Часть 7

Утро пришло не светом, а звуком — ворона сидела напротив открытого окна и с насмешкой каркала. Наруто открыл глаза и несколько секунд смотрел в потолок, собирая себя по кускам: сначала дыхание, потом пальцы, потом вчерашний день. Тренировки. Книга. Странный, тягучий разговор с Данзо-сама, от которого до сих пор было не по себе. Рядом, на тумбочке, стоял стакан воды и маленький бумажный свёрток. Наруто взял его, не глядя. Пилюля привычно легла на язык — сладкая, с травяным оттенком. Он проглотил, и тепло разлилось по телу, собирая кости в правильный, послушный механизм. Раньше он замечал вкус. Теперь — просто глотал. Из коридора донеслись голоса. Мито что-то говорила — быстро, с интонацией, которая могла быть и спором, и просто разговором с самой собой. Менма отвечал коротко, как всегда, когда ещё не проснулся до конца. Обычный звук. Домашний. Наруто опустил ноги на пол, потянулся. Хруст в спине был тихим, но приятным — тело слушалось лучше, чем месяц назад. Или даже неделю. Он поймал себя на мысли, что перестал замечать, когда именно оно стало слушаться. Просто — слушается. — Наруто! — голос Мито стал громче, приближаясь к двери. — Ты встал? — Да, — отозвался он, нашаривая сандалии и заправляя кровать. Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова сестры. Волосы спутаны, щека в полосе от подушки — она, видимо, вскочила только что и сразу принялась командовать. Взгляд её скользнул по комнате: кровать, стол с книгой, брат, уже одетый, сидит на краю. — Ты чего так поздно? — спросила она, зайдя в комнату всем телом. — Выспался, — пожал плечами Наруто. Мито задержала взгляд на нём на секунду дольше, чем нужно. Не спрашивая. Просто смотрела, будто пыталась разглядеть что-то, чего не видела раньше. Наруто выдержал этот взгляд, даже улыбнулся — привычно, как всегда. — Ладно, — сказала Мито, и в голосе её мелькнуло что-то, чего Наруто не успел распознать. — Мы с Менмой идём тренироваться с Какаши. Ты с нами? Она спросила так, будто ответ был очевиден. Раньше так и было. — У меня тренировка с Шином, — сказал Наруто, и слова вышли ровными, почти чужими. Мито кивнула. Слишком быстро. Или слишком спокойно. — Тогда мы потом расскажем. Она выскользнула за дверь, и тут же послышалось её приглушённое: «Менма, не забудь сандалии!» Наруто остался сидеть на кровати. В комнате было тихо, солнечные полосы уже переместились на стену. Он перевёл взгляд на стол, где под кружкой лежала книга. «Начала фуин-дзюцу. Теория и базовые практики». Он хотел открыть её ещё вчера вечером, но руки не дошли — слишком тяжело было ворочаться, слишком долго не приходил сон. Наруто встал, подошёл к столу, провёл пальцами по обложке. Бумага была шершавой, чуть прохладной. В ней чувствовалось что-то основательное и отдалённо родное, как во всём, что давал Данзо-сама. Ничего лишнего. Всё со смыслом. Он сунул книгу в рюкзак — туда, где уже лежали пилюли на сегодня и чистая бумага для заданий. В коридоре хлопнула дверь. Голоса близнецов удалялись, смешиваясь с уличным шумом. Мито что-то рассказывала, Менма перебивал её, они спорили о чём-то, и Наруто вдруг поймал себя на мысли, что не вслушивается. Раньше он всегда вслушивался — мало ли что, вдруг поссорятся, вдруг кому-то нужна будет помощь. Теперь просто знал, что они рядом. И он рядом. Он вышел в пустую кухню. Кастрюля на плите ещё хранила тепло, рядом стояла тарелка, накрытая другой тарелкой, чтобы не остыло. Наруто сел, поел быстро, не разбирая вкуса. Потом вымыл за собой, сложил всё на место. Окно на кухне выходило во двор. Солнце уже поднялось выше, тени стали короче. Внизу, у старого дерева, никого не было — близнецы ушли. Наруто посмотрел на пустой двор, потом перевёл взгляд на крыши. Где-то там, в другой части деревни, Шин уже ждал. Или ещё нет. Но Наруто знал, что лучше прийти раньше. Он закрыл окно, проверил, заперта ли дверь. Ключ висел на привычном месте, рядом с рисунком Мито — их дом, солнце, три фигурки. Наруто — самый большой, держит за руки маленьких, и на его лице та самая глупая улыбка, которую он сам уже почти забыл. Он посмотрел на рисунок секунду, потом взял ключ и вышел. На улице было свежо. Утро только начинало набирать тепло, воздух ещё хранил ночную прохладу. Наруто шёл быстрым шагом, не глядя по сторонам. Дорога в ту часть деревни, где обычно ждал Шин, стала привычной. Он знал, где повернуть, где перейти дорогу, где обойти лавку, которая открывается рано и всегда выставляет ящики на тротуар. Людей вокруг было немного. Женщина с корзиной, мужчина с трубкой, несколько генинов, которые, судя по лицам, возвращались с ночного дежурства. Никто не смотрел на него. Никто не отворачивался. Наруто давно перестал ждать, что будут смотреть. Или отворачиваться. На его семью глазеют, но он, в отрыве от них, кажется всем незаметным и обыденным. Шин ждал на обычном месте — у старого колодца, где дорога раздваивалась. Сидел на срубе, болтал ногами, лицо спокойное, почти пустое. Увидев Наруто, он спрыгнул, кивнул. — Ты рано. — Не думаю, — усмехнулся Наруто. Шин посмотрел на него с лёгким любопытством. — Сегодня попробуем прыжки по камням. Это первый шаг на пути к ловкости, — сказал Шин, разворачиваясь и шагая к лесополосе. — Господин Данзо сказал, что пора. Наруто пошёл следом. Сердце ёкнуло — он ждал этого и боялся одновременно. Прыжки по препятствиям были первым серьёзным этапом. В академии об этом говорили, но практиковали только с продвинутыми группами. А у него даже ноги иногда заплетались на ровном месте. — Не бойся, — бросил Шин через плечо, будто прочитав мысли. — Ты теперь крепче. Пилюли работают, это заметил даже Господин Данзо. На самом деле, он о тебе очень хорошо отзывается, не разочаровывай его. Шин глубоко посмотрел на него, проверяя, как его слова легли, а сам Наруто улыбнулся и кивнул. Лес встретил их прохладой и запахом прелой листвы. Они остановились у огромного раздробленного камня, высотой в одноэтажный дом. — Этот камень раньше был целым. Я слышал, что Зелёный Зверь Конохи, Майто Гай, одним ударом ноги разбил его, — Шин провёл рукой по шершавой поверхности. — Ты должен попрыгать по этим мелким камням и забраться на самый большой. Успеть нужно к вечеру. Наруто посмотрел вверх. Глыбы казались слишком острыми, слишком скользкими. Он представил, как срывается, падает, ломает что-нибудь — и вдруг понял, что в голове нет привычного липкого страха. Было просто понимание: это нужно сделать. — Показывай, — сказал он. Шин поднялся на глыбу за несколько секунд — легко, без лишних движений. Сверху он обернулся, посмотрел на Наруто. Не насмешливо. Просто — ждал. Наруто полез. Медленно, неуверенно, но дошёл до первой развилки. Сел, тяжело дыша. Шин похлопал пару раз: — Неплохо. — Голос звучал снизу. — Слезай, попробуем ещё раз. Ты тратишь слишком много времени и сил на первые прыжки, поэтому выдыхаешься, хотя и не дошёл даже до середины. К обеду Наруто нашёл самый лёгкий маршрут и без особого труда стал добираться до середины. Падал три раза — один раз больно, два удачно, подстраховался. После третьего падения Шин остановил его, дал воды. — Хватит на сегодня. Ты молодец. Хороший прогресс. Наруто сел на траву, прислонившись спиной к стволу. Мышцы ныли, ладони горели. Но внутри было странное, ровное чувство. Сделал. Медленно, коряво, но