, что и надеялся увидеть: неуверенность, чувство вины, страх за семью. —Я хочу предложить тебе кое-что. Когда Наруто подрастёт… позволь мне помогать в его обучении. Минато нахмурился,в его взгляде мелькнула привычная жёсткость. —Нет, господин Данзо. Я знаю методы Корня. Я не отдам сына в машину, которая стирает личность. И то, что мы с вами ещё не обсудили вашу организацию, не означает, что я с ней согласен. —Я не предлагаю забрать его, — Данзо сделал шаг вперёд, его голос стал тише, убедительнее. — Я предлагаю помочь. Он… он будет не таким сильным, как мог бы быть. Ему нужен особый подход. Не грубая сила, а ум, хитрость, расчёт. Всё то, чему я могу научить. Всё то, что позволило выжить мне, я отдам ему. Он видел,как слова находят отклик. Минато колебался. —Подумай над этим, — мягко закончил Данзо. — Обсудим завтра, на Совете кланов. Он повернулся и ушёл, оставляя Минато одного с его тяжёлыми мыслями. Всё шло по плану. ---

Совет глав кланов. День икс.

Зал заседаний был полон. За длинным столом сидели главы всех значимых кланов Конохи: суровый Фугаку Учиха, надменный Хиаши Хьюга, мудрый Шикаку Нара, представители Акимичи, Яманака, Инузука… Минато занял своё место во главе, но выглядел призраком. Он молчал, уставившись в стол. Данзо сидел справа от него, наблюдая за стаей стервятников, почуявших слабину. Инициативу пришлось взять ему. —Все мы знаем, почему собрались. Роды в семье Хокаге — событие не только радостное, но и несущее колоссальный риск для каждого в этом зале, для каждой улицы Конохи. Нам необходимы меры. Чёткие, жёсткие, не допускающие даже мысли о провале. Поднялся гул. Первым, как и ожидалось, подал голос Хьюга. —Клан Хьюга может выделить группу элитных бойцов для охраны. На традиционных условиях. Условия означали новые земли,концессии, политические уступки. Данзо холодно улыбнулся. —Клан Хьюга, как всегда, стремится обратить трудности деревни в свою пользу? Хиаши ничего не ответил,лишь сузил бледные глаза. Его поддержал Фугаку Учиха. —Учиха предоставят своих ниндзя. Безвозмездно. Без лишних разговоров. Минато кивнул ему с благодарностью.Данзо отметил про себя этот жест. Учиха делали умный ход, покупая лояльность Хокаге. Обсуждение затянулось, погрязнув в мелочах и амбициях. Данзо едва сдерживал зевок. Эти люди думали о своей выгоде, в то время как над деревней навис дамоклов меч в виде оранжевого чудовища. После Совета, когда зал опустел, Данзо остался с Минато и Хирузеном. —Итак, твоё решение? — спросил он, глядя на Четвёртого. Минато выглядел сломленным.Слабость сына, давление, страх грядущих родов — всё это делало его податливым. —Хорошо, господин Данзо. Ваш опыт… может быть полезен Наруто. Я согласен. Данзо лишь кивнул,но внутри ликовал. Первая пешка была расставлена. «Учитель Тобирама, — подумал он, глядя в окно на Скалу с лицом Второго. — Я сделаю нашу деревню сильной. Как и обещал». ---

Ночь хаоса и её утро.

Когда грянул гром, Данзо уже был в пути. Его агенты нашли место схватки Минато с тем, кто называл себя Мадарой. Данзо появился как раз вовремя, чтобы тростью парировать смертельный удар по Минато и взять на себя странных белых существ, атакующих из леса. Он сражался холодно, эффективно, не тратя лишних движений. Каждое существо было поймано в печать и отправлено в лаборатории Орочимару для изучения. «Кто это был? На чьей стороне?» Но к финалу он опоздал. Когда он, отбросив последнего противника, влетел на поляну, всё было кончено. Картина впечаталась в память: два тела, пронзённые одним гигантским когтем, сплетённые в последнем объятии, накрывающие корзину. И тишина. Оглушительная, давящая тишина после недавнего рёва. Джирайя склонился над Минато, его могучие плечи тряслись от беззвучных рыданий. Хирузен стоял рядом, держа на руках двух младенцев, его лицо было пепельно-серым. Данзо подошёл ближе. И тут губы Кушины, уже мертвенно-бледные, дрогнули. Из них вырвался последний, кровавый шёпот, адресованный лично ему: —Господин Данзо… позаботьтесь… о детях… Её взгляд,остекленевший, но всё ещё несущий в себе остаток чудовищной воли Узумаки, на миг встретился с его единственным глазом. Потом свет в нём окончательно погас. Приказ был отдан. И Данзо, солдат до мозга костей, принял его. — Необходимо собрать Совет. Немедленно, — голос Хирузена прозвучал глухо, но в нём зазвучали стальные нотки власти. Он снова был Хокаге. --- На этот раз атмосфера в зале была иной. Не предвкушение торга, а тяжесть утраты и страх перед будущим. Место Хокаге пустовало, и все понимали почему. Хирузен, уже в своём старом хокагском колпаке, не стал тянуть. —Минато Намикадзе и Кушина Узумаки пали, защищая деревню. Теперь нам решать: кто будет вести Коноху дальше, и что станет с их детьми. Первой, подала голос Цуме Инузука. —Их личное состояние, всё наследство — оно должно быть направлено на восстановление районов, пострадавших от Лиса! Это справедливо! Возмущённый ропот прокатился по залу.Многие уважали Минато и считали это мародёрством. —Сначала — о детях, — холодно остановил всех Хирузен. — Девятихвостого запечатали в новорождённых близнецов. Сейчас за ними, как и за старшим, Наруто, следит Бивако. Тут начался настоящий ажиотаж. Яманако завел речь о «блондинах для клана», появились голоса о «рыжих наследниках Узумаки» от клана Курама. Каждый клан видел в сиротах не детей, а оружие, символ, ресурс. Тишину восстановил Шикаку Нара, его ленивый голос прозвучал на удивление чётко. —Мы никогда не договоримся. И усиливать один клан за счёт других сейчас смерти подобно. Предлагаю отдать всех троих в приют на общем попечении деревни. — Он сделал паузу, давая словам осесть. — И сменить им фамилию. На Узумаки. Фамилия Намикадзе сделает их мишенью для каждого, кто жаждет мести Четвёртому. Предложение было настолько разумным, что даже самые ярые спорщики умолкли. Голосование прошло быстро — все «за». И тут Данзо вступил в игру. Он встал, и его трость глухо стукнула о пол. —Есть ещё один вопрос. Минато, перед самой битвой, просил меня лично позаботиться о его старшем сыне, Наруто. Я намерен выполнить это обещание. Я хочу усыновить его. В зале воцарилась гробовая тишина. Даже Хирузен смотрел на него с неподдельным изумлением и… неприязнью. Отдать ребёнка, даже «неполноценного», самому могущественному и непредсказуемому человеку в Совете? Никто не хотел такого усиления влияния Данзо. Никто. Шикаку Нара снова нашёл выход, блестящий в своей простоте. —Ребёнок — не вещь. Пусть он сам решит, когда придёт время. Предлагаю отложить этот вопрос до его семилетия. Тогда он сможет понять и выбрать. Данзо почувствовал, как его план, такой чёткий, даёт трещину. Он видел в глазах собравшихся стену. Стену страха и недоверия к нему. Сжать кулаки было бы слабостью. Он медленно кивнул. —Я… согласен. Семь лет. — В его голосе не дрогнул ни один звук, но внутри всё кричало от ярости. Ждать. Далее, почти на автомате, прошло обсуждение кандидатуры Хокаге. Данзо, чтобы досадить Хирузену, выдвинул Орочимару. Джирайя взорвался так, что, казалось, с потолка посыпалась штукатурка. В итоге, как он и предполагал, все с облегчением проголосовали за возвращение «доброго дедушки» Хирузена. Вернулись к вопросу наследства. Глава Акимичи, Чоза, человек умный и не жадный, предложил компромисс: —Отдадим наследство тогда, когда один из них станет чунином. Так мы будем знать, что они могут хотя бы минимально защитить себя и своё богатство. Идея была разумной, и её приняли. — Итоги, — устало подвёл черту Хирузен. — Дети — Узумаки. Я — Хокаге. Наследство — при условии получения чиунина. Вопрос об опеке над Наруто Узумаки — отложен на семь лет. Всё. Совет разошёлся, оставив в протоколе сухие, казённые строки. Данзо вышел последним. Он стоял в пустом, тёмном коридоре, и его тень, отброшенная тусклым светом, была длинной и уродливой. «Семь лет, — думал он, не двигаясь с места. — Семь лет — это не приговор. Это срок подготовки. Я найду способ достучаться до него. Через нужду. Через одиночество. Слабые, забытые, выброшенные за ненадобностью… из такого сырья и растут самые крепкие корни. Корни, которые не видят солнца, но которые держат всё дерево. И когда это дерево начнёт крениться… его спасут не красивые цветы на ветвях, а те самые, тёмные, сильные корни». Далеко от этих мрачных коридоров, в простом доме на окраине, спал, посапывая, крошечный Наруто. Его сон охраняла уставшая, заплаканная Бивако. Он не знал, что стал разменной монетой, яблоком раздора и чьей-то далёкой, холодной надеждой. Его история, история того, кто жил в корнях с самого начала, только-только перевернула первую страницу.