сделал. Шин сел рядом, вытянул ноги. — Господин Данзо говорит: правильная стойка — это первый шаг к тому, чтобы тебя не сбили с ног. — Он повернул голову, посмотрел на Наруто. — Никто не сможет заставить тебя упасть, если ты сам этого не захочешь. Наруто запомнил эти слова. Не как приказ. Как инструмент. Они ещё посидели в тишине. Лес шумел где-то вверху, снизу тянуло сыростью. Наруто думал о прыжках, о том, как ставить ногу, как переносить вес. Потом вдруг подумал о близнецах — они сейчас с Какаши, наверное, тоже учатся чему-то. Менма наверняка лезет вперёд, Мито его осаживает. Как всегда. — Мито сегодня звала меня с собой, — сказал Наруто. — Менма опять ворчал про тебя. — Они тебя и сейчас ждут? — Наверное… Но я не могу бросить тренировки, это ведь ради них всё. Шин молча посмотрел на Наруто, потом подпрыгнул, подал руку. — Нам пора. Вечером задание. Наруто встал, отряхнул штаны. Задание. Он уже привык, что после тренировок Шин иногда даёт задания — походить по определённому маршруту, запомнить, кто что делает, кто куда идёт. Сначала Наруто не понимал зачем. Потом перестал спрашивать. Данзо-сама сказал: «Наблюдение — первый шаг к пониманию». Этого было достаточно. Они вышли из леса, когда солнце уже клонилось к закату. Шин свернул к центру деревни, Наруто — за ним. — Маршрут вокруг башни Хокаге, — сказал Шин, не оборачиваясь. — Три круга, разными улицами. Запомни, кто входит, кто выходит. Никаких контактов. Просто смотри. Наруто кивнул. Башня Хокаге была в центре, туда вели широкие улицы, там всегда было много народу. Наруто не любил это место — слишком открыто, слишком много взглядов. Но задание есть задание. Он пошёл по первому кругу, держась ближе к стенам, не поднимая глаз. Люди текли мимо — гражданские, шиноби, торговцы. Наруто считал, запоминал лица, но не понимал, что с этим делать. Просто делал. На втором круге он заметил, что у входа в башню собрались люди. Не обычные прохожие — шиноби в дорогих одеждах, с вышитыми на спине символами кланов. Наруто замедлил шаг, прижался к стене лавки, делая вид, что разглядывает товар. Первым вошёл Хокаге-сама — третий, старый, с трубкой. Следом за ним — Данзо-сама. Наруто узнал его по повязке и трости. Сердце ёкнуло — он не знал, что Данзо-сама будет здесь. Не должен был знать. Но чувство было странным, смешанным. Потом потянулись другие. Наруто не знал имён, но запомнил лица: мужчина с длинными чёрными волосами и холодным взглядом; другой мужчина, такой же серьёзный, с белыми глазами без зрачков; женщина с пёсьей мордой на рукаве; мужчина с соломенной шляпой, который шёл лениво, будто нехотя; широкая, пухлая женщина с толстой шеей и лицом, которое ничего не выражало. Они проходили в башню один за другим, и Наруто чувствовал, как воздух вокруг становится гуще. Тяжелее. Как перед грозой, когда небо ещё чистое, но уже давит. В ушах зазвенело — тонко, противно. Наруто помотал головой, но звон не прошёл. Он не знал, что это чакра сильных мира сего давит на него. Не знал, что они собрались, чтобы решать судьбу деревни. Он просто чувствовал — и запоминал. Эти лица. Эту тяжесть. Этот звон. На третьем круге людей у башни уже не было. Наруто прошёл мимо, не глядя, и только когда свернул за угол, выдохнул. Звон в ушах стих. Воздух стал легче. Он нашёл Шина у колодца, где они встретились утром. — Видел? — спросил Шин. — Шестнадцать человек, — перечислил Наруто. — Господин Третий и Господин Данзо. Мужчина с чёрными волосами, холодный взгляд. Мужчина с белыми глазами. Женщина с собакой на рукаве. Мужчина в соломенной шляпе. Широкая, пухлая женщина. И ещё несколько человек, не успел их запомнить. Шин кивнул, и Наруто понял, что это правильный ответ. — Хорошо. Я доложу. Наруто помолчал, потом спросил: — Кто эти люди? Шин посмотрел на него. Взгляд был спокойным, почти пустым, но Наруто почувствовал, что вопрос услышан. — Те, кто решают судьбу деревни, — сказал Шин. — Ты их запомнил. Этого достаточно. Наруто хотел спросить ещё. Что они решают? Почему воздух давил? Но Шин уже развернулся, собираясь уходить. — Завтра в это же время. — И ушёл, не оглядываясь. Наруто остался стоять у колодца. На улице зажигали фонари, люди расходились по домам. Кто-то нёс сумки с продуктами, кто-то вёл за руку детей, кто-то просто брёл, глядя под ноги. Обычный вечер. А у него в голове всё ещё звенело. Он посмотрел на башню Хокаге, которая виднелась из-за крыш, и подумал: Они решают судьбу деревни… А кто решает мою? Вопрос повис в вечернем воздухе, ушёл вместе с последним светом. Ответа не было. --- В то же самое время, за толстыми стенами башни Хокаге, воздух был тяжёлым совсем по другой причине. Совет Глав собрался в полном составе — пятнадцать человек, представляющих кланы и структуры деревни. В центре, за отдельным столом, сидел Хирузен Сарутоби, Третий Хокаге. Слева от него — Шимура Данзо, чьё лицо скрывала повязка, сквозь которую проступала скупая, напряжённая мимика. Справа — Кохару Утатане и Хомура Митокадо, два старых советника, чьи лица давно уже застыли в маске вежливого безразличия. По периметру расположились главы кланов. Фугаку Учиха — прямой, неподвижный, взгляд устремлён в одну точку на стене перед собой. Хиаши Хьюга — такой же прямой, но с лёгким поворотом головы, словно он оценивал зал через призму своего белого, немигающего взгляда. Шикаку Нара развалился на стуле, подперев голову рукой, и выглядел так, будто вот-вот заснёт — но глаза его двигались быстро, цепко, ни на секунду не теряя никого из поля зрения. Рядом с ним сидела вдова Чодзы Акимичи — грузная, молчаливая, с лицом, которое ничего не выражало. Её мужа не стало две недели назад, и место главы клана пока оставалось за ней. В углу, рядом с дверью, расположилась Цумэ Инузука, женщина с острыми чертами лица и пёсьей мордой, вышитой на рукаве. Заседание шло уже час. Обсуждали размещение патрулей на восточной границе, перераспределение ресурсов после недавних ремонтов, вопрос о выдаче разрешения на строительство нового полигона для тренировок. Ничего из этого не стоило того внимания, которое на это тратили. Но ритуал есть ритуал. — И последний вопрос на сегодня, — Хирузен отложил свиток, потянулся к трубке. — Предложение об усилении охраны юго-восточного сектора. В связи с участившимися случаями проникновения… неопознанных лиц. Он произнёс это спокойно, даже буднично, но по залу пробежала лёгкая рябь. Шикаку перестал притворяться сонным. Фугаку перевёл взгляд со стены на Хокаге. Хиаши чуть заметно склонил голову. Данзо, сидевший слева от Хирузена, не шелохнулся. — Предлагаю выставить дополнительные посты в районе старых складов, — продолжил Хирузен. — Силами кланов, чьи территории находятся в этом секторе. Пауза. Короткая. Звенящая. — Это решение принято без консультации с Советом? — голос Фугаку был ровным, но в нём чувствовалась сталь. — Мои люди уже несут службу на западной стене. Перебрасывать их на юго-восток — значит ослабить западный сектор. — Клан Хьюга также имеет посты в этом районе, — добавил Хиаши, и его голос был мягче, почти вкрадчивым. — Если вопрос стоит о дополнительных силах, возможно, стоит пересмотреть распределение зон ответственности. Инузука фыркнула, не скрывая раздражения. — Вы слышали, что сказал Хокаге? «Участившиеся проникновения». Мои следопыты уже неделю докладывают о следах на юго-восточной окраине. Кто-то шастает по нашим границам, а эти двое делят зоны, как будто речь идёт о торговых рядах. Она махнула рукой в сторону Учихи и Хьюги, и на её лице читалось явное: «Вы мне надоели». Фугаку промолчал. Опуститься до ответа на реплику Цумэ значило признать, что её слова вообще имеют вес. Он продолжал смотреть на Хирузена, ожидая ответа от того, кто действительно принимал решения. Хиаши ответил. Не потому, что его задела реплика — Цумэ не была тем человеком, чьё мнение могло его задеть. А потому, что молчать в этой ситуации означало вести себя как Фугаку. А быть похожим на Фугаку он не собирался. — Клан Хьюга готов выделить отряд наблюдателей, — сказал он, и в голосе его прозвучала лёгкая, почти неуловимая нотка превосходства. — Если это поможет закрыть вопрос. Фугаку поймал его взгляд. Встретились две пары глаз — чёрные, непроницаемые Учихи и белые, всевидящие Хьюги. В этом взгляде не было вражды. Было что-то постарше, глубже. Соперничество, которое длилось десятилетиями и не нуждалось в словах. — Небольшой отряд от Хьюги, — повторил Фугаку, и в его голосе впервые за вечер появилась эмоция — лёгкое, почти незаметное презрение. — Этого достаточно, чтобы заметить следы, но не достаточно, чтобы понять, кому они принадлежат. Если мы говорим о безопасности деревни, Учиха готовы предложить больше. Он сказал это коротко, жёстко, но не перешёл черту. Уступить — нельзя. Обострить — незачем. Ровно столько, чтобы показать: я здесь, я вижу, я не согласен. Хирузен поднял руку, призывая к тишине. — Я слышал все мнения. — Он раскурил трубку, выпустил облако дыма, и на секунду его лицо скрылось за белой пеленой. — И предлагаю компромисс. Усиление юго-восточного сектора силами тех кланов, чьи территории граничат с ним. Учиха, Хьюга, Инузука. Каждый выделяет по одному отряду. Вопрос о перераспределении зон мы откладываем до следующего Совета. Он повернулся к Данзо, который за всё время не проронил ни слова. — Данзо, у тебя есть что добавить? Данзо медленно, очень медленно, повернул голову в сторону Хокаге. Единственный видимый глаз сощурился. — Это решение создаст прецедент, — сказал он, и голос его был сухим, как шелест бумаги. — Кланы начинают выставлять посты на территориях, которые им не принадлежат. Чья земля — та и отвечает. Это правило работало всегда. Менять его сейчас, когда у нас нет полной картины угрозы, — поспешность. Он говорил это публично. Спорил с Хокаге. При свидетелях. — Поспешность, — повторил Данзо, и в этом повторении прозвучал почти неприкрытый укор. — Мы ещё не знаем, кто именно оставляет эти следы. Не знаем, связаны ли они с тем, что произошло две недели назад. Не знаем, есть ли связь с побегом Сакумо Хатаке. В зале стало тихо. Имя Сакумо прозвучало, как удар ножа по столу. Две недели назад стало известно: Белый Клык Конохи, один из сильнейших шиноби своего поколения, покинул деревню. Официальная версия — длительная миссия, не требующая огласки. Но те, кто сидел в этом зале, знали больше. Или догадывались. Хирузен выдержал паузу. Достаточно долгую, чтобы все присутствующие почувствовали вес момента. Достаточно короткую, чтобы это не выглядело как слабость. — То, что произошло с Сакумо, — внутреннее дело деревни, — сказал он, и голос его стал твёрже. — И мы его решим. Без паники. Без поспешных решений. Но и без того, чтобы прятать голову в песок. Предложение по усилению охраны принимается. С возражениями Данзо я ознакомлен. Он кивнул, давая понять, что вопрос закрыт. Данзо не стал спорить дальше. Он откинулся на спинку стула, закрыл глаз, и его лицо снова стало непроницаемой маской. Проиграл. Публично. Перед всеми. Или сделал вид. Шикаку Нара, наблюдавший за этой сценой из своего угла, мысленно усмехнулся. Он видел всё: как Хирузен перехватил инициативу, как Данзо уступил ровно настолько, чтобы не выглядеть слабым, но и не обострять. Как Фугаку и Хиаши разыграли свой вечный танец — не враги, не союзники, два равновесия, которые держали друг друга в узде. Как Инузука, сама того не понимая, была просто шумом — фоном, на котором разворачивалась настоящая игра. Шикаку зевнул, прикрыв рот рукой. Его никто не заметил. Как всегда. Когда советники и главы кланов начали расходиться, Хирузен задержал Данзо взглядом. Без слов. Просто — взгляд. Данзо, который уже поднялся и взял трость, замер на секунду. Они вышли из зала последними. В коридоре, где никого не было, Хирузен остановился, достал трубку, но не зажёг. — С восточного сектора пришли тревожные вести, — сказал он, не глядя на Данзо. Голос его был тихим, усталым, не имеющим ничего общего с тем, каким он только что говорил на Совете. Данзо застыл на мгновение. Потом кивнул. — Я займусь. Хирузен коротко кивнул в ответ. Никаких «тайных приказов». Никаких записок. Никаких лишних слов. Две руки одного тела. Одна — на виду, чистая, добрая, мудрая. Вторая — в тени, готовая делать то, что первая никогда не признает. --- Дом встретил его тишиной. Близнецы ещё не вернулись — или уже вернулись и ушли куда-то. Наруто зажёг свет на кухне, поставил греть воду. На столе стояла тарелка, накрытая другой тарелкой — они оставили ему ужин. Как всегда. Он поел один. В пустой квартире было тихо, только часы тикали на стене, отсчитывая вечер. Наруто вымыл посуду, проверил, закрыто ли окно, и прошёл в свою комнату. Книга ждала на столе, там, где он её оставил. Наруто сел, открыл первую страницу. Текст был плотным, с рисунками печатей, с пояснениями, которые он пока понимал с трудом. Но что-то тянуло его смотреть, водить пальцем по линиям, искать знакомое. Он листал медленно, вчитываясь в каждое слово. Схемы печатей напоминали корни — они тянулись из центра, расходились в стороны, возвращались обратно. Наруто смотрел на них и думал о том, что сказал сегодня Шин: Никто не сможет заставить тебя упасть, если ты сам этого не захочешь. Он не знал, зачем Данзо-сама дал ему эту книгу. Не знал, что печати имеют отношение к его семье. Но когда он проводил пальцем по очередной схеме, ему показалось, что на ладони что-то засветилось. Он отдёрнул руку, посмотрел. Ничего. Просто кожа, просто пальцы. Наруто выдохнул, перевернул страницу. Он не знал, что ищет. Но знал, что должен найти. За окном давно стемнело. В соседней комнате, когда Наруто уже ложился, хлопнула дверь — близнецы вернулись. Он слышал их голоса, приглушённые стеной, слышал, как Мито смеётся, как Менма что-то доказывает. Обычные звуки. Домашние. Раньше он вставал, шёл проверять, всё ли в порядке. Теперь просто слушал. И думал о том, что завтра снова будет тренировка. И задание. И книга. Он повернулся на бок, глядя в стену, и понял, что его дни всё меньше пересекаются с их днями. Не потому, что кто-то хотел. Просто так получалось. Наруто закрыл глаза. Завтра будет новый день. И он снова встанет, проглотит пилюлю, пойдёт к Шину, выполнит задание, вернётся, поест один, откроет книгу. А близнецы будут тренироваться с Какаши, смеяться, спорить, возвращаться поздно, оставлять ему ужин под тарелкой. Так теперь будет. Наверное. Он заснул под тиканье часов, и в его руке всё ещё была зажата страница книги — та, где спираль печати расходилась из центра, как корни из ствола. Как линии на ладони. Как дороги, которые расходятся, даже если никто этого не хотел